Светлячки — большие садовые фонари в виде гномов — позанимали едва ли не половину «Буханки». Мы их никогда не выкладывали. Да и другое всякое необходимое барахло у нас обычно неизменно оставалось в машине, потому что сначала это барахло, потом необходимый инвентарь.

Светлячков у нас оказалось в запасе штук двадцать.

Когда последний гном был поставлен на своё место и глаза вспыхнули ярким светом, дом оказался в перекрестье солнечных лучей. И, как мне показалось, аж поморщился от такого натиска.

Старый дом напоминал большую осиротевшую собаку, очень недовольную тем, что на её территорию явились нежданные гости.

На то, чтобы оцепить весь дом светлячками, гномов не хватило, впрочем, света хватит, чтобы хотя бы оценить, что происходит за парадными дверями.

Под моей ногой неприятно скрипнула и осыпалась прахом половица.

Э…

А не слишком ли быстро? Таким макаром домик сложится быстрее, чем мы с ним закончим.

Я задумалась.

А нам надо его почистить побыстрее от всех возможных неприятных сюрпризов. Император не любит, когда то, на что он положил глаз, складывается до того, как он успел с этим что-то сделать. Рубинин тоже не любит.

Если про императора мне ничего не было известно, то про то, что его светлость положил глаз на витражи, я точно знала.

Перекошенная дверь висела на одной петле, голова льва, которой она была украшена, смотрелась не грозным хищником, а дворовой ободранной кошкой.

Вторая створка вообще отсутствовала, на петлях сидело лишь несколько её обломков.

Вот это силища удара.

Я на глазок прикинула толщину массива — там сантиметра три будет, если не пять.

— Не нравится мне это, — пробормотала Алиса, стягивая с головы косынку. — Слишком мрачно.

— А когда там, где мы убираем, было не мрачно? — удивилась я.

— Ну, в целом да, — согласилась Алиса, — но здесь как-то особенно. Да и дом такой, навевающий, готичненький. Если бы здесь даже инцидента не случилось, смотрелся бы он весьма жутковато. Как в таком люди могут жить?

— И инквизитора нет, — напомнил Свят, успевший оглядеться. — И ограждений.

Вот, кстати, да.

Велесов, конечно, отличается некоторой снисходительностью к инструкциям, предписаниям и алгоритмам, но обвешать место уборки соответствующими запретами в три ряда не забывает никогда.

По инструкции, кстати, всего в один ряд положено.

Да и инквизитор должен находиться на месте магического инцидента до тех пор, пока команда клинеров не даст добро и не подтвердит, что место чистое и безопасное.

Потому что ничего так не привлекает людей от тринадцати до ста тридцати, как «пойдём, я тебе такое покажу».

К тому же в последнее время начали ходить крайне неприятные слухи, что, если оказаться в месте магического инцидента, то можно стать магом, если не был, и стать сильнее, получив инсайт, если был до этого.

Естественно, никакого отношения к реальности этот слух не имел.

Ну не работало это так.

Ты либо маг, либо нет.

И уровень твоей силы определён с рождения, и поправить это можно только одним способом — через контракт.

А вот он на месте магического инцидента заключался куда как легче, хотя бы потому, что стенки миров здесь уже в труху, так что услышат зовущего с большей вероятностью и с большей вероятностью придут на зов.

Так что инквизитор здесь быть должен.

А его нет.

Мы не скрывались и довольно сильно шумели. Если он был где-то на территории, то, скорее всего, услышал бы нас.

«Буханочка» старенькая — это вам не тихая англичанка, тарахтит так, что танки за свою принимают.

Ой как мне это не нравится…

— Внутрь пойдём? — уточнил Свят, подкидывая в руках ярко-жёлтую ленту с чёрной надписью «Идёт уборка, не входить».

— Давай сначала ограждения поставим по периметру, — решила я. — Заодно, авось, на инквизитора наткнёмся. Потому что прежде чем в храм сообщать, надо убедиться, что он пьяный под кустом не валяется.

Вообще пьяный инквизитор расстроил бы меня гораздо меньше, чем пропавший, потому что пропавший — это запросы, протоколы, объяснительные, а пьяный — это водой облить, растолкать и посадить на место.

