— И я не верю своему счастью! — воскликнул молодой человек.

Самой Шарлотте все это казалось каким-то сном. Но вдруг она очнулась и вернулась к действительности, вспомнив странное, неровное отношение к себе в последнее время мадам Жерар.

— А вы говорили об этом с вашей матерью? Она, наверное, догадалась о ваших чувствах ко мне? Я непременно хочу знать, что она вам сказала на это!

Андре вздрогнул. Этот столь естественный вопрос тотчас напомнил ему, что он нарушил слово, данное матери, напомнил также о тех затруднениях, о которых она говорила ему. Но все эти препятствия не казались ему столь уж существенными, и молодой человек только крепче сжал руку Шарлотты:

— Мама тоже очень любит вас и восхищается вами, и ей очень хотелось бы называть вас своею дочерью! Но только она полагает, что лучше отложить нашу свадьбу до моего возвращения из-за границы, пока я не закончу диссертацию. Но я чувствую, что не в силах буду расстаться с вами, и потому мне хотелось бы несколько повременить с поездкой за границу и… и затем уехать туда вместе с вами. Это было бы нашим свадебным путешествием.

— А диссертация? — спросила Шарлотта.

— Я могу ее закончить, будучи женатым! — весело ответил Андре. — К тому же и вы поможете мне: вдвоем у нас работа пойдет гораздо быстрее. А я, в свою очередь, — прибавил он смеясь, — помогу вам закончить ваш детский рассказ. Какое самомнение, не правда ли?!

Но Шарлотта уже окончательно вернулась к действительности. Взглянув Андре прямо в глаза, молодая девушка сказала твердо и решительно:

— Да, ваша мать совершенно права — надо подождать! Что касается меня, то я тоже не должна выходить замуж до тех пор, пока не исполню своего долга: во-первых, я не могу оставить Гаспара одного… Уезжайте за границу, а к вашему возвращению, я думаю, он выдержит экзамен и, может быть, даже найдет себе какой-нибудь стабильный заработок. А до тех пор я не могу оставить его….

— Ну, а во-вторых? — стараясь скрыть свое волнение, спросил Андре.

— А во-вторых… кроме того… Вы знаете, что у меня на руках еще Роза с Виолеттой да маленький Фреди, который больше всех нуждается во мне.

— А потом вы, вероятно, будете ждать, пока Роза с Виолеттой выйдут замуж и пока Фреди окончит университет! — грустно сказал Андре.

Шарлотта засмеялась, но все-таки продолжала настаивать на своем.

— А на кого же я оставлю детей, когда уеду за границу? Я обещала сделать для них все, что в моих силах, и сдержу слово.

— Итак, значит, вы не хотите позволить мне помочь вам в вашей трудной задаче? — спросил Андре, нахмурив брови.

— Вовсе нет! Вы будете моей опорой, моим помощником, но потом, с течением времени… После своего возвращения из-за границы.

Андре с трудом сдерживал свою досаду и печаль: хотя он и преклонялся перед непоколебимой энергией молодой девушки, но все-таки ему было крайне обидно, что она свое чувство к нему не ставит на первый план. Такую рассудительность, вполне понятную со стороны его матери, ему немного странно было видеть в столь юной особе.

— Скажите правду, Шарлотта: вы, верно, не любите меня? — с усилием спросил он.

Девушка умоляюще посмотрела на него.

— А долг? Ведь долг — прежде всего! — тихо сказала она.

Этот принцип, которым он тоже всегда руководствовался в жизни, заставил молодого человека прийти в себя. Подумав, он тоже в душе согласился, что действительно нечего торопиться со свадьбой и гораздо благоразумнее будет подождать несколько месяцев.

— Хорошо, пусть будет по-вашему, Шарлотта! — сказал он вслух.

Таким образом, победа осталась на стороне Шарлотты. Самоотверженная девушка, ставившая долг выше своего личного счастья, стала еще больше нравиться Андре.

При очень благоприятном стечении обстоятельств Гаспар, пожалуй, смог бы выдержать экзамен, так как под руководством Андре он довольно серьезно занимался два месяца; но ему не повезло, и молодой человек срезался на первом же испытании. Не все, однако, было потеряно, так как, если бы Гаспар только пожелал, то мог бы пересдать экзамен в конце года, и на этот раз, конечно, он выдержал бы его. Так, по крайней мере, уверял Андре, сопровождавший Гаспара в университет и затем вернувшийся вместе с ним домой, чтобы утешить и успокоить Шарлотту, которую это известие поразило как громом.

— Надо было ожидать этого, — сказал Андре, — так как ваш брат все-таки недостаточно был подготовлен. Но не отчаивайтесь: ручаюсь вам, что через полгода он непременно выдержит экзамен!

Как только Андре ушел, Гаспар пришел в ярость, он перестал говорить обиняками, а высказался прямо и откровенно.

— Андре Жерар может говорить, что ему угодно, но я больше не желаю заниматься математикой — с меня достаточно! Возьму да уеду куда-нибудь подальше отсюда или прямо брошусь в Сену, но только больше никогда в жизни не буду сдавать экзамен…

Шарлотта не стала ему возражать. В продолжение двух последних дней бедная девушка жила словно в каком-то полусне, совершенно не сознавая, что говорит и что делает, — отчасти от неожиданного счастья, сильно взволновавшего ее, а отчасти от невероятной физической слабости, которую она ощущала все сильнее. В присутствии Андре она еще испытывала некоторый подъем сил, но, оставшись наедине с Гаспаром, вечное недовольство которого всегда гнетущим образом действовало на нее, она чувствовала, что силы окончательно изменяют ей.

Шарлотта провела рукой по своему горячему лбу, как почти постоянно делала в последнее время, и, дрожа от волнения, сказала как можно спокойнее:

— Итак, это твое окончательное решение: ты хочешь без всякой причины и повода бросить то дело, которым занимался до сих пор, и начать новую жизнь…

— Да, я хочу уехать из Франции, — ответил брат.

— Прекрасно, — заметила Шарлотта, — но надо сначала найти себе какое-нибудь место за границей, так как ведь одного твоего желания еще недостаточно!

Гаспар молчал.

— И как же быть с детьми? — продолжала она.

— А я почем знаю! Я вовсе не намерен посвящать этим детям всю свою жизнь! — воскликнул молодой человек.

Шарлотта была вне себя от негодования и с большим трудом сдерживала себя. Широко раскрыв глаза от изумления, она хотела узнать, до какой степени может дойти бессовестность брата, и довольно спокойно сказала ему:

— Ты немножко преувеличиваешь: ты прекрасно знаешь, что тебе придется посвятить им вовсе не всю жизнь, а всего несколько лет. Что же будет с этими несчастными сиротами, если ты бросишь их?.. Конечно, ты волен поступать, как хочешь, если только совесть не мучит тебя. Тебе, значит, нет решительно никакого дела до нас, и ты с легким сердцем готов на разлуку с нами? Неужели тебя это не расстраивает, Гаспар?

— Нет, это меня нисколько не смущает! — резко ответил брат. — К тому же ты сама видишь, я не могу приносить вам решительно никакой пользы.

— Ты бросаешь на произвол судьбы и маленького Фреди, этого чудесного ребенка? Что станет с этим болезненным, слабеньким мальчиком, если за ним не будет хорошего, заботливого ухода?! Неужели эта мысль не пугает тебя?

Молодая девушка еще не говорила брату о том, что Андре сделал ей предложение, а сам Гаспар, вечно погруженный в свои собственные мрачные думы, ни о чем не догадывался. Поэтому он и не подозревал о той перемене в жизни бедных сирот, которых он хотел бросить на произвол судьбы. Но Шарлотта хотела довести испытание до конца.

— Ну, а я? — тихо спросила она. — Что же мне делать? Куда мне деться?

— Ты? — удивился Гаспар. — Ты можешь вернуться хотя бы опять в Везине, к миссис Ватсон.

При этом ни слова благодарности, ни сожаления, ни извинения! А она-то так заботилась о брате, столько перестрадала за него и так надеялась, что он, наконец, возьмется за ум! Как, оказывается, она заблуждалась! И Шарлотта содрогнулась при одной мысли, что было бы с ней, если бы счастливый случай не свел ее с Андре…