– Я даже имени твоего не знаю, – бормочу я, а потом понимаю, как странно расстраиваться посреди всего этого. И все же мы сделали все не по порядку, и я имею право знать имя человека, который утверждает, что я его пара.

– Я Клифф. Клифф Ридж.

– Хани Монро, – говорю я ему, мои пальцы сжимаются на коленях, пока я пытаюсь придумать план. – Мне пора, – снова говорю я после минуты неловкого молчания. Клифф опять вскакивает на ноги.

– Просто дай мне шанс, – умоляет он меня. Клифф тянется ко мне, затем останавливается и опускает руки по бокам. Как будто он хотел обнять меня, прижать к себе, успокоить мои страхи. Самое безумное во всем этом то, что… думаю, я хочу, чтобы он это сделал.

– Почему ты так уверен, что мы должны быть вместе? – спрашиваю я.

– Я чую это.

– О боже, – стону я, потирая виски. Этот человеко-зачеркнуть-медведь, судя по всему, безумнее меня. Чувствую, как накатывает пульсирующая головная боль.

– Это правда! – настаивает он. – Перевертыши чуют запах своих пар. Это на клеточном уровне. Мой медведь и я оба чувствуем этот запах. У перевертышей есть только одна предназначенная им пара. Это их человек, их единственная настоящая любовь, и ты ‒ моя. Я никогда не думал, что найду тебя, – говорит он. Клифф выглядит таким счастливым, что я сижу здесь, в его гостиной, и устраиваю ему неприятности, и мое сердце немного тает. – Просто дай мне три дня. Три дня, чтобы доказать тебе, что это реально. Что это законно.

Кажется, он затаил дыхание, и я не могу сказать «нет». Не тогда, когда он выглядит таким надеющимся провести со мной еще немного времени. К тому же, то, что сказала леди из «Любовных укусов», все еще правда. Что мне терять? У меня практически нет вариантов. Оставаться с кем-то, кто, кажется, искренне взволнован одним моим существованием, может быть не так уж и плохо, даже если он думает, что он медведь. У всех есть свои причуды, верно?

– Хорошо, – медленно говорю я. И знаю, что сделала правильный выбор, когда он мне улыбается. Ну, что за мужчина. Он уже разбивает мои сомнения вдребезги, когда смотрит на меня так. Как будто он гордится тем, что я выбрала его. Мне хочется обнять его за шею и залезть на него, как на дерево, но я подавляю это желание. Едва-едва.

– Я принесу твои вещи. Ты голодна? Я могу приготовить ужин за секунду, – говорит он, уже направляясь к входной двери.

– О, я могу это сделать! – говорю я ему, следуя за ним на крыльцо.

– Не глупи. Я справлюсь с несколькими сумками, – говорит он, доставая ключи от моей машины из кармана и открывая багажник.

Я даже не уверена, в какой момент он взял их. Думаю, когда я упала в обморок. Я хмурюсь глядя на него. Потом вспоминаю, почему я вообще за ним бежала, и спешу остановить его, пока он не увидел, что все мои вещи сейчас в машине.

Клифф опережает меня, и я вижу, как он обеспокоенно смотрит на все мои вещи в черных мусорных пакетах. Стыд нахлынул, едва не задушив меня. Захочет ли он доказать мне свою правоту теперь, когда знает, что я в отчаянии и бездомная? Он ничего не говорит, и я прочищаю горло, хватаю свой единственный чемодан и захлопываю багажник, прежде чем Клифф успеет схватить мусорные мешки.

Он смотрит на меня, но ничего не говорит, когда я поворачиваюсь и иду обратно в дом. Я делаю два шага до того, как Клифф появляется там, берет чемодан из моих рук и ведет меня внутрь.

– Ты можешь занять мою комнату, – говорит Клифф, ведя меня вверх по лестнице в свою спальню. Я замечаю, что это единственная полностью меблированная комната в доме.

– Ты только что переехал? – спрашиваю я, когда мы проходим мимо помещения, похожего на пустую гостевую спальню.

– Вроде того. Я просто еще не успел обставить это место, – говорит он, смущенно пожимая плечами.

– Я не хочу выгонять тебя из твоей комнаты, – возражаю я. – Я могу занять диван. Ты никогда на нем не поместишься.

