— Мои пирожки! — поправила Алиса, умилительно глядя на оголодавшего инквизитора, который, судя по внешнему виду, тусил здесь недели три не меньше, без еды и питья. Выползло это чудо на запах бульона и пирожков с мясом.

— Всё, что твоё — моё, — отрезал Свят, выхватывая корзинку, которую инквизитор проводил голодными глазами. — И значит, пирожки мои!

— Тебе что, пары штук жалко? — удивилась я, вытащив из корзинки пирожок и демонстративно его надкусывая. С мясом, повезло. Обычно мне их почти не доставалось. Я заглотнула половину и вытащила из корзинки ещё один — Свят отвлекся.

— Если б пары штук! Он уже пятый целиком заглатывает!

Мда уж, если что-то и способно вывести Свята из себя, так это покушение на еду, которую он считает своей. Что поделать — Свят не делится едой.

Пока инквизитор кормился, я пыталась понять, что происходило. Судя по всему, он находился здесь довольно давно.

— Ну, наверное, с неделю, — подтвердил он моё мнение, вот только меня это совершенно не порадовало. Потому что: в смысле, с неделю? Группа Велесова всего два дня назад задание взяла, да и самому инциденту меньше трёх дней. Откуда? С чего такие временные лаги?

— Были ваши ребята, — подтвердил инквизитор. — Зашли в особняк — и не вышли.

— И что, даже не оцепили? — изумилась я. От Велесова такого не ожидаешь, он в некоторых вещах довольно педантичен и внимателен. — И что значит «не вышли»?

Команда Велесова уже сложившаяся — если бы что-то пошло не так, а в нашей работе всё возможно, то хоть кого-то он бы из особняка вывел, костьми лёг, но вывел. И да, формулировка «не вышли» мне очень не понравилась. Должно быть, мне очень хотелось услышать, что конкретно могло произойти с командой и чего можно было ожидать, а просто «не вышли» звучало очень расплывчато.

Инквизитор почесал отросшую бороду и покачал головой:

— Нет, вроде не оцепляли. Да и зачем? Тогда же приезжали, уезжали — постоянно кто-то. Этот главный ещё ворчал, что работать не дают и шастают по помытому.

Да уж. Чем дальше, тем интересней чудеса. Ну, вообще ничего так не раздражает клинера, как ходьба по мокрому полу. Только же помыли. Не судьба пять минут подождать, пока просохнет. Так что боль Велесова я действительно разделяла — когда по только вымытому постоянно ходят, это крайне раздражает, особенно в первый момент, когда снимаются самые первые и неприятные следы инцидента.

— Потом, когда все процедуры закончились, меня оставили караулить. Я с клинерами уже работал, — сказал инквизитор. — Знаю, что это обычная задачка на день или два. Ну, по обстоятельствам, в зависимости от того, насколько сильно начудили. Я один раз на межмировом прорыве с вашими работал. Ну тот, который в Сколково.

— А, припомнила я. — Было такое. Там некромант начудил: поднять — поднял, призвать — призвал, а контролировать не смог. Тогда на устранение последствий всю службу согнали, народ из отпусков повыдёргивали. Нарицательное событие, от которого ещё долго отсчитывали даты до следующего крупного инцидента.

— Ну вот, — подал голос инквизитор. — Я с вами мало того что работал, но ещё и инструкции читал. Если клинеры не закончили, я бы никогда свой пост не покинул. Но они всё не выходили и не выходили. Зашли вроде как на разведку, посмотреть, что там в первом зале, потом дверь захлопнулась. Я на всякий случай её освятил, попробовал открыть — вроде нормально открывается, а за ней в зале никого. Думал, может, они уже вглубь ушли? Я ждал, ждал, потом попробовал связаться с базой, с вашей, со своей — и везде помехи, ни одного звонка не прошло. Хотел уйти, но что-то словно держало, да и неправильно это — пост покидать. Меня вырубало, конечно, иногда, но я старался держаться.

— Бедненький, — пожалела его Алиса, с трудом удержавшись, чтобы не погладить нашего найдёныша по голове. — Бульончик будешь?

Высшее проявление сочувствия от Алисы — накормить человека. В принципе, если подумать, кормить людей она пыталась в любой непонятной ситуации. Грустно — съешь пирожок, хорошо — съешь пирожок, начальник накричал — пирожок, накричал на начальника — два пирожка. Отказаться было слишком сложно — готовила Алиса божественно.

