В какой-то момент впереди показался свет знакомого окошка. Марлен даже не выключила свет, когда уходила, и теперь огонёк крошечной слабой лампы заставлял её едва не разрыдаться от облегчения. Ресницы слиплись от бесконтрольных слёз.

Мимо мелькало всё меньше деревьев. Очертания дома становились всё отчётливее, всё ближе. Вскоре волчица остановилась прямо возле ворот, и Йорфер, как в тумане, стала слезать.

Колени всё ещё дрожали, тело всё ещё била сильная дрожь. Прямо за спиной раздался знакомый хруст костей.

— Всё хорошо? Сильно ушиблась? Ничего не сломала? — пробормотала Натали, пряча своё тело руками.

— Вроде бы нет, — одними губами ответила Марлен.

— У неё… сложный характер, — послышался тихий вздох. — Тебе правда лучше отступить и выбрать… ещё кого-нибудь.

Йорфер горько усмехнулась.

— Сложный характер? Она обещала убить. Меня и мою сестру. Сложный характер? Она на голову больная!! — голос превращался в крик.

— Я понимаю. Но… ты тоже пойми, — волчица опустила глаза. — Жаклин… моя сводная сестра. Я и она — волчицы дальних пределов. Поэтому так получилось, что мы — свободные самки стаи. Только она — женщина-Бета.

— Женщина-Бета? — Марлен вскинула брови. — Не Омега? То есть…

— Я — Омега. А она — Бета. Никто из волков среднего порядка не хочет брать её в жёны. Им не нравится запах, она для них кто-то вроде «своего парня». — Вновь раздался вздох. — Она может быть привлекательна только для Альфы. Но Альфа дал обещание жениться на девушке из твоего рода. Да и Генри… Жаклин не очень нравится. А вот Нолан, — Натали потупила глаза, — Нолан ей нравится гораздо больше. В общем, она считает, что Нолан может занять место Генри. Стать полноправным Альфой и взять её в жёны. Если этого не произойдёт… она останется одна.

— Так. Подожди. Подожди. Стой, — Йорфер шокировано выдохнула. — У меня три вопроса. Первый — Нолан знает об её чувствах? Что он о них думает? Второй — а Жаклин знает, что он ни в коем случае не хочет становиться Альфой, и ему, как он сказал, это «нахер не сдалось»? И третий — с какой радости кто-то может занять место Генри? Он что, собрался в отставку?

— Нолан… — Натали замялась. — Мистер Кайзер не очень хотел отношений в целом. Сказал, что ему не нужны отношения, так что… Жаклин очень удивилась, когда он привёл домой тебя. Она считает, что он созрел, и если ты исчезнешь — то он посмотрит на неё. — Волчица поёжилась и подняла мутные глаза на круглую луну. Ей было тяжело долго сохранять человеческий вид. Очень тяжело. — Насчёт того, хочет Нолан быть Альфой или нет — он особо не распространялся, если честно. Он лишь сказал Генри, что тот может быть в нём уверен. Что он… не составит ему конкуренцию. А насчёт места Альфы стаи в целом… есть основания полагать, что если Генри и Нолан сойдутся в дуэли — Генри проиграет. Ему придётся уступить.

— Но чтобы они сошлись в дуэли, нужно желание Нолана эту дуэль начинать, разве нет⁈ — воскликнула Марлен.

— Ну да… — Натали потупила глаза.

— Он не пойдёт ни на какую дуэль! Я думала, он меня в окно выкинет, когда я пару раз намекнула, что он мог бы попытаться стать первым волком стаи!

— Жаклин считает, что, возможно, пойдёт, — волчица вновь поёжилась. — Были основания так думать. Пожалуйста, не проси меня говорить больше. Это личное. Стайное. Я не могу рассказать. Просто поверь. Были… железные основания так думать.

— Железные? — с восковым лицом переспросила Йорфер.

— Да. Прости. В общем… оставь это, — фразы становились короткими, рублеными, Натали отступила на шаг назад. — Мне сложно. Сейчас начнётся. В общем… оставь это. Жаклин… тебя найдёт. Она — волчица дальних пределов, у неё отличный нюх. Просто оставь. Извини. — Девушка оскалилась. Она попыталась подавить желание вытянуть руки, но явно безуспешно. Заметно увеличивались клыки, вытягивалась шея.

Марлен отвернулась, когда раздался знакомый хруст, затем — вой. Через минуту женщина-оборотень уже неслась назад в лес, из-под лап летели кусочки земли и коры.

