Хани выгибает спину, принимая член глубже и предлагая мне больше себя. Я жадно покусываю ее чувствительную кожу, перемещая руки от бедер к заднице, обхватывая полушария и прижимая к себе, пока она не задрожит и не закричит от оргазма.

Я переворачиваю ее на спину и завожу ей руки над головой, вбивая в матрас, одновременно двигая бедрами и трахая ее хорошенькую маленькую киску, пока она продолжает кончать вокруг моего члена.

– Так чертовски хорошо, – рычу я ей в шею, покусывая метку, а затем поцелуями убирая боль.

– Т-так... х-хорошо, – запинаясь, выдавливает она из себя, а затем закрывает глаза и двигает бедрами, отвечая мне яростным толчком на яростный толчок.

Я рычу, как животное каждый раз, когда вхожу в ее лоно, не в силах остановиться. Хани запрокидывает голову и тянет мою нижнюю губу зубами, разжигая огонь глубоко в моем нутре. Я уже разрываю ее едва тронутую киску на части, но это одно маленькое движение заставляет меня потерять чертов разум.

Я врезаюсь своим ртом в ее рот, целуя так же яростно, как и трахаю. Бедра Хани дрожат, и ее пальцы сжимаются в моей руке, которая держит обе руки над ее головой. Она вытягивается, напрягая каждый мускул, сжимая меня так чертовски крепко, когда я вбиваюсь в нее один, два, три раза...

А затем она разбивается вдребезги, кульминация разбивает ее на миллион осколков.

Я глотаю ее крики и остаюсь глубоко внутри нее, чувствуя, как ее оргазм струится вокруг моего члена прямо перед тем, как я присоединяюсь к ней в полном экстазе. Моя сперма вырывается из меня сильными, почти болезненными толчками, но я продолжаю трахать ее, растягивая наше удовольствие как можно дольше.

Наконец, я падаю, полностью истощенный и глотаю воздух в горящие легкие. Я переворачиваюсь, прижимая потную, безвольную Хани к груди. Она сворачивается с боку и целует мое плечо так сладко. Я обхватываю ее затылок и нежно массирую, расслабляясь, пока она тает в моих объятиях.

– Ух ты, – выдыхает Хани, запрокидывая голову, чтобы встретиться со мной взглядом. – Неужели всегда будет так хорошо?

Я ухмыляюсь и заправляю ей волосы за ухо, прежде чем поцеловать в лоб.

– Всегда, пара.

– Пара, – шепчет она, снова кладя голову мне на грудь.

– Повтори это еще раз.

– Пара.

– Да, милая Хани. Я твоя пара. Мне нравится слышать, как ты меня так называешь.

– Пара, пара, пара, – поет она, осыпая поцелуями мою грудь и все лицо. Я собираюсь перевернуть ее и снова взять, но тут ее живот громко урчит.

– Завтрак, – строго говорю я ей. Она дуется, но я не смягчаюсь. Если моя пара голодна, ей нужна еда немедленно. Я позабочусь о ее другом голоде позже. – У меня для тебя сюрприз, – говорю я, надеясь, что это побудит ее двигаться. Не то чтобы я не хотел ее держать, но, если она не слезет с меня в ближайшее время, я могу просто забыть ее покормить, прежде чем снова и снова возьму ее.

– Мне нравятся сюрпризы! – визжит она. Я не могу удержаться, чтобы не начать щекотать ее, что переходит в ласки, которые неизбежно приводят к поцелуям.

Когда мы наконец вылезаем из постели, я надеваю какую-то одежду, затем помогаю Хани одеться в мои боксеры и толстовку. И одобрительно фыркаю, любуясь тем, как она выглядит в моей одежде.

– Что меня ждет? – выжидающе спрашивает Хани. Она подпрыгивает с ноги на ногу и смотрит на меня сияющими изумрудными глазами. Моя пара – прелесть.

– Сначала завтрак.

– Что? Тьфу, – вздыхает она. Хани отворачивается от меня и вальсирует на кухню, роясь в шкафах. Я следую за ней, радуясь, что ей комфортно в этом пространстве. Ей придется украсить все остальное так, как она хочет. – Та-да! – восклицает Хани, протягивая руку. Она предлагает мне батончик мюсли, прежде чем открыть свой и прикончить его в три укуса. – Все готово!

