Я тяжело вздохнула и взглянула вниз. Всё как и прежде: темнота и шевеление внизу. С учётом того, что мы так и не нашли никаких следов команды Велесова, было подозрение, что они либо где-то внутри этой темноты, либо в подвале. Я очень надеялась, что они всё-таки где-то в доме, в относительной безопасности сидят в круге, начерченном несменяемым мелком от тараканов, и подъедают запасы Викочки, а не угодили в какой-нибудь межмировой портал или, не сумев вовремя среагировать, стали добычей теней и их последней едой. А ведь помимо последствий Юрьиных здесь должны быть ещё и последствия Стерхова, неожиданно вспомнила я и тяжело вздохнула в который уже раз. Господи. И чего я повелась на лёгкие деньги? Надо было отказываться. С другой стороны — тройной тариф и надбавка за риск. Это перевешивало многое.

А Свят, подозрительно усмехнувшись, достал какой-то странный агрегат. Только потом до меня дошло, спустя несколько секунд разглядываний, что это конус, усыпанный осколками зеркал.

Так, что-то мне это уже не нравится. Когда Свят достаёт созданные на коленке агрегаты — это, как правило, не ведёт ни к чему хорошему. Нет, они работают. Вопрос как.

— Ну и что тут у тебя?

— Очень просто, — усмехнулся Свят, глядя на мой непонимающий взгляд. — Это усилитель для светлячков. Я какие осколки нашёл, такие и приспособил.

— Когда только успел? — удивилась я.

— Да что там успевать, — отмахнулся он. — Тут дел на две минуты. Главное — всё аккуратно приклеить на двусторонку. Некоторые места, правда, пришлось закрывать витражными стёклами.

— Витражными? — зацепилась я.

— Да, ну помните, вы ещё бутылочкой заинтересовались, потом её выкинули, и похожие осколки мы находили, ну и сметали их. Я подумал, что будет неплохо попробовать. Точнее, бутылочку вы отложили для Рубинина, ну и я тоже нашёл несколько осколков. Изначально собирался выкинуть, потом в карман убрал.

— Вечно ты всё в карман убираешь, — пробормотала Алиса. — А вдруг бы они…

— Да что с ними будет? — отмахнулся Свят. — Я их дополнительно в белизне прополоскал. Ну, в общем, когда зеркал не хватило, приспособил туда.

— Ну, жги, — усмехнулась я.

Гномы с приставленными к глазам конусами выглядели весьма комично. Вот только когда цвет их загорелся, мне стало совершенно не смешно. Свет из светлячков, напитанных из электросети проклятого дома, усиленный странным конусом, осветил первый этаж с такой силой, что в доме раздался визг, закладывающий уши. Казалось, кричал от боли сам дом. Меня повело. Иеремий рухнул в обморок, а из глаз, носа и ушей у него полилась кровь.

— Свят, мать твою! — закричала я, пытаясь перекричать визг дома. — Если мы устроим тут вторичное заражение, я тебя убью!

Впрочем, дезориентированному Святу мои вопли сейчас были по барабану — он закрывал уши и пытался хоть как-то заглушить звуки.

Я медленно сползала по стенке, понимая, что оставаться в сознании мне становится всё сложнее. А потом мимо пролетел пирожок, и одного гнома унесло куда-то на первый этаж. Судя по всему, в адском сооружении Свята что-то сломалось, потому что звук, бивший по перепонкам, стал тише. Во второго гнома, успевшего развернуться в сторону угрозы и медленно покачиваясь начавшего движение, прилетел пульверизатор.

— Не в мою смену, — усмехнулась Алиса, на которую вся эта звуковая какофония, кажется, не оказала никакого влияния.

Вот уж действительно, все нулёвки разные. Я распласталась на полу в форме звезды и выдохнула, сделав себе очередную пометку: не использовать Святовы поделки в «боевых» условиях, пусть сначала на базе испытает. Отчистил он источник. Да кому я поверила? Святу? Ладно, убью его в другой раз.

— Как они там? — спросила я Алису, которая занималась приведением в порядок лежащих без сознания ребят.

— Жить будут. Но пробуждение им гарантировано, как после похмелья, — усмехнулась Алиса. — Евдокия Ильинична, вы же каждый раз обещаете, что не будете использовать Святовы поделки.

