Ванна ему не помогала. Нолан, как зомби, таращился на свои бледные руки, на почерневшие вены. Вода практически остыла, но мужчина не ощущал этого. Считал удары собственного сердца, изучал глазами изгибы широкой ванной.

Спектакль окончен.

Теперь между ними нет «если» и «но». Нет препятствий в виде выдуманной опасности, таких же выдуманных проблем и характерных несовместимостей. Он может, конечно, сказать, что не верит ей. Что она всё придумала, чтобы оправдать своё дерьмовое поведение, но почему-то не мог. Не мог — и всё тут. Всякий раз тяжело дышал, когда вспоминал её грустные, потерянные глаза, а потом нервно закрывал себе лицо мокрой от воды рукой.

«Если она будет вести себя паршиво, ты не успеешь к ней привязаться в любом случае. То есть… и метка проявится, и симпатии, ну, не успеют возникнуть. Кому нравятся несносные бабы? Да никому!» — вспоминал Нолан слова своего Альфы, а затем горько смеялся себе под нос.

«По ходу… мне и нравятся», — бормотал он себе под нос. Нравятся? Или ему нравится она, вне зависимости от её поведения? Было страшно задавать себе этот вопрос. Страшно и больно. Потому что, несмотря на итоговое решение… симпатия в его планы не входила.

«Я должен был начать влипать в это дерьмо в день появления метки, а не сейчас», — звучало в голове, правда, без злости. Скорее — с отчаянием.

В конце концов Кайзер вылез. Вытер голову, тело, надел знакомые потрёпанные джинсы, которые не жаль, и медленно пошёл прочь из дома. Далеко прочь — куда-то в чащу, в сторону особенно плотного сизого тумана. То ли чтобы правда облегчить своё состояние, то ли чтобы сбежать от решения. Чтобы не делать самый ненавистный выбор в своей жизни.

* * *

Марлен с ужасающей тревогой поняла, что на следующий день, несмотря на обещание, муж не вернулся. И ещё через день. И ещё.

И через неделю не вернулся, хотя полнолуние осталось давно позади, на более ранних числах летнего календаря. «Что-то случилось?» — бубнила она себе под нос, не находя себе места. Казалось, после их последнего разговора всё должно было наладиться. Встать, наконец, на свои места.

Вот только он пропал.

Причём пропал, судя по всему, вместе с Генри — внезапное исчезновение которого подтвердила напряжённая Аделина. Многие члены стаи перестали мелькать в деревне. Иногда Йорфер это успокаивало, а иногда — наоборот, вызывало тяжёлый животный страх.

«Он сказал, что скоро вернётся», — размышляла девушка, пока ходила из стороны в сторону гостевой комнаты, которая теперь стала их совместной спальней. Нервное напряжение накатывало волнами, словно приливы и отливы. Босыми ногами ощущался предательски холодный пол, немного кололо кончики пальцев. «Я сделаю тебе чай, если ты вернёшься. Самый-самый вкусный чай, который ты когда-либо пил».

Иногда она поглядывала на его телефон, оставленный прямо тут, на прикроватной тумбе. Муж не забирал смартфон, когда уходил в лес. Где его носить с собой, будучи огромным чёрным волком? Не в зубах же? Так что он оставлял.

Где-то глубоко внутри до сих пор точил совет младшей сестры насчёт звонка его родственникам:

«Сделай вид, что хочешь познакомиться, а сама порасспрашивай у них всякое». Вот только не так давно Марлен решила, что всё у них теперь будет по-честному. По-настоящему. И когда Нолан вернётся, то обязательно ответит на все её вопросы насчёт таблеток, своего состояния и поведения.

Правда он не возвращался.

И слишком часто тревога начинала перерастать в страх. Стиснув зубы, она всё-таки взяла телефон, нажала на кнопку сбоку.

Одиннадцать процентов зарядки. Удивительно, что не разрядился полностью. Чёрный фон, часы. Ни одного пропущенного звонка. И… разумеется, пароль. Требование начертить какую-то фигуру по круглым символам. Йорфер пару секунд смотрела на экран, пока тот не погас, затем осторожно на него выдохнула.

Тот запотел. Выступила замысловатая фигура из следов, что остались от пальцев. Она вновь включила телефон, с тяжёлым сердцем ввела фигуру, затем тут же нажала на список контактов.

Огромный, огромный список контактов. Множество незнакомых имён, от вида которых Марлен растерялась. Она медленно присела на кровать, довольно долго их листала, пока не наткнулась глазами на контакт «отец». «Господин Самаил», — тут же пронеслось в голове. — «Самый знаменитый Альфа Северной Америки. Нужно позвонить ему. Представиться и… что-нибудь узнать про Нолана. Про его состояние. Про таблетки. В конце концов, он же не будет вечно скрывать меня от семьи⁈ Рано или поздно с ними придётся знакомиться!»

Вот только время шло, а девушка продолжала, как статуя, сидеть на месте и таращиться в экран. Уже десять процентов заряда аккумулятора.

«Надо перепечатать», — мокрой от волнения рукой Йорфер достала свой смартфон и принялась вводить номер отца своего мужа. По спине гулял нервный холод, и, казалось, каждая следующая волна была сильнее предыдущей. «Бог мой, что я ему скажу? Он же такой уважаемый волк. Он же… чёрт. Я вообще имею право говорить с ним?»

«Плевать. Нолану, может, нужна помощь. Он — его отец. Расскажет хотя бы, как помочь. В конце концов, я ничего не теряю, если позвоню ему. Я. Ничего. Не. Теряю. Не возненавидят же меня за один звонок⁈»

Марлен сжала зубы, нажала на иконку звонка и поднесла телефон к уху. Сердце колотилось в груди так сильно, что едва не пробивало рёбра. Становилось настолько жарко, будто на другом конце не просто один из самых уважаемых волков Америки, а сам президент. Всего мира.

«А что, если я ему не понравлюсь?»

Через три пустых гудка кто-то всё же взял трубку. На линии пошёл отсчёт. Раздалось хриплое:

— Да?

Вслед за голосом послышался тихий шелест бумаги. Будто кто-то перебирал документы.

— Здравствуйте, — Йорфер практически рефлекторно натянула на лицо улыбку, хотя её собеседник явно не сможет рассмотреть эту улыбку через телефон. — Я… мистер… господин Самаил, доброе утро. Простите, что беспокою. Я звоню насчёт вашего сына.

Казалось, мужчина на другом конце скрипнул зубами. Пару секунд подумал, после чего заговорил вновь:

— Дайте мне одну минуту.

Раздался сильный шорох. Похоже, он прислонил телефон к пиджаку или брюкам, чтобы микрофон не ловил параллельный диалог. Марлен напряглась и попыталась прислушаться. Руки мерзли всё сильнее, на лбу выступали капли нервного пота.

— Мне звонят насчёт тебя, — послышался хриплый вздох. — Какая-то девушка хочет поговорить насчёт тебя. Опять поклонница?

— Что? — ответил другой голос. Тихий, низкий, с такой же хрипотцой, но, вроде бы, более мягкий. — Чего она хочет? Откуда у неё этот номер?

Марлен отчаянно оскалилась и схватилась ладонью за лицо. У Самаила куча детей, наверняка у него трое или четверо сыновей, и вряд ли он сходу подумал про того, который живёт на Аляске. Глупо получилось.

— Откуда я знаю? Каин, избавь меня от разговоров со своими бабами. Они уже начали мне звонить, — мужчина вновь поднёс телефон к уху и продолжил диалог с девушкой: — Прошу прощения за задержку, мисс.

— Господин Самаил, стойте, — она нервно раскрыла глаза. — Я про вашего старшего сына.

— Мисс, — вновь раздался тяжёлый вздох. — «Господин Самаил» — мой брат. Вы обратились не к тому. Всего доброго.

— Стойте!

На секунду сбилось дыхание, возник внезапный ступор. «Господин Самаил — мой брат». То есть мужчина, который помечен у Нолана в телефоне как «отец», — вовсе не Самаил Кайзер? Не самый сильный Альфа Северной Америки?

Ещё пару секунд назад Йорфер понятия не имела, что у Самаила был брат. Он нигде не всплывал, никто о нём не слышал. Хотя, казалось, кланы оборотней никогда не скрывали своих членов. Все всех знали — если не в лицо, то как минимум по имени и статусу.

— Простите, — пробормотала она. — Я насчёт Нолана. Нолан… Нолан Кайзер. Я хотела поговорить насчёт него. Я его жена.

На другом конце опять повисло долгое, тягостное молчание, словно мужчина впал в ступор, а потом долго думал, что сказать.