Потому что шпионить за Аделиной — это одно. А вот мягко прибрать к рукам её способности и направить их туда, куда нужно мне, — перспектива куда интереснее.

Я мысленно сделал себе жирную пометку, но виду не подал.

— Спасибо за заботу, конечно, — равнодушно протянул я. — Но я сюда пришёл не за этим.

Она едва заметно нахмурилась, и в ту же секунду давление в моей голове резко усилилось, а потом так же резко исчезло. Любопытно. Похоже, своим даром Аделина пользовалась хуже, чем хотела бы показать. Малейшее отклонение от ожидаемой реакции собеседника выбивало её из колеи, и контроль тут же слетел. Стоило запомнить, на будущее.

— Иди к остальным, — спокойно закончил я. — И сделай то, что тебе сказала Карина.

Аделина смотрела на меня ещё секунду. Лицо у неё при этом оставалось абсолютно непроницаемым, но в глазах мелькнуло что-то очень похожее на «ну хорошо, маленький графёныш. Тогда как ты справишься с этим…». Потом она едва заметно качнула головой, повернулась и пошла к дивану, где лежала её прозрачная туника.

Аделина дошла до туники, остановилась спиной ко мне и медленно опустилась за ней. Спина выгнулась мягкой плавной дугой, плечи ушли вперёд, бёдра приподнялись и сместились назад, а длинные ноги слегка напряглись, очерчиваясь от лодыжек до самой ягодицы.

И всё это длилось одну долгую медленную секунду, которая в моей голове растянулась как кусок горячего стекла. У меня в горле резко пересохло, а семнадцатилетнее тело внутри отреагировало именно так, как и должно было отреагировать при виде такой шикарной задницы. Я мысленно послал его подальше и срочно переключился на что-нибудь предельно холодное и неприятное, лишь бы вернуть себя в рабочее состояние, пока кто-нибудь не заметил.

Аделина неторопливо подняла тунику, плавно выпрямилась и так же не спеша накинула её через голову. Тонкий шёлк лёг на тело, ничего толком не прикрыв и лишь