Сквозь огромные панорамные окна было видно, как на верхнем ярусе тренируются чирлидеры, а этажом ниже, в ультрасовременных залах со специальным амортизирующим паркетом, студенты-айдолы оттачивали синхронность движений под глухие биты.

Мы прошли ещё глубже, туда, где аллея упиралась в центральную площадь с каскадным фонтаном. Вода в нём текла по ступеням из чёрного сланца, создавая успокаивающий белый шум, идеально глушащий звуки мегаполиса. В стороны от него тянулись уютные аллеи, где на лавках в неприметных карманах декоративных растений можно было увидеть студентов.

Вокруг этой площади полукругом располагались три главных корпуса, соединённые между собой крытыми длинными стеклянными галереями-мостами на уровне третьего этажа. Сами здания уходили вглубь территории.

Я смотрел в интернете, как выглядят корейские школы и, в частности, Хандо, ну и, конечно же, Ганним. Отличия были и весьма яркие. А вживую это смотрелось ещё более впечатляюще.

Центральный корпус поднимался над территорией величественной высоткой из зеркального стекла, в котором отражалось небо. Это был административный и медийный хаб, а также основной учебный корпус — Департамента глобального менеджмента и культурной экспансии. Его фасад представлял собой колоссальный медиаэкран.

— Мой корпус, — улыбнулся До Юн.

Прямо сейчас на огромном экране снаружи беззвучно, но динамично транслировался тизер новой веб-дорамы, снятой студентами актёрского факультета в вертикальном формате.

Левое крыло — Департамент исполнительских искусств. Выделялось оно плавными, почти танцующими изгибами стен.

Правое — Департамент цифровых медиа. Выглядело более строго и монолитно, напоминая штаб-квартиру технологического гиганта вроде Google или Apple.

— Дизайн кампуса устроен по принципу «потока», — сонбэ До Юн направился к центральному ходу левого крыла, дистанционная система авторизации автоматически распознала его ID-карту и приветливо пискнула, он прошёл первым, здороваясь с несколькими студентами в центральном холле. — Традиционные элементы заземляют наших студентов, напоминают об их корнях и культуре, которую они будут нести миру. А современные технологии дают инструменты для этой экспансии. Ну что, готов показать, на что способен? Приёмная комиссия уже ждёт.

Я спокойно кивнул, поймав на себе оценивающий взгляд блистательной парочки девиц. Вдруг они взвизгнули.

— Сонбэ! Это же На Хва Джин⁈ Правда? Ну, тот самый из Неста?

— Эй, На Хва Джин, — сказала высокая, стройная девушка с крашеной зелёным прядью. — Давай взаимную подписку. Я на тебя уже подписалась. Пожалуйста!

— Так, хубэ. Не приставайте к новичку! — сделался строгим До Юн. — Всему своё время. Сначала нам к учителю Яну. А потом уже будете знакомиться.

Помимо этого шумного всплеска и недовольного расставания в центральном вестибюле царила деловая тишина, то здесь воздух буквально вибрировал от энергии. Стены коридоров были матово-белыми, но вдоль них тянулись интерактивные светодиодные полосы, которые мягко пульсировали в такт глухим басам, доносившимся по всему первому этажу.

— На нижних этажах у нас танцевальные классы и студии звукозаписи, — пояснил До Юн, пока мы шли по широкому коридору, а я привлекал внимание редких студентов и студенток, но их отгонял мой сопровождающий. — В классах мощная звукоизоляция, но энергетику нашей школы не удержать никакими стенами.

Мы миновали огромную стену из полированного гранита, на которой золотом были выгравированы имена знаменитых выпускников школы, уже покоривших мировые чарты, и подиумы Парижа.

Чуть дальше коридор расширялся, образуя открытую зону отдыха. Здесь на стильных диванах-трансформерах сидели студенты. Они выглядели так, словно только что сошли со страниц глянцевого журнала.

Парень в кастомном школьном пиджаке оверсайз увлечённо монтировал что-то на планшете за причудливым столом, а две девушки с безупречным макияжем и неоновыми прядями в волосах отрабатывали мимику перед умным зеркалом, которое подсвечивало их лица правильным студийным светом и выдавало интерактивные подсказки.

Мы застыли у панорамного лифта с прозрачными стенами. Сонбэ приложил пропуск, и нас плавно подняло на четвёртый этаж — территорию моделинга и визуального стиля.

Когда двери лифта разошлись, я едва не зажмурился. Пространство здесь было залито идеальным, ослепительно-белым светом, проникающим сквозь прозрачный потолок. Вместо обычного пола здесь лежало матовое наливное покрытие, на котором не оставалось следов.

Коридор четвёртого этажа был непривычно широким — фактически он сам являлся тренировочным подиумом. На стенах вместо картин висели огромные вертикальные LED-панели, на которых сменяли друг друга цифровые обложки журналов и отрывки из модных показов.

Было приятно увидеть и кадры с моим личным участием с недавнего показа в Нест. Я улыбнулся.

До Юн это заметил.

— Нравится любоваться собой.

— Не то чтобы сильно, но это приятно меня удивило.

— Твоя проходка стала реально образцовой, хотя ты нигде больше не светился, поэтому многие студенты, да и преподаватели считают всего лишь везением.

— А что думаете вы, сонбэ? — обратился я к нему.

Он хохотнул.

— Думать о таких вещах я не привык. Для меня важна практика и результаты. Впечатляющий. Один ты показал. Бесспорно. Но для Ганним важно постоянство, — он указал рукой вдаль коридора. — Нам в самый конец, в «Студию 402», — он ускорил шаг.

Мы проходили мимо застеклённых классов. В одном из них за полупрозрачной перегородкой будущие инфлюенсеры учились работать с профессиональным кольцевым светом и настраивали микрофоны-петлички, тестируя стрим-панели.

В другом классе выстроившиеся в ряд девушки и парни в минималистичной чёрной одежде отрабатывали синхронное дефиле под счёт преподавателя. Их движения отражались в десятках зеркал, а встроенные в потолок камеры фиксировали малейшую ошибку в осанке или шаге.

— Как видишь, мы уже не просто школа, а по сути полноценная работа. Ганним активно поддерживается на государственном уровне, но также мы работаем с представителями индустрии напрямую. Многие ученики уже имеют контракты. Даже учащиеся первых курсов. Но это не отменяет и реальную учёбу.

В конце галереи коридор упирался в массивную дверь из тёмного матового стекла. Рядом на стене светился лаконичный цифровой указатель: «Audition Room 402: Fashion Influencing».

До Юн остановился и повернулся ко мне. Его взгляд стал серьёзным, но подбадривающим. Из-за двери доносился едва слышный стрекот затворов профессиональных камер и голоса судей.

— Ну вот мы и пришли, — тихо сказал он, указывая на сенсорную панель у двери. — Там внутри полноценный съёмочный павильон с подиумом и круговым светом. Тебе всего-навсего надо будет повторить свою легендарную проходку, подтвердив её статус. Судьи оценят умение держаться перед объективом и зададут пару вопросов о твоем концепте продвижения в сети. Готов заявить о себе миру?

Все эти моменты я обсуждал в чате с Аваной и Сивиллой, так что был готов, но не буду врать, что ощутил лёгкий мандраж, который отогнал усилием воли. Никаких сомнений. Подобное я уже делал.

Глубоко вздохнул, расправил плечи и шагнул за массивную стеклянную дверь.

Пространство оглушило меня своей пустотой и одновременно колоссальным масштабом. Это был огромный павильон-трансформер. Вместо привычного класса — идеальная белая циклорама, утопающая в мягком свете подвесных софтбоксов.

По центру зала тянулся тридцатиметровый глянцевый подиум, отражающий потолок, словно застывшее черное озеро. В конце подиума, прямо напротив меня, за длинным столом сидели пятеро судей. В центре учитель Ян До Гу, а по бокам от него было приятно увидеть моих сонбэ — Сивиллу и Авану. Но они сидел по краями. Ближе к учителю сидели два других студента девушка и парень, и в их взгляд читалось неприкрытое высокомерие.

Чуть поодаль, в тени операторской зоны, шептались другие абитуриенты и студенты, на чьих лицах виднелось сильное напряжение.