— А почему? — не удержалась я.

— Потому что Шибатовы, как и Стерховы, были целителями.

— Слушай, — не выдержала я, — а почему тогда здесь вместо команды инквизиторов работает команда клинеров?

Иеремий пожал плечами и криво усмехнулся, тут же застонав от боли:

— Потому что протокол.

Я закатила глаза.

— Протокол — протоколом…

Моё выразительное молчание после этой фразы намекало на то, что надо договаривать до конца.

— Ну, например, такую тварь, как мы видели в детской, экзорцист выжжет вместе со всем, что здесь есть. А вы работаете более точечно и локально. После вас есть хоть какой-то шанс понять, что здесь произошло, чем после команды инквизиторов или экзорцистов.

— А ты, кстати, всё-таки кто? Инквизитор? Экзорцист? — решила прояснить я один момент, очень мне интересный.

— А я универсал, — криво усмехнулся Иеремий.

— Так, универсалов же не бывает, — рехнулся Свят. — Разная механика обетов.

— Вот такая я забавная зверушка, — развёл инквизитор руками. — Ну и, как вы понимаете, это тайна церкви, и после выхода из дома вам придётся дать подписку о неразглашении.

— У нас этих подписок как собак нерезаных, — фыркнула Алиса. — Одной больше, одной меньше — нашёл чем напугать.

— Ну да, — согласился Иеремий. — По-хорошему, с вас бы обет о неразглашении, но…

Мы заулыбались, но мы нулёвки, какой с нас обет, поэтому только подписки. Озвучивать мы это не стали.

— Интересно, а почему второй этаж пуст? Да и на первом, когда мы проходили, было слишком чисто для кровавых разборок, — вспомнила Алиса. — Помните, когда нас на Вяземскую вызвали, где двое мелких из враждующих кланов столкнулись? Так там крови было на три этажа вверх, ну и другого всякого…

— Потому что то, что осталось в этом доме, выжило, — выдохнула я. — И оно уже сожрало всё, что можно было сожрать. И по-хорошему оно бы уже ушло домой, но не может, потому что привязка работает по-другому. Я правильно понимаю?

Я перевела взгляд на Иеремия.

— Да, — согласился он. — Они могут сожрать всё, но это, скорее, для них как сухпаёк, что ли. Любые создания с другой стороны, как правило, питаются маной и эфиром.

— Слушай, — поинтересовалась я. — А чтобы оставаться в этом мире, этим созданиям ещё что-нибудь нужно?

— Разумеется, это ж для них чуждая среда. Им требуется, во-первых, укрытие и питание. Подвал, как минимум. Но в подвал ходят люди, а значит, он не подходит. Вряд ли Юрьины ежемесячно нанимали новых слуг. Чем-то же их нужно кормить. Они же не демоны, душами явно не питаются. А вот человечинкой, судя по всему, могут. Такое количество пропавших рано или поздно заинтересует не только нас, но и жандармерию. А от жандармерии отбрехаться уже гораздо сложнее, чем от инквизиции. Всё-таки мы сильно завязаны именно на ту сторону происшествий, магическую так сказать, и если такого нет, то и призвать нас к расследованию становится сложнее. Мы можем неофициально оказывать содействие. Но в случае суда наши показания учитываться не будут за неимением состава преступления с нашей стороны.

— И что нам теперь делать? — нахмурился Свят.

— Как обычно, свою работу. Убираем то, что находим, приводим дом в порядок, потом отдаём инквизиторам на расправу. Помним, что где-то на первом этаже у нас будут большие проблемы.

— А почему именно на первом, а не в подвале? — заинтересовался Иеремий.

— Потому что, как только ты думаешь про подвал, он становится пустым, — усмехнулась я.

— Ни в одной методичке подобное не написано, — попробовал оспорить утверждение инквизитор.

Мне оставалось пожать плечами:

— Ни в одной вашей методичке подобного действительно не напишут. Это в наших методичках пишется, клинерских. Потому что к тому моменту, как инквизитор куда-нибудь заходит, там уже ничего нет. Либо нашими стараниями, либо стараниями экзорцистов, в зависимости от… Ладно. Постонали, пострадали и пошли работать.

Уборка второго этажа затянулась. Здесь не было ничего серьёзного — одна мелочёвка, но этой мелочёвки было так много. Мы убирали одну, на её месте появлялись ещё две. По счастью, эти проявления магического инцидента были не очень агрессивны и легко поддавались удалению. С каждым этажом и с каждой минутой, что мы занимались грязными делами, в доме становилось легче дышать, и инквизитор, кажется, тоже восстанавливался — по крайней мере, уже не выглядел таким измождённым, как раньше. А может, этому способствовало не только очищение атмосферы, но и пирожки, которые заботливо скармливала Алиса.

— Вот чёрт, — раздался рык Свята, и я увидела: в его сторону с первого этажа ползёт длинное теневое щупальце. Это уже не было похоже на существо десятого-девятого порядка — это было явно что-то посерьёзней. Пылесос взревел со страшной силой, щупальце принялось упираться — ему совершенно не хотелось оказаться заточённым в маленькое тесное пространство. В общем, противостояние «щупальце против пылесоса» проигрывал именно последний. Я схватила метлу и решительно ударила по нему. Щупальце разделилось на две части, одна из которых исчезла в пылесосе, а другая нырнула куда-то в тень.

— Кажется, у нас объявились местные жители, — пробормотала я. — Алиса, что там у тебя?

— У меня? Ничего, — развела она руками, пытаясь оттереть со стены, обитой парчой с изображением лесного пейзажа, пятна крови.

Но кто б сомневался. У неё никогда и ничего. Вздохнула я, видя, как небольшое щупальце из тени сначала направилось было к Алисе, а потом метнулось в другую сторону.

Иеремий, отсидевшийся рядом с ней, было дёрнулся встать и прийти нам на помощь, но я махнула рукой:

— Сиди уж, болезненный, восстанавливайся полноценно. Есть подозрение, что твои способности могут нам чуть позже пригодиться. И будет очень некстати, если ты в процессе помощи, полностью израсходовав силы, отключишься — придётся ещё и следить за тем, чтобы тебя не покусали, а это распылять силы.

Свят, недовольно хмурясь, смотрел на задымившийся пылесос, который ходил ходуном. Он вытащил контейнер и потряс его над ухом, доставая и обводя по пластику несколько меловых кругов.

— Интересно, это псевдоразум? — осторожно уточнил Свят. — А то очень похоже.

— Вряд ли, — отмахнулся Иеремий. — Иначе бы кто-то из нас уже слышал голоса, обещающие богатство, славу и возможности ну ещё и красоту молодость — там персонально ключики подбираются.

Мы с некоторым сомнением посмотрели на инквизитора, и я уточнила:

— Мы же нулёвки, по идее, к нам не может такая гадость прицепиться?

На что Иеремий только развёл руками:

— Были прецеденты, когда и нулёвки заражались, и высшие иерархи церкви. Он потому и разумен, что часто находит как втереться в доверие к людям. Хотя такое особо не афишируют. Но здесь, я думаю, всё гораздо проще: аморфное создание, разума нет, а вот чувство обиды, скорее всего, есть. А ещё, — продолжил он, — скорее всего, эти щупальца голодные и поэтому с удовольствием попробовали бы сожрать вас или меня. Меня подозреваю с большим энтузиазмом, потому что у вас, кроме плоти и крови, жрать, по большому счёту, нечего.

— Умеешь ты утешать, — вздохнул Свят. — Блин, что-то мне подсказывает, ещё парочку таких, и «Сосун» не выдержит.

— У нас ещё паровые швабры есть, — напомнила я. — Можем попробовать их, так сказать, «развести», обработаем паром чтобы они не такими плотными были, будет проще собирать в контейнеры. У нас же нет никакого большого бака под эктоплазму.

— Да, не брали, не рассчитывали, — вздохнул Свят. — В следующий раз, мало того что контейнер, я ещё эти ранцы возьму с излучателями.

— Они ж бесполезные, — перевела Алиса взгляд на нас. — Только и умеют, что фиксировать и стопорить, а потом всё равно в контейнер.

— Ну, хотя бы фиксировать, — вздохнула я и проворчала: — Когда уже нормальные, полноценные приблуды сделают? Ладно, попробуем по старинке — просто сметать метлой.

— Слушайте, — подложил Иеремий, — а давайте я вам их освящу. Ну, в смысле, метлы. Намного меня не хватит, но должно помочь.