Возни куда меньше, как и проблем.

Когда дом пялится на тебя глазницами пустых ставней, а в углах копошатся плотные сгустки теней, по коже сам по себе пробегает мороз.

Мы со Святом надели налобные фонари, схватили ленты и пошли опечатывать поместье — раз это не сделали за нас.

Лента отчаянно не хотела цепляться за ворота. Если бы она была живой, то, наверное, попыталась бы сбежать.

В конце концов её пришлось завязать узлом.

— Брак, — вздохнул Свят. — Она должна липнуть к любому предмету.

— Ага, — согласилась я. — А прилипает только к ноге, рабочим перчаткам, волосам… Ну, в общем, к чему угодно, кроме того, что нужно.

Я потрогала узел — держался вроде крепко — и продолжила цеплять ленту за проржавевшие решётки.

Некоторые уже сильно почернели, а некоторые даже осыпались при прикосновении.

В документах писали, что основной удар принял дом. А судя по всему, получалось, что и сад сильно пострадал.

Да уж.

А под сад мы ничего не брали — запрос был только на дом.

Кажется, Рубинин не собирался сохранять уникальную коллекцию роз и пионов, которыми хвастались Юрины.

А между прочим, их сад тоже на всю Европу звенел в какой-то момент.

Кажется, он выиграл «Лучший сад империи» и «Лучшие розы Европы».

В общем, как правило, цветы, да и вообще растения, сильнее всего реагируют на магические инциденты.

Впрочем, если найду непострадавший куст, думаю, пару черенков взять можно будет — Алиса порадуется.

Она нежно любит всякие цветочки-лепесточки, а если с них ещё можно что-то интересное получить — любит вдвойне.

У меня от бабушки завалялся где-то рецепт варенья из роз и розовой воды.

Вот с черенком и будет ей подарок на день рождения.

— Вот чёрт!

Я дёрнулась и увидела, как Свят опрыскивает какой-то куст водой с ионами серебра из пульверизатора неотъемлемой части экипировки клинера.

Куст съёжился и уполз куда-то вглубь, не иначе как зализывать раны и готовиться ко второму раунду.

— Сильно покусал? — забеспокоилась я.

— Да нет, даже сапог не прокусил, — отмахнулся Свят. — Давайте быстрее, а то лента заканчивается, а забор ещё нет.

В итоге на весь забор захваченного с собой не хватило, пришлось возвращаться к «Буханочке».

Алиса сидела на коробке, вокруг был расставлен уже весь инвентарь, а сама она плела веночки из цветочков, глядя на которые хотелось оттащить их в инквизицию и попросить проверить на одержимость.

Вот уж кто мог подчинить себе любое растение и любую живность, так это Алиса.

— Эй, — возмутился Свят, — а тебя они почему не кусают?

Алиса развела руками:

— Они чувствуют, что я добрая и их люблю.

Свят прошипел что-то, что я с трудом разобрала, касающееся «доброты Алисы», и пошёл выковыривать из «Буханки» ещё одну пачку ленты.

Мне иногда казалось, что наша машина — это такой прямой портал на склад с инвентарём.

Потому что каждый раз мы её упихиваем, упихиваем, понимаем, что ничего не влезает, клянёмся обойтись малым, но на разгрузке продолжаем доставать, доставать и доставать.

Причём в таких объёмах, которые туда точно не упаковывались.

— Пирожки будете? — уточнила Алиса. — И чай. Ещё бутерброды есть с колбасой.

— А пирожки с чем? — отвлёкся Свят.

— Есть с яблоками, есть с картошкой и грибами, есть с мясом. Есть с зелёным луком и яйцом. Ещё бульончик есть.

Свят задумался.

— Давай мы… До опечатаем поместье и поужинаем?

Действительно, почему бы не поужинать в поместье, где недавно был магический инцидент и всё неживое хочет тебя сожрать?

Из кустов неожиданно разнёсся хриплый вой:

— Еда…

Мы вскочили и заозирались.

Кусты зашевелились.

Нечто невообразимое приближалось.

— Он так съест все мои пирожки! — возмутился Свят.