— Буду, — закивал инквизитор. Ещё бы отказался. От Алисиной стряпни даже Рубинин не отказывался. Более того, приходя на базу, он в наш офис специально заглядывал, выходя с корзинкой пирожков, довольный, но оставлявший за собой недовольного Свята.

— Нельзя ему, — возразил Свят, выхватывая термос из рук Алисы. — Если он долго голодал, то приём пищи должен быть по чуть-чуть и не тяжёлой. А он уже пять пирожков сожрал. Вот будет заворот кишок — до больницы можем не успеть.

Как бы ни было неприятно признавать, но в этом отношении Свят был прав. Ближайшая больница далековато, а у Юрьиных в поместье при патриархе на постоянной основе жил семейный врач.

— Я если что сам себя подлатаю, — пообещал инквизитор. — Нас всех учат базовым исцелениям.

Как ни неприятно было признавать, но инквизиторы да — такое умели. Их сила была другой, не основанной на оперировании эфиром. Больше всего она походила на контракт, просто сильно щадящий. Очень-очень сильно щадящий, но и навешивал не мало. Помимо так сказать базовых настроек на семь смертных грехов и обетов, принимаемых при принятии сана, можно было взять на себя дополнительные аскезы. Чем они тяжелее для человека, тем больше сил отмерялось. И вот что интересно: на инквизиторов любое искажение реальности действовало плохо, потому что их сила — от Бога, и переплюнуть подобное покровительство мало кому под силу.

— Неужели все-таки контрактник наследил, — вздохнула Алиса. — Вот не жалко человеку было бессмертную душу?

— Ещё не ясно, — отмахнулся Свят. — И вообще не наша задача с этим разбираться. Нам поместье доопечатать надо и привести его в порядок. Так что ленту в зубы — и пошли.

— Я с вами! — заволновался инквизитор. — Я один здесь больше не останусь.

— Звать-то тебя как, малохольный? — насупился Свят, которому объевший его на пять пирожков тип не нравился категорически.

— Иеремий, — приосанился тот, оправляя потрёпанную чёрную сутану, расшитую рунными оберегами из серебряной нити. Лучше не стало — просто из лешего, который неделями шлялся по лесам не видя других людей, он стал чуть более опрятным лешим, который… ну и так далее. Интересно, у нас запасная форма есть? Переодеть бы его, а то попахивает. Не то чтобы сильно, но заметно.

— Тогда Иеремий, ленту в зубы и пошёл с ней, — указал Свят на Алису. — Раз уж она тебя кормила.

Алиса с недоумением посмотрела сначала на Свята, потом на Иеремия, тяжело вздохнула, показывая своё отношение к этому, но спорить не стала — всё равно придётся взять. Ну и нам спокойнее, если она не одна. Хотя… ещё не понятно, за кого должно быть спокойнее. По крайней мере, я лично видела, как Алиса, случайно наткнувшись на объект первого порядка, поймала его, сложила в компактный шарик и запихала в мусорный мешок под удивлёнными взглядами ликвидаторов, которые с переменным успехом гоняли сбежавший объект по всему лесу. Причём ликвидаторы выглядели крайне потрёпанными, ими потом инквизитор отдельно занимался — а вдруг заражение, мало ли чем эти черти, объекты первого порядка в обиходе, могли народ заразить. И да, черт изначально был не наш. Он с другого инцидента сбежал в десяти днях пути от нас.

Мы выдали инквизитору налобный фонарь и моток ленты. Алиса взяла ещё два под удивлённым взглядом Иеремия и направилась в противоположную от нас сторону. Чем быстрее закончим с базой, тем быстрее перейдём к более серьёзным вещам.

— Вот жешь… — возмутился Свят. — Откуда эти кусты всё лезут и лезут? Юрьины розы и пионы разводили, разве нет?

— Ага, розы, — посмеялась я. — У них коллекция была порядка двухсот сортов, включая редкие чёрные, синие и хрустальные. Только, Свят, розы — это колючее растение, и здесь, — я отпихнула лозу толщиной в руку, — они не иначе как под воздействием инцидента мутировали. И прежде чем ты скажешь, что на мутацию нужно время, то либо инцидент был гораздо мощнее, либо времени прошло гораздо больше. Потому что если верить документам, инцидент произошел два дня назад, а Иеремий тусил здесь неделю. Инквизиторам обетом запрещено лгать, вроде как, так что я склонна ему верить.