Я бросаю на нее суровый взгляд, но моя прекрасная пара просто хлопает ресницами. Я не могу не ухмыльнуться ей, когда беру ее за руку и веду наружу. Мы были заняты в постели большую часть вчерашнего дня, и у меня не было возможности показать ей, над чем мы с парнями работали до брачной луны.

Как только Хани ступает на заднее крыльцо, она отпускает мою руку, поднимая обе свои, чтобы прикрыть рот.

– О, боже, – шепчет она, звук заглушается ладонью.

Черт. Ей, что, не нравится? У нее что, слезы на глазах?

– Дорогая, если тебе не нравится, я...

– О, боже, – снова говорит она, на этот раз убирая руки ото рта. Хани поворачивается ко мне, ее рот все еще открыт. Ярко-зеленые глаза, сверкающие слезами, смотрят в мои. Хотел бы я знать, о чем она думает, чтобы я мог исправить это. – Ты приобрел мне пчел?

– И ульи, – добавляю я как идиот.

– И ульи, – повторяет она, кивая головой.

– Думаю, что все настроено нормально, но у меня возникли некоторые трудности с тем, чтобы разобраться с расплодными ящиками и как они вставляются в рамки. Мы всегда можем вернуть все обратно и…

– Что? Ни за что, – быстро говорит Хани. – Я просто… не могу поверить, что ты сделал это для меня.

– Так тебе нравится? – уклоняюсь я от ответа, и в моей груди зарождается надежда.

– Нравится? Нравится? Клифф, это самая милая и самая вдумчивая вещь, которую кто-либо когда-либо делал для меня. Спасибо. Мне нравится. Я люблю тебя, пара.

Удовлетворенное рычание вырывается из моей груди, и я обнимаю Хани, заключая ее в объятия.

– Я дам тебе это и многое другое. Ты заслуживаешь всего этого.

– Я просто хочу тебя, Клифф. Навсегда, – я крепко сжимаю ее и целую в макушку. – Пчелы тоже очень классные, просто для протокола.

Я усмехаюсь и сладко целую свою пару, прежде чем показать ей двор. Мы проводим остаток дня с Хани, рассказывающей мне все о пчеловодстве, пока я записываю, какое еще оборудование мне нужно заказать. Это самое счастливое время в моей жизни.



Хани

МОЙ МОЧЕВОЙ ПУЗЫРЬ БУДИТ МЕНЯ, и я выскальзываю из-под руки Клиффа и иду в ванную. Я полностью проснулась, мою руки и возвращаюсь в спальню, поэтому решаю спуститься на кухню за стаканом воды.

Я тихонько двигаюсь по комнате, ища пижаму. Хватаю майку и старую пару пижамных штанов, надевая их. Бросаю последний взгляд на Клиффа, все еще крепко спящего в постели, и не могу не улыбнуться.

Лунный свет проникает сквозь щель в занавесках, целуя контуры его рельефных мышц. Он вытянул руку через матрас, словно ищет меня даже во сне. Его лоб нахмурился, и мне интересно, знает ли он каким-то образом, что меня нет рядом. Кажется, он знает обо мне все и о том, что я чувствую. Мне придется спросить его, это особенность перевертыша или мы с Клиффом просто связаны каким-то другим образом.

Я чувствую боль, спускаясь по лестнице, и ухмыляюсь про себя, вспоминая, как Клифф любил меня прошлой ночью. Мой большой медведь оставил следы на половине моего тела, и я улыбаюсь, проводя пальцами по тому, что у основания шеи.

Дрожь пробегает по мне, когда я прикасаюсь к нему, и мои соски каменеют под тонкой майкой. Может, мне стоит вернуться наверх и посмотреть, смогу ли я разбудить свою пару для еще одного раунда. Уверена, он будет счастлив.

Я направляюсь на кухню, намереваясь выпить воды, прежде чем разбужу Клиффа. Беру стакан из шкафа и наполняю его в раковине. Стоя у двери, я смотрю на темный задний двор, делая глоток.

Снаружи немного лунного света, и это помогает мне видеть дальше заднего крыльца. Я могу только различить деревья к востоку от нашей собственности. Да, я уже начала думать обо всем как о нашем. Каждый раз, когда это слово приходит мне в голову, я чувствую себя все более и более приземленной. Это то место, которому я принадлежу, и Клифф определенно тот, кому я принадлежу.

Пчелы чудесны, земля прекрасна, а моя пара – лучшее, что когда-либо случалось со мной. Я не знаю, чем я заслужила своего большого, настоящего, сильного и милого плюшевого мишку, но теперь, когда он мой, я никогда его не отпущу.