— Хорошо, я с удовольствием подарю вам этот портрет. Тем более, что у меня есть еще.

Но время шло, и Андре с матерью начали прощаться. Придя домой, мадам Жерар долго не ложилась спать: надо было еще кое-что сделать перед отъездом. Она пересмотрела некоторые письма, разобрала деловые бумаги и убрала многие вещи до следующего лета. Пробило два часа ночи, мадам Жерар собралась ложиться спать, но тут увидела пробивавшийся из-под двери свет в комнате Андре. Женщина осторожно вошла в комнату сына. Он сидел за письменным столом, заваленным бумагами, и, подперев голову руками, внимательно рассматривал что-то. Мать слегка дотронулась до его плеча. Молодой человек невольно вздрогнул и обернулся.

— Ты еще не ложился? Уже очень поздно! — укоризненно заметила мать. — Чью это фотокарточку ты рассматриваешь?

Андре улыбнулся.

— Это портрет Фреди! — ответил он.

Наступило молчание. Мадам Жерар пристально посмотрела на сына.

— Признайся, Андре, — сказала наконец она, — ты любишь Шарлотту?

— Да, мама! — прямо ответил молодой человек.

Больше мать ничего не стала спрашивать: они с сыном понимали друг друга с полуслова. Мадам Жерар села возле сына и нежно взяла его за руки.

— Это должно было когда-нибудь случиться! — сказала она. — Я сама содействовала этому, расхваливая молодую девушку и давая тебе возможность часто видеться с ней. Что ж, Шарлотта вполне достойна тебя, и Бог свидетель, что я была бы очень счастлива видеть ее твоей женой… Но, голубчик, подумай, какую ты берешь на себя обузу! Не сердись на меня за то, что я, может быть, скажу тебе неприятные вещи. Но я, как мать, обязана предупредить тебя. Ты знаешь, что у нас нет почти никаких средств… Ты так молод, тебя ожидает блестящая карьера! А имея на руках семью, разве в состоянии ты будешь всецело посвятить себя науке и приобрести известность? До занятий ли тут, когда тебе с утра до ночи придется думать о том, как заработать кусок хлеба, чтобы прокормить семью, да еще не свою собственную, а чужую? Ведь Шарлотта, даже если и выйдет замуж, ни за что не бросит своих сестер и братьев!

— Конечно, не бросит, — в этом я нисколько не сомневаюсь! — горячо воскликнул Андре. — Иначе она не была бы той самоотверженной, энергичной Шарлоттой, которой я так восхищаюсь!

Мадам Жерар покачала головой.

— Придет время, когда ты, может быть, раскаешься в своем поступке, и это будет ужасно и для тебя, и для твоей жены!..

— Ах, мама, — возразил Андре, — взгляни мне прямо в глаза, — ты знаешь, что я никогда не лгал! Неужели я похож на человека, действующего только под влиянием минутного увлечения и совершенно не отдающего себе отчет в последствиях своего поступка? То, что ты мне говоришь сейчас, я сам сто раз говорил себе и пробовал бороться со своим чувством. Но я убедился, что эта девушка мне дороже жизни!

— Но ты ведь еще не закончил свою диссертацию! — заметила мать. — Если ты женишься, тебе придется отказаться от профессуры, поступить учителем в провинциальный лицей и жить где-нибудь в глуши.

— И в глуши тоже можно прекрасно работать! — весело сказал Андре.

— Будучи окруженным непослушными детьми, которые ни минуты не могут посидеть смирно? — продолжала мадам Жерар.

— Ну, мама, не вечно же они будут так шуметь! — возразил сын.

— Кроме того, в придачу ко всему у тебя на шее очутится Гаспар, который наверняка всегда будет доставлять сестре массу неприятностей…

Андре нахмурился.

— Это обстоятельство еще более подталкивает меня жениться на ней, — сказал он. — Когда Гаспар будет моим родственником, я буду иметь возможность влиять на него и настаивать, чтобы он серьезно принялся за дело. Если же мне это не удастся, я постараюсь, по крайней мере, избавить от него Шарлотту.

— Ведь ты жертвуешь своим будущим, своей свободой и, может быть, даже своей славой! — сказала мадам Жерар со вздохом.

Андре засмеялся.

— Моей славой! — воскликнул он. — Да, право же, я совсем к этому не стремлюсь!

— Зато для меня твоя известность была бы наградой за все те труды и лишения, которые я перенесла. Это была мечта всей моей жизни!.. — заметила бедная мать со слезами на глазах.

— Успокойся, мама! — ласково сказал Андре. — Я вовсе не намерен отказываться от того, что ты в своем материнском ослеплении называешь моей «славой»! Я даже гораздо быстрее достигну ее, если Шарлотта будет возле меня.

Мадам Жерар задумалась.

— У тебя, дружок, на все готов ответ! — сказала она наконец. — Упаси меня Бог мешать твоему счастью! Но я попрошу у тебя только одного, а именно — подождать полгода! Не думай, пожалуйста, что я этим хочу испытать твое чувство: я достаточно хорошо знаю тебя, чтобы прибегать к таким средствам! Но ты ведь должен скоро уехать за границу, а брату Шарлотты предстоит держать экзамен. Поэтому, поверь мне, теперь вовсе не время и тебе отвлекаться от занятий, и отвлекать от них Гаспара. А шесть месяцев, право, пролетят незаметно!..

— Ты, как всегда, права, и я попытаюсь прислушаться к твоему совету! — согласился Андре.

— Это необходимо, друг мой! — настаивала мать. — Если ты теперь, в такую трудную для нее минуту, признаешься Шарлотте в любви, ты этим доставишь еще одно лишнее беспокойство бедной девушке. Кроме того, нам необходимо навести некоторые справки об этих молодых людях, расспросить кое-что об их родителях. А это нелегко будет сделать, так как у Шарлотты нет никаких знакомых в Париже.

— Вот я и хочу избавить ее от этого одиночества… если, конечно, она согласится стать моей женой. Ты совершенно забываешь, мама, что мы говорим с тобой об этом, как будто я уже получил ее согласие и будто это дело решенное… Но, кто знает, может быть, Шарлотта совсем не любит меня и откажет мне…

Мадам Жерар с гордостью посмотрела на красивое лицо сына и улыбнулась:

— Ну, об этом не беспокойся: я сумею расположить ее к тебе — уж это я обещаю!

Наши юные друзья снова вернулись в Париж, в свою прежнюю квартиру на первом этаже, куда снова целыми днями доносились бесконечные разговоры двух привратниц. И жизнь у Шарлотты снова потекла по-прежнему: утром сборы девочек в школу, днем хлопоты по хозяйству, вечером шитье и починка белья.

Настроение у Гаспара с каждым днем становилось все хуже. Заработка практически не было, кроме занятий с сыновьями нотариуса. Подчас Шарлотта с ужасом спрашивала себя: как они проживут зиму и удастся ли им свести концы с концами? Правда, она, может быть, получит работу от того господина, которому делала перевод для «Всемирной истории». Но все это были только одни предположения. Больше всего девушку беспокоила мысль о том, что ей придется расстаться с детьми. Она не давала ей покоя ни днем, ни ночью. Откуда, в самом деле, достать средств на то, чтобы содержать несчастных детей?

В довершение ко всему Шарлотта неважно себя чувствовала. Пребывание на даче, на которое она возлагала такие большие надежды, принесло ей мало пользы. Да и какую пользу могло оно принести человеку, который за все это время не имел ни минуты покоя? По возвращении в Париж Шарлотта начала понимать, что с ней творится что-то неладное: голова стала какой-то тяжелой, руки и ноги словно налились свинцом. Бедная девушка чувствовала такую слабость, что с трудом могла справляться с работой по дому, и при этом страшно уставала. Но нет, ей нельзя хандрить, она должна взять себя в руки и не поддаваться болезни!..

Между тем приближалось время экзаменов Гаспара. Андре сдержал свое обещание и все это время занимался с братом Шарлотты. К счастью, они с матерью жили недалеко, и Гаспар каждый день после завтрака отправлялся к ним. Первый раз в жизни, вероятно, Гаспар серьезно отнесся к учебе: занимался последовательно и аккуратно каждый день. Андре был очень требователен и строг к своему ученику, с которым ему приходилось нелегко, так как Гаспар от природы был довольно бестолков и некоторые вещи ему надо было объяснять по нескольку раз. Вот если бы у него раньше был такой учитель, Гаспар наверняка давно бы выдержал экзамен!