Таким образом, дети, предоставленные самим себе, играли в саду. Вдруг Роза, у которой на уме были постоянно какие-нибудь глупости, радостно воскликнула:

— Знаешь что, Фреди? Я придумала новую игру: мы будем тебя крестить! Ты увидишь, как это весело!

И она тотчас же принялась приводить свою затею в исполнение. Надев на ребенка поверх его платья ночную рубашку и украсив ему головку диким плющом, обвивавшим стену дома, Роза поставила мальчика в лоханку для стирки белья, стоявшую под краном, и затем открыла кран.

— Крестится раб Божий… — начала было провозглашать Роза.

Но в эту минуту раздался отчаянный вопль мальчика. Сначала новая игра очень забавляла его, но когда сильная струя холодной воды вдруг окатила его с головы до ног, ребенок от неожиданности, страха и холода начал орать.

Заслышав крик, поденщица Жермена бросилась во двор и, схватив метлу, стала бить ею Розу по рукам, чтобы та отпустила кран. Девочка, в свою очередь, тоже подняла крик, а Виолетта, не желавшая отставать от брата и сестры, последовала их примеру.

К счастью, тут подоспела Шарлотта. Схватив Фреди на руки, она тотчас унесла его в комнату, быстро раздела, хорошенько растерла полотенцем и уложила малыша в постель, укутав одеялом. Ребенок долго не мог успокоиться и все плакал, дрожа от страха. В это время вернулся домой Гаспар.

— Что случилось? — удивленно спросил он. — Почему такая суматоха?

Шарлотта, едва державшаяся на ногах от усталости, вся дрожа от волнения, резко ответила ему:

— А случилось то, чего и следовало ожидать! Ты должен был присматривать за детьми, а сам не выполнил своего обещания. Я тебе сто раз говорила, что Розу совершенно нельзя оставлять одну, так как она вечно что-нибудь выдумает. Вот и теперь, воспользовавшись тем, что старших нет, она принялась за свое.

Вместо того чтобы выразить сожаление (это чувство, впрочем, было совершенно незнакомо Гаспару), молодой человек грубо возразил сестре:

— Да что я им, нянька, что ли? Если за этой девчонкой нужен постоянный надзор, так сиди дома и смотри за ней сама, вместо того чтобы таскаться неизвестно куда.

— Как тебе не стыдно говорить такие вещи?! — с негодованием воскликнула Шарлотта. — Будто ты не знаешь, что я ходила по делу! Не могу же я успеть везде и всюду!

— Так и пеняй сама на себя, если не успеваешь! — грубо возразил брат.

— Господи, Гаспар, как у тебя поворачивается язык говорить подобные вещи?! — только и могла сказать ему на это Шарлотта.

Этот незаслуженный упрек показался ей до такой степени обидным, что она даже заплакала.

— Ну, вот, только слез твоих и не хватало! Приятная дачная жизнь — нечего сказать! Хорош отдых! — насмешливо воскликнул Гаспар. — Ты заварила всю эту кашу, так теперь сама и расхлебывай ее, а я возьму да и уеду обратно в Париж — оставайтесь здесь одни и живите, как хотите!

Он действительно мог привести эту угрозу в исполнение: на хорошее у него не было энергии, но когда надо было уклониться от чего-нибудь, на это у него всегда хватало решимости. Поэтому Шарлотта поспешно вытерла слезы и дрожащим от волнения голосом сказала:

— Ну, не сердись, Гаспар! Я не буду больше плакать! Правда, все это такие пустяки, из-за которых не стоит раздражаться, — у меня просто не выдержали нервы! Извини меня, пожалуйста!

— Женщины вечно носятся со своими нервами! — воскликнул Гаспар, пожав плечами и подняв глаза к небу. — Что было бы, если бы мужчины так же себя вели?!

И с этими словами молодой человек вышел из комнаты, а Шарлотта, успевшая уже успокоиться и совершенно прийти в себя, отправилась в кухню распорядиться насчет обеда.

Собираясь на дачу, молодая девушка планировала так распределять время, чтобы не терять даром ни одной минуты. Помимо обычных хлопот, ей предстояло сделать заказанный перевод и окончить свой детский рассказ.

