— Эй, придурки! Вы мне помочь не хотите? Тут пара лишних рук не помешает.

— Чхоль, — улыбнулся я.

— Хва Джин! — возмутились оба.

— Это же вы мне обещали помочь, — я подошёл ближе к двери. — Так и помогайте.

— Вот же урод. Бесишь, как Тэ Сон! — набычился Ён Гван по-доброму. — Вы прям сладкая парочка.

— Ага, — я шагнул внутрь двора. — Вы трудитесь. А я пойду у призраков поспрашиваю.

Шутку не оценили. Они оба воскликнули, но тут же испуганно притихли.

— Слушай, давай только дверь! — зашептал взволнованно Чхоль. — Внутрь лучше не ходить. Я в призраков не верю, но это место правда нехорошее. Думаешь, в Гин По оно уцелело просто так?

— Его бы до самых камней растащили, и у нас появилось бы ещё пара особняков, — добавил Ён Гван.

— Снимайте дверь. А я справлюсь. Вы же сами говорили, что мне нечего бояться. Вот я и не боюсь. Не переживайте. Всё равно шуметь сейчас будете, и если есть какой-то призрак внутри, он обязательно услышит. Я его задержку пока. На себя отвлеку, заодно и поговорим.

— Не говори так! — насупился Ён Гван. — Это правда не лучшая идея, но сам решай. Мы пока дверь снимем, — он вздохнул. — Такой же упёртый, как и Тэ Сон. Ясно, что ты ему так понравился.

Я прошёл ещё глубже во двор, неторопливо посматривая под ноги. Не хотелось наступить на что-то.

Но на удивление здесь было относительно чисто, а на фоне просторного двора, где уродливыми высокими былинками торчали высохшие без должного ухода декоративные деревья, несколько куч мусора вообще выглядели неброско на общем фоне.

Земля между каменными дорожками густо поросла сорняковой травой. Сам дом находился на холмистом возвышении в глубине просторного двора, но даже так его крышу едва было видно за высокими, почти крепостными стенами.

Когда-то раньше, и, возможно, не так давно он сиял безупречным красным кирпичом и дорогой черепицей, но теперь его былая роскошь гнила заживо под слоем серой копоти Гин По.

Я подходил всё ближе к этому величественному воспоминанию. Миновал пересохший пруд и небольшой мостик тянувшийся через него. Дорожка, немного петляя, поднималась к парадному входу. Вблизи даже она, состоящая из каменных плит, местами уступила траве. Приходилось аккуратно приминать её кроссовками.

Стены особняка покрылись глубокими трещинами, похожими на чёрные вены, из которых сочилась ржавая влага старых водостоков. Наполовину сорванная с петель дубовая входная дверь приоткрыла пасть в темноту, а пустые глазницы выбитых окон смотрели с немым укором. На втором этаже даже было пару уцелевших от мародёрских набегов окон.

Вблизи особняк буквально источал душную давящую, почти осязаемую тишина, которая резко отрезала его от остального мира, словно я попал в какой-то защитный купол, миновав мостик. Шум возни Чхоля и Ён Гван у ворот, практически не был слышен.

Я подходил всё ближе и ближе к дому, с лёгким трепетом и предвкушением чего-то таинственного. Словно дом хранил в себе какой-то секрет, связанный со мной.

Поднялся на порог, осторожно приоткрыл покосившуюся дверь. Заглянул внутрь. В полумрак.

Здесь время остановилось полностью и превратилось в пыль. Потрескавшийся паркет гостиной вздулся от вечных дождей, и сквозь щели в гнилом дереве пробивался бледный мох. На стене всё еще висел след от сорванного семейного портрета — ровный светлый прямоугольник, покрытый плесенью.

Света из разбитых окон хватало, чтобы увидеть частично погруженное во мрак мёртвое нутро. Но я достал телефон, чтобы включить фонарик и увидеть больше, но пока не стал, всё ещё не желая нарушить гнетущую атмосферу разрухи.

В углу центрального входного пространства сиротливо стояло массивное кожаное кресло с вывалившейся наружу пожелтелой набивкой. С потолка, словно висельник, торчал кусок оголённого провода, на котором когда-то сияла хрустальная люстра. Её остатки валялись внизу.

Воздух внутри был тяжёлым, пропитанным запахом сырой земли, старой бумаги и сладковатой гнили.

Тишину особняка нарушал лишь монотонный стук капель, падающих с прогнившей крыши, далёкий, долетевший со стороны лестницы, ведущей на второй этаж.

Поднявшийся ветер, проникал через разбитые стекла и шевелил лохмотья выцветших занавесок, дополняя звук капель шелестом.

В эти минуты казалось, что дом с тихой грустью дышит, оплакивая своё одиночество среди чужого и почти равнодушного к нему Гин По.

Всё-таки я включил фонарик, остановившись на границе света и теней. Луч пробежался по скрытому тенью нутру.

Здесь тоже был мусор. Кучки строительного хлама. Остатки незаконченного демонтажа. Словно кто-то затеял ремонт или… что-то искал? Местами деревянный пол был сорван, части стен, покрытые деревом, зияли дырами. Я поднял голову. А где-то даже потолок был вскрыт.

Интересно! Это реально больше походило на поиск. Подобным я и сам занимался.

Я замер. Насторожился. В этом едва заметном и монотонном шуме. Мне что-то послышалось. Чуждая печальной мелодии дома. Нет! Не послышалось. Одна из куч едва заметно шевелилась и зашевелилась активнее.

По мне пробежала молния. Я непроизвольно напрягся, но не от страха. Сработал мой рефлекс и шестое чувство. Это была не кошка или мышка. Нет! Шаг в сторону со взрывом мусорной кучи. Хлам рассыпался от вершины, а в меня полетел снаряд — пустая стеклянная бутылка.

Звон битого стекла разлетелся по дому гулким эхом.

Луч света прыгнул на фигуру и словно прожектор подсветил источник агрессии.

— Ублюдок! Выключи свет и проваливай. Пока… — звук стекла повторился.

В центре сидел грязный мужчина, заросший, словно леший или дикий зверь. С густой слипшейся бородой, лица его почти было не видно из-за грязных потёков. Он пытался нащупать ещё бутылку, и снаряд ловко прыгнул ему руку.

— Убери! Сказал же! — он на секунду опустил руку, и я сфоткал его, отшатываясь в сторону.

Ещё одна бутылка разбилась вдребезги.

— Я же предупреждал вас, мелкое отребье не лезть сюда! Тоже мне бандитов строят из себя.

Он попытался подняться, но упал, разбрасывая мусор ещё дальше.

— Всё! Всё! Аджосси! Спокойно. Я ухожу. Не буду лезть в твой дом! Не знал, что здесь кто-то живёт!

Я начал отступать к выходу, направив фонарик на пол.

— Это не мой дом! А дом этого ублюдка! — кричал бездомный. — Этот отброс…

Он не закончил, а поднял ещё одну бутылку на уровень глаз, прежде чем отправить в меня. Но внутри оказался алкоголь. И вместо броска он откупорил и, повалившись на кучу, начала вливать в себя спиртное. Удовлетворённо вздыхая.

Я вышел на улицу. И с порога увидел Чхоль и Ён Гвана, которые застыла на дорожке перед мостиком.

— Хва Джин! — полушёпотом голосили они и махали руками.

— Что там?

— Призрак!

Словно подтверждая мои слова, из зияющих окон, вырвался голос.

— Убирайтесь отсюда! Отребье! В следующий раз я не буду так добр.

Я спустился к ним. Но следом за мной на пороге, неожиданно показался бездомный с бутылкой в руке. Телефон оставался в руках, и я его ещё раз сфоткал уже на свету.

— Эй! Мелкие ублюдки! Убирайтесь отсюда! — прорычал он, допивая на ходу, и сделал несколько шагов в нашу сторону по дорожке, а потом резко метнул бутылку. На такой огромной скорости, что она полетела со свистом прямо в меня ещё на опережение.

Траектория была такой, что если я не стану на её пути, она попадёт в кого-то из ребят. Подставляться не стал, но выдал оплеуху. Бутылка скакнула им под ноги и взорвалась осколками.

— Тупой вонючий ублюдок! — погрозил ему кулаком Ён Гван. — Я тебе сейчас…

Чхоль его сгрёб, увлекая за собой.

— Валим!

Я перешёл на лёгкий бег. А вслед нам сыпалось.

— Ублюдки. Как вы со старшими разговариваете! Вас вообще манерам не учили?

— Серьёзно⁈ — всё ещё рыпался Ён Гван. — Пусти, Чхоль.

— Не надо! Да угомонись ты. Он просто сбрендивший от пьянки аджосси, как и половина Гин По.

Я положил руку на плечо Ён Гвана и сказал уверенно: