— Неужели ты не испытываешь никакой радости при мысли, что у тебя есть свой угол? — приставала к нему сестра. — Неужели тебе никогда не хотелось иметь свою собственную квартиру, домашний обед — словом, жить по-семейному?

— Нет, все это меня нисколько не прельщает! — так жалобно и с такой грустью ответил брат, что Шарлотта не могла удержаться от смеха.

— Дорого́й, — весело сказала она, — неужели уж тебе до такой степени неприятно быть главой семьи и хозяином квартиры? Ты, верно, скучаешь по жизни у двоюродного брата и по своим ученикам, которых прежде тебе так хотелось оттаскать за уши?.. Ну, улыбнись же, развеселись немножко! Обещаю тебе, что я приложу все усилия, чтобы как можно меньше стеснять тебя…

И так как брат все-таки продолжал сидеть насупившись, девушка продолжала:

— Вот я никогда не буду жалеть, что уехала из Везине, что вырвалась из этой тюрьмы, где ко мне так скверно относились и где я так мерзла, что зимой, бывало, ложилась спать, не раздеваясь!

— Не зарекайся: еще неизвестно, что тебя ожидает в будущем! — Гаспар не преминул воспользоваться любимой отговоркой всех нерешительных людей.

— Если бы ты попробовал пожить в комнате, в которой стояло три рояля, ты бы не сказал этого! — возразила с улыбкой сестра.

До сих пор Шарлотта всегда старалась недовольство Гаспара обращать в шутку. Но на самом деле ей было вовсе не до шуток, так как вечно плохое настроение брата серьезно беспокоило ее и предвещало в будущем много неприятностей. Девушка чувствовала, что на самом деле ей одной придется все делать и отвечать за всех, не рассчитывая ни на чью помощь, так как на старшего брата надеяться нечего. И как ни энергична была Шарлотта, все же это заставило ее немножко призадуматься.

Расставив мебель и закончив обустраиваться, молодая девушка стала думать о том, как ей теперь распределить время, чтобы дети могли вести правильный образ жизни. Кроме того, надо было подумать о том, как увеличить те до смешного скудные средства, которые они с братом получали на детей. Прежде всего Шарлотта убедила Гаспара пойти к знакомым их покойного отца, из которых один — профессор в Политехнической школе, а другой — директор Агрономического института. Они могли помочь молодому человеку в поисках частных уроков. Трудно себе представить, каких усилий стоило Шарлотте заставить брата пойти к этим знакомым! Гаспар послушался сестру и вернулся домой в приподнятом настроении.

— Эти знакомые отца чрезвычайно симпатичные люди и приняли меня очень любезно! — радостно заявил он. — Но они ничего не могли мне обещать.

— То есть это значит, что они не могут предложить тебе частные уроки — так, что ли? — спокойно спросила Шарлотта. — Тогда нечему и радоваться!

К счастью, их выручил нотариус, который был до глубины души тронут тем, как самоотверженно поступила Шарлотта. Для начала он пригласил Гаспара заниматься со своими тремя сыновьями, маленькими мальчиками, которым очень трудно давалась арифметика.

Затем нотариус стал расхваливать молодого человека всем своим знакомым, рассказывая о том, что он согласился стать опекуном своих братьев и сестер, несмотря на все трудности и на недостаток средств. Благодаря этим похвалам Гаспар получил еще несколько уроков и сумел расположить к себе многих родителей. Этому способствовали благородная внешность и задумчивый взгляд юноши. Последнее, по мнению многих не особенно далеких людей, указывало на серьезность молодого человека. Таким образом, неразговорчивость и мрачный вид сослужили ему хорошую службу: возможно ли быть в веселом расположении духа, имея на руках такую большую семью?!

— Гаспар, правда, крайне молчалив, но это лишний раз доказывает, что он человек серьезный, — говорила про него жена нотариуса, толстая, очень романтическая особа, на которую черные глаза и меланхолический вид молодого человека произвели большое впечатление.

Все знакомые жены нотариуса согласились с этим мнением. Многие из них предполагали, что у их молодого учителя, очевидно, было в жизни какое-нибудь разочарование или сердечное горе. Но так как никто не знал этого наверняка, то эта таинственность делала Гаспара еще более привлекательным в их глазах.

Но никому и в голову не приходило восхищаться его сестрой, красивой, молодой девушкой, работавшей не покладая рук: на ней лежали все хозяйственные заботы. И в самом деле, надо было иметь большую силу воли, чтобы сводить концы с концами, ободрять старшего брата, который постоянно приходил в отчаяние, поддерживать в доме порядок, думать об образовании девочек, следить за здоровьем маленького Фреди — и все это одной, ни от кого не ожидая помощи и не рассчитывая ни на что, кроме своих собственных сил.

Несмотря на это, девушка была всегда в хорошем расположении духа, что, вероятно, не понравилось бы жене нотариуса, которая сочла бы это признаком безответственности. Но Шарлотте было решительно все равно, что о ней думают.

Таким образом, материальное положение молодых людей на первое время было кое-как обеспечено, хотя — правду сказать — далеко не прочно. И Шарлотта прекрасно понимала, что не сегодня-завтра все может измениться, но утешала себя надеждой, что это только временные трудности. Надо подождать, пока Гаспар, выдержав экзамен, получит университетский диплом, а вместе с ним и постоянное казенное место в Париже или где-нибудь в провинции.

Как ни энергична была молодая девушка, она все же чувствовала, что не в состоянии одна управиться с хозяйством и что ей необходимо, чтобы кто-нибудь хоть немного помогал ей, исполняя самую грубую, черную работу. В особенности много времени отнимал у нее маленький Фреди, который, будучи очень тихим и послушным, из-за слабого здоровья часто капризничал и требовал к себе повышенного внимания. Поэтому Шарлотта решила нанять прислугу.

Лучше всего, по ее мнению, было взять простую деревенскую девушку и понемногу приучить ее ко всему. Она, конечно, будет очень благодарна, привяжется к ним, и таким образом Шарлотта приобретет в ее лице преданную помощницу. По своей молодости и неопытности Шарлотта думала, что сможет легко найти прислугу, которая была бы всей душой предана своим хозяевам!

Нет ничего удивительного в том, что Шарлотта не имела никакого представления о практической стороне жизни. Ее мать, женщина крайне беспечная и не любившая заниматься хозяйством, не только ни к чему не приучала дочь, но даже запрещала ей появляться в кухне. Шарлотте никогда не приходилось ничего покупать, и она совсем не знала, что сколько сто́ит. Несмотря на природную сметливость и здравый смысл, различные мелочи зачастую ставили девушку в тупик. Так, например, она даже предположить не могла, где и как искать прислугу. Но тут Шарлотту выручила привратница, посоветовав ей обратиться в контору для найма прислуги.

— В конторе вы найдете всяких! — сказала ей привратница.

Под словом «всяких» она разумела прислуг всякого рода, то есть и дешевых, и дорогих, и нянек, и кухарок и так далее… Но на самом деле оказалось, что там действительно были «всякие», только в другом смысле, а именно всякий сброд.

Чтобы не откладывать своего намерения в долгий ящик, Шарлотта отправилась в контору в тот же день. Не без трепета переступила молодая девушка порог этого учреждения, скорее походившего на какой-нибудь департамент. За столом с важным видом восседала солидная дама в очках и так усердно что-то писала, не поднимая головы, что Шарлотта даже не решалась заявить о себе. Но надменная особа все же удостоила ее своим благосклонным вниманием.

— Что вам угодно, мадемуазель? — снисходительно спросила она молодую девушку с высоты своего величия.

— Мне нужна прислуга, — ответила Шарлотта.

И правда — для чего же иначе могла она прийти сюда, как не за прислугой?

— Сколько господ? — последовал лаконичный вопрос.

— Двое: я и мой брат, — ответила Шарлотта.

Дама неторопливо поднялась со своего места и, приотворив немного дверь в соседнюю комнату, крикнула: