Рядом с ней, широко ухмыляясь, шёл Генри. Закинул ей руку на дальнее плечо — так же, как когда-то закидывал Марлен. Верхние пуговицы его рубашки были небрежно расстёгнуты, коричневый пиджак — тоже, словно Альфа уже был чуточку пьян. Или же… собирался напиться в следующий час.

— Твоя сестра? — послышался тихий голос волчицы за спиной. — Действительно красавица. Неудивительно, что Генри на неё запал.

— Угу, — Йорфер поджала губы и прищурилась.

— Но вы с ней похожи, — Натали прищурилась в ответ. — На мой непредвзятый взгляд… между вами почти никакой разницы. В смысле, разница есть, но она не в плане красоты. Чуть-чуть цвет волос, чуть-чуть цвет глаз — не более того. Правда. Это как выбирать… между двумя одинаковыми фарфоровыми статуэтками, которые разные в мелочах.

— Если это была попытка подбодрить, то спасибо, — Марлен грустно улыбнулась и опустила глаза. — Родители вообще не собирались выдавать Аделину замуж за волка. Она в детстве… много болела. На неё не возлагали никаких надежд в этом плане. — Девушка сжала кулаки. — Но вместе с этим из неё не пытались выстругать… идеальную невесту. Ей не нанимали дорогих репетиторов, а потом не отчитывали за то, что она плохо усвоила программу. Её не поднимали в шесть утра на йогу. На… медитации, которые якобы должны помочь приходить в себя, когда я стану волчицей. Её не ограничивали в еде, чтобы сохранить «товарный вид». Она худая сама по себе, потому что много болела. А я… потому что не должна была употреблять больше тысячи семисот килокалорий в день — даже при активном спорте. — Почему-то глаза начали влажнеть сами собой. — И ей не вдалбливали с двенадцати лет идею о том, что за ней придёт прекрасный волк Генри и заберёт её в свои владения. Сделает так, что она никогда не постареет. Подарит всё, о чём только можно мечтать.

— Жестоко, — Натали опустила взгляд. Как ни странно, казалось, ей действительно было жаль свою случайную, малознакомую собеседницу. — Ты его любишь?

— Кого? Генри? — Йорфер мрачно усмехнулась. — Да чёрт его знает. Раньше я думала — да, люблю. Мне даже сейчас плохо, когда я вижу его с ней. Но… — внезапно кулаки разжались. — Я смирилась. И теперь это… не знаю. Тупой гнев. Даже не на то, что он счёл меня недостойной. А на то… что я бездарно потратила на фантазии о нём годы своей жизни. Годы. Поверить не могу.

— Мне жаль, — волчица тяжело вздохнула. — А Нолана? Он тебе… нравится?

Марлен вновь прищурилась — только на этот раз подозрительно. Что отвечать на такой вопрос? В котором, скорее всего, прятался подвох. Пряталось… желание прощупать почву для своей сводной сестры. Натали, вроде бы, казалась расположенной, но никогда нельзя было забывать, кому она доносит разговоры и по чьей указке вообще пришла.

— Я чувствую к нему… благодарность, — уклончиво, с фальшивой улыбкой ответила Йорфер. — Благодарность, ведь он возродил из пепла мою честь.

Достаточно… нейтральный ответ? Марлен хотелось думать, что да. Если начать махать головой и говорить «нет» — это покажется наигранно-странным, а если не отрицать — Натали может заподозрить неладное.

— Ну да, — волчица выдохнула. — Нолан хоть и жестковат для Беты, но сердце у него есть. Особенно учитывая, что ему самому нужна невеста. Ты уже начала рассказывать местным, какой он классный?

— Ещё нет, — улыбка с каждой секундой становилась всё более фальшивой. — Но скоро начну.

Их разговор прервал тихий стук в дверь, который тут же сменился тяжёлым, взволнованным голосом:

— Марлен? Марлен, это мама. Можно войти? Ты готова? Там собираются гости. — Не дождавшись ответа, женщина дёрнула за ручку и заглянула внутрь.

— Я вас оставлю, — Натали натянула на лицо очередную улыбку и попятилась. — Буду ждать внизу, с остальными. Встречу Жаклин, если она ещё не пришла.

— Конечно, — невеста отстранённо кивнула. Давно не видела мать, но… не скучала. Ни одного дня не скучала — как и по отцу, как и по… Аделине. Быть может, тоска по младшей сестре всё же была бы, если б Йорфер уверилась в том, что та не говорила тех царапающих слов — о её внешности, о положении.

Но Марлен не была уверена.

— Какой роскошный наряд, — женщина прошла внутрь, уставившись на платье дочери. Вскользь осматривала комнату, но больше — платье. — Как оно на тебе сидит… божественно. Замечательный выбор! Ты просто идеальна. — Она с гордостью прикрыла глаза, будто эта «идеальность» была исключительно её заслугой. Только её.

Вслед за ней в комнату вошёл отец, который явно пытался собраться с духом, чтобы перестать бессмысленно, вежливо улыбаться всем подряд. Юркнула и Аделина, а за ней мелькнули глаза Генри. Складывалось впечатление, что тот не оставлял её ни на минуту.

— Марлен!! — воскликнула юная девушка, хотела было обнять сестру, но мать её остановила.

— Красоту испортишь, — одёрнула та её. — Вот закончится церемония — обнимай, сколько захочешь. Сейчас не трожь — осыпятся блёстки.

— Марлен, платье — просто супер! — Аделина стала активно кивать головой, сложив перед собой руки. — Просто супер, ты прям королева! Грудь смотрится шикарно!

— Ты тоже выглядишь шикарно, — вдруг сказал стоящий в дверях Генри, глядя куда-то в сторону. — Невеста, понятное дело — невеста, но ты тоже шикарна.

— Спасибо, — младшая сестра довольно зажмурилась.

А Йорфер едва заметно стиснула зубы. Ну конечно, он и тут вставит слово. Зачем пришёл? Подготовка невесты к выходу — семейное дело. Но, видно, Альфа уже считал себя частью семьи. Заочно.

— Мам, — Аделина надула губы, — ну раз обнять нельзя, я кое-что ей шепну на ушко. Аккуратно. Это только между нами!

— Не трогай блёстки, — та закатила глаза. — Неужели потом нельзя сказать?

— Ну нет, это на счастье! — девушка лучезарно улыбнулась. Подошла к сестре, наклонилась к её уху и тихо, едва слышно прошептала: — Нам очень нужно поговорить. Это важно. Это по поводу стаи. Встретимся после церемонии за домом.

Марлен непонимающе вскинула брови, но после тут же нахмурилась и кивнула.

— Спасибо, конечно, так и сделаю, — она игриво подмигнула сестре. — Хороший совет.

— Ну что ж… — отец одёрнул костюм, тяжело выдохнул и продолжил: — Готова? Идём?

Она кивнула, затем молча взяла его под руку. Словно восковая фигура, или тень сама себя. Медленно двинулась вперёд, идя мимо Генри. Старалась не смотреть на него, не смотреть ему в лицо, но чувствовала, как он смотрел. Разглядывал, и что конкретно было в его зрачках — знать не хотелось. Оно в любом случае разочарует.

Если там кривое непонимание — это разозлит и сделает больно. Если интерес — вызовет раздражение, а если огонь — вызовет ярость, потому как Аделина думает, что он принадлежит ей. И пусть принадлежит, всё давно уже решено. Ставки сделаны. Всё на своих местах. «Люби мою сестру так, как обещал раньше любить меня» — вертелось в голове. «Люби. А на меня не смей коситься ни с какими мыслями. Просто не смей».

Улица была буквально пропитана невообразимо сладким запахом цветов. На заднем дворе стояли светлые плетёные корзины с белыми цветами. Везде: рядом с широкими лавками для гостей, вдоль тёмно-фиолетового ковра, который вёл к трибуне с «декоративным» священником. Шелестели деревья, над головами зрителей раскачивались небольшие бумажные фонарики. Вечером они будут гореть, а сейчас просто украшали двор.

Всё вокруг выглядело как в помпезном романтическом фильме. Гости, которые уставились на невесту, украшения из цветов, эти пресловутые корзинки. Круглые металлические столики, на которые после обряда явно вынесут угощения. Иногда запах цветов перебивал… лёгкий флер жареного на гриле мяса, которое готовил кто-то из оборотней за домом.

Марлен прикрыла глаза и шагнула вперёд. Почему-то ей нравились их взгляды. Нравились, она ничего не могла с этим поделать. Удивлённые, ошарашенные, восхищённые. Словно ожидалась… селянка в платье, а пришла принцесса. Самая настоящая принцесса. Впервые за долгое время тело захватывало необъяснимое чувство… собственного достоинства, которое, казалось, покинуло её с тех пор, как девушку бросил Генри.