– Нет, я буду в порядке, – настаивает он и ставит мой чемодан на кровать. – Я пойду займусь ужином. Чувствуй себя как дома.

Я смотрю, как он уходит, а затем возвращаюсь в спальню. Она аккуратная и опрятная, но все равно гостеприимная. Стены и пол сделаны из тех же бревен, что и остальная часть дома. У него темно-синие шторы на окнах, а плюшевый синий ковер покрывает часть пола.

Слева находится ванная комната, и я заглядываю туда. Там тоже есть только самое необходимое, и мне интересно, нравится ли ему минималистский стиль или что-то в этом роде.

Гардеробная справа, и она даже на четверть не заполнена одеждой Клиффа. Я качаю головой. Я могла бы делать великие вещи с таким шкафом.

Запах плавленого сыра бьет в нос, а в животе урчит. Я не ела со вчерашнего дня, и, похоже, Клифф действительно хороший повар. Может быть, поэтому кухня выглядела как единственное помещение в доме, которое активно используется.

Я спускаюсь вниз на кухню. Клифф стоит у плиты, что-то переворачивает на сковородке, и у меня текут слюнки от этого зрелища. Его широкие плечи выглядят такими сильными, такими крепкими. Как будто они могли выдержать вес моих нош и при этом умудриться держать меня рядом.

Может быть, он прав, когда говорит, что мы пара, потому что если моя жизнь была бы такой, будь я с ним, то я в деле.



Клифф

ОНА так долго спит. Интересно, все ли с ней в порядке? Может, мне ее разбудить?

Мой медведь согласно кивает, желая снова увидеть прекрасное лицо нашей пары. Эти круглые зеленые глаза, фарфоровая кожа, поцелованная сладчайшим румянцем, и эти губы... Боже, сколько раз я представляла их вкус прошлой ночью?

Ее сладкий аромат и соблазнительные изгибы дразнили меня всю ночь, пока я ворочался на диване. На самом деле, я провел в гостиной всего несколько часов, прежде чем поднялся наверх, чтобы проверить Хани. К моему удовлетворению, она свернулась калачиком, крепко спала и даже имела намек на улыбку на губах. Я знал, что не могу оставаться в комнате и смотреть на нее, как придурок, поэтому устроился снаружи в коридоре. Я слышал ее тихое похрапывание, и этого было достаточно для меня. Пока, по крайней мере.

Зверь во мне хотел залезть к ней в постель, но я его удержал. Хани пока не готова к этому, и последнее, что я хотел бы сделать, это давить на нее.

Это все должно быть шоком для моей пары. Я пытался вспомнить, говорили ли Роман и Страйкер когда-нибудь о том, что они сказали своим парам, когда рассказали о перевертышах. Они единственные люди, которых я знаю, у которых есть человеческие пары. Я раздумывал позвонить им и попросить совета, но было уже поздно.

Я смотрю на часы в четвертый раз за столько же минут, напоминая себе, что моей паре нужен отдых. Я не уверен, откуда она взялась, и какая жизнь была у нее до меня, но я клянусь всегда быть ее безопасным местом. Мне просто хотелось бы как-то найти способ сказать ей это, не выглядя при этом навязчивым извращенцем.

Я не силен в словах, и знаю, что, вероятно, вчера облажался, когда пытался рассказать ей о перевертышах и об их истинных парах. Я не уверен, что любые объяснения будут достаточными. Нужно просто увидеть это своими глазами, чтобы поверить. Дело в том, что она это видела. Я подумывал снова превратиться в своего медведя, чтобы доказать ей, что это правда, но я не готов рисковать еще одним обмороком.

Я решил, что лучше всего будет просто ответить на любые вопросы, которые у нее могут возникнуть. Так я не перегружу ее подробностями. Это может убить меня, но я подожду, чтобы заявить о своих правах на пару, пока она не поймет, во что ввязывается. Несмотря на мою абсолютную веру в предопределенных пар, я понимаю, что Хани должна выбрать меня сама.

Я шагаю на кухню, затем обратно к лестнице. Я бродил по гостиной около часа, пытаясь размять спазмы в спине и плечах ото сна на полу, с нетерпением ожидая снова оказаться рядом со своей парой.