Всё болело. В голове было пусто, как в старой бочке — шок не оставил и шанса обдумать то, что ей сейчас рассказали. Словно зомби, Йорфер поплелась назад в дом с чётким намерением больше никому не открывать. Никогда. Даже если это будет сам Нолан. Ничего — если ему будет очень нужно, влезет в окно.

Ватные ноги едва донесли её до ванной. Тело почти не ощущало температуру воды. Тёплой она была или же холодной — не было никакой разницы. Дрожь всё равно не проходила. Красные пятна уже начинали превращаться в тёмные уродливые синяки.

«Они не такие, какими я их себе представляла»,

— звенело где-то на задворках сознания.

«Они способны запросто говорить об убийстве человека. Они жуткие. Они идут на ложь. Шантаж. На запугивания. Чего ещё я не знаю о местных вервольфах? Может, и монстр в лесу… просто выдумка?»

* * *

Марлен три дня обдумывала, как поступить и что делать дальше. Три дня из семи — ведь именно столько ей дала Жаклин. Аппетит пропал, каждый скрип или звон вызывал дрожь, нервный укол.

Правда, ни к какому выводу так и не пришла.

«У меня уже крыша едет»,

— с грустью призналась себе девушка, таращась на рассеянный туманный свет за окном. Тихо. Жутко. Ничего не разглядеть. Да и разве нужно?

«Могу попробовать рискнуть»,

— бубнила она себе под нос.

«Рассказать всё Генри — ведь ему так понравилась Аделина. Может, он придёт в ярость и сошлёт Жаклин куда-нибудь в… ещё более дальние пределы? В Арктику, например?»

«А что, если нет? Что, если припугнёт её — и всё? А она потом пойдёт мстить… и убьёт мою сестру? Я могу так рисковать? Рисковать жизнью сестры. Могу?»

Она гоняла эти мысли по кругу, пока не раздался скрип входной двери, от которого Йорфер в очередной раз вздрогнула.

Хозяин вернулся.

Девушка нервно одёрнула длинные рукава такого же длинного белого платья в пол и вышла из кухни его встречать. Нолан не должен видеть синяков на теле. Не должен — пока она не решит ему их показать. Синяки могут вызвать вопросы. А это, как следствие, поставит под удар жизнь и здоровье сестры.

Он выглядел жутко. Низко опустил голову, так что лицо теперь пряталось в тени тёмных длинных волос, среди которых иногда проглядывали кусочки листьев и веток. Чёрная рубашка была измята и распахнута — сейчас под ней виднелся бледный, напряжённый торс. Иногда раздавалось тяжёлое, усталое дыхание.

Мужчина медленно закрыл за собой дверь и молча встал посреди коридора.

— Привет, — Марлен замялась. — Я тебя очень ждала. Послушай. Нам надо поговорить. В общем… — она поджала губы. — Наверное… не надо никакой свадьбы. Я передумала. Давай придумаем вместе какой-нибудь предлог и расстанемся — максимально чисто. Чтобы… ни о ком из нас не подумали ничего дурного, если такое возможно. — Девушка слегка сконфузилась.

— Нет, — раздался тихий, пугающий голос. Прямо как тогда, на кухне.

— Что — «нет»? — Она попыталась улыбнуться. Правда, выходило просто карикатурно-отвратительно.

— Я сказал: нет.

— Что значит «нет»? — Даже натянутая, отвратительная улыбка постепенно сползала с лица. По спине пополз знакомый, нервный холод.

— У тебя трудности с восприятием, Марлен? — Голос звучал тяжело, натянуто, жутко. — Это значит, что ты останешься со мной. Мы поженимся, а потом… посмотрим. Не будет никаких изменений в планах.

— Не поняла. — Она отступила на шаг назад. — То есть как — не будет? Ты вроде дал мне выбор, когда мы ехали в твой дом. Дал мне время. Сказал, что будет так, как решу я.

— Я передумал, — вдруг выдал Волк, поднял тёмные, пугающие синие глаза и едко прищурился. — Знаешь, мне нужна жена. Давно. Это правда. Ты… вполне приятная кандидатура. Мне нравятся твои волосы. — Казалось, в бездне тёмной радужной оболочки едва не исчезали зрачки. Мужчина шагнул ближе, а Марлен вновь рефлекторно отступила. — Они… как перламутровый пух. Красиво. — В жуткой полуулыбке показались зубы. — А ещё мне нравится твой запах. Твоё… вечно недовольное лицо. Это так забавно. — Лёгкий прищур становился ироничным. — Забавен сам факт того, что ты меня иногда бесишь. Мне кажется, это — то, что нужно. Меня это возбуждает.