Благие намерения, однако, нелегко было осуществить. Но Шарлотта по личному опыту знала, что настойчивым, регулярным трудом можно достичь многого.

Встав чуть свет, молодая девушка поспешно одевалась и убирала свою комнату, стараясь делать это как можно тише и осторожнее, чтобы не разбудить детей, и тотчас же принималась за английский перевод. За работой время проходило незаметно, и не успевала Шарлотта опомниться, как уже просыпались дети.

Поднимался страшный шум: Роза с Виолеттой начинали шалить или ссориться между собой и босиком, в одних рубашках, принимались бегать по комнатам, догоняя друг друга. Скоро к девочкам присоединялся и Фреди.

Шарлотта тем временем готовила детям бульон к завтраку. Заставить их скушать бульон было чистым наказанием, так как дети капризничали и не хотели есть.

Роза и Виолетта говорили, что он слишком горячий или совсем холодный, соленый или, наоборот, пресный, и уверяли, что их от супа тошнит. Чтобы заставить девочек позавтракать, приходилось обещать им горячего шоколада. Но и тут они норовили обмануть старшую сестру и, только она отворачивалась, поспешно выливали суп за окно. Затем как ни в чем не бывало садились перед пустыми тарелками и требовали обещанного шоколада.

Маленький Фреди, подражая сестрам, тоже отказывался кушать бульон, топал ногами, кричал и капризничал. Суп приходилось по ложке вливать ему в рот, насильно или обманом. Шарлотта обычно начинала рассказывать ребенку какую-нибудь интересную сказку и в это время незаметно давала мальчику ложку-другую супу. Иногда Фреди, заметив этот маневр, вдруг толкал тарелку, которая летела прямо в Шарлотту, обливая ей платье, а иногда даже и лицо супом.

После завтрака они обычно собирались на прогулку. Приблизительно часов в десять Шарлотта отправлялась с детьми в лес. Фреди везли в прогулочной коляске, так как он быстро уставал.

За обедом повторялась та же история, что и утром, так как мальчик упорно отказывался от молока, которого не любил. Затем с трудом удавалось уложить его спать, терпя бесконечные капризы с одеванием и раздеванием, и так до самого вечера.

Все это отнимало у старшей сестры много времени и сил. Но и вечером, уложив детей спать, Шарлотта не могла приняться за свой рассказ, потому что надо было чинить детское белье, которое на даче снашивалось гораздо быстрее, чем в городе. Роза и Виолетта, лазая всюду, по заборам и по деревьям, редкий день не рвали себе платьев; про чулки же и говорить нечего — они на детях просто горели. И, глядя на возвышавшуюся перед ней кипу чулок, которые надо было штопать, Шарлотта с ужасом видела, что ей придется посвящать этому занятию гораздо больше времени, чем она предполага ла.

Поэтому молодая девушка, отправляясь гулять, брала с собой бумагу, перо и карманную чернильницу и, расположившись где-нибудь в тени под деревом, принималась за перевод или сочинительство. Девочек с книгами или с куклами она усаживала подальше одну от другой, чтобы они не могли ссориться и драться. А маленький Фреди между тем копался где-нибудь неподалеку в песке. Но и в таких условиях Роза с Виолеттой находили возможность озорничать и ссориться между собой.

Шарлотте в особенности нравилось одно место, куда она и ходила гулять чаще всего. Это был довольно высокий пригорок недалеко от реки, склоны которого до самой Сены были покрыты виноградниками. На вершине этого холма была небольшая лужайка, на которой рос орешник. Отсюда открывался прелестный вид на реку и на окрестности. От полевых цветов исходил чудный аромат.

И вот, усевшись в тени под раскидистым деревом, Шарлотта, окруженная детьми, принималась за работу, изредка отрывая глаза от бумаги, чтобы полюбоваться красивым пейзажем.

По утрам все окрестности были окутаны легким туманом, который затем мало-помалу редел и, наконец, совсем исчезал, точно завеса, упавшая с картины. Кругом была полная тишина, нарушаемая только стрекотанием кузнечиков и временами колокольным звоном где-то вдали. Местечко это действительно было прелестное. И так как сюда никто не ходил, то Шарлотте казалось, что она находится в каком-то волшебном царстве.