— Что поделать, — вздохнула я. — Он каждый раз очень убедительно говорит, что оно сработает. Ему очень сложно не верить особенно когда он начинает объяснять почему это сработает.

Мы с Алисой дружно вздохнули и понимающе переглянулись. Говорить — то он говорит. Но вот срабатывает как надо далеко не всегда. Через раз, а то и через два. Но ведь срабатывает! И я постоянно на это ведусь. Надеюсь, что вот в этот раз без осечки.

В этот раз не сработало похоже. Я опять вздохнула. Все что мне оставалось просто пожать плечами и с трудом заставить себя встать.

— Да лежите уж, — ушла, отдохнула Алиса.— Я заглянула на первый этаж. Там вообще ничего не осталось. Только осколки какие-то лежат.

В смысле, — мысленно ужаснулась я, — мы что расколотили витражи?

Нет, Рубинин мне, конечно, ничего не сделает, но будет так смотреть, так смотреть, а уж сколько причитаний мне придётся выслушать на тему: как можно так с предметами искусства! Учитывая, что он ради них всё отдал…

Я собрала себя в кучку, взяла метлу на перевес и осторожно придерживаясь за перила, пошла вниз. Ну что можно сказать? Никаких теней я не увидела. А ведь раньше, насколько я помню, они были в зале. Теперь здесь были только осколки различных ваз, зеркал, стёкол. Витражные осколки тоже были. Их было довольно много. Кажется, витражи в этом доме были почти везде, не только на первом этаже, просто до этого я внимания на них не обращала, они были куда мельче, чем я привыкла.Витражная мозаика, панно, витражный абажур для лампы. Кажется, на витражах у Юрьиных была манечка. Я бы даже сказала, идея фикс.

— И зачем им столько разнообразного стекла? — не удержалась Алиса. — Обычно же витражей так много не бывает.

Кажется, её это тоже беспокоило.

— Возможно, — задумчиво начала я. — Это часть интерьера. Так сказать, отличительная особенность дома.

— Типа аметистовой комнаты? — уточнила Алиса.— Так аметисты служат для сдерживания ментальных проявлений императорской семьи. Чтоб они на обычных людей не влияли. Аметист вообще камень гармонии, равновесия и защиты. Позволяет менталисту сохранять трезвость ума и ясность рассудка. А помните, ещё уборку делали в борделе Рабиновича, так там была гранатовая комната? Ну та, которая повышала уровень либидо, страсти и прочее, — Алиса аж покраснела при воспоминаниях об этой уборке.

А до меня, кажется, дошло. Если чего-то слишком много в одном месте, то это что-то для чего-то нужно. И внимание, вопрос: для чего нужны витражи? Много витражей?

— Запирать зло, — свихнулся за моей спиной Иеремий крепким, усталым голосом.

Он тяжело дышал и тоже с трудом сел. Рядом с ним, с таким же трудом, пытался сесть Свят. Судя по полученному ответу, свой вопрос я задала вслух.

— По крайней мере, ходит легенда, что именно в витражах Рейнского собора заперта одна демоница — Лилит. Разумеется, этого никто не проверял. У нас, у церковников, ходит поверье, что кресты с витражными вставками лучше защищают при демонических прорывах.

— Чудесно, — пробормотала я. — Допустим, только допустим, что, постоянно призывая существ другого мира, Юрьины запирали их в витражах. И что тогда случилось? Что защита, которая работала веками, а витражам как минимум триста лет, перестала действовать?

А потом до меня дошло. Снова. Случился Стерхов. Что бы он ни сделал, это нарушило защиту, столетиями жившую в этом доме. Я была уверена источником силы Юрьиных были тени. Они вырвались наружу.

Не контрактор.

Не попаданец.

И даже не реинкарнатор.

Стерхов просто феерически удачливый человек. Выжить во время полной зачистки рода. А потом прийти к своим кровникам и буквально спустить на них их же цепных псов, у которых минимум за триста лет накопилось столько претензий, что целителя не сожрали. Побрезговали, что ли? Кто б знал?

— Там, на первом этаже, всё чисто, — раздался голос Алисы. — Можем заниматься уборкой. Не знаю, что ты натворил, Свят, но это в очередной раз работало. Только большая просьба: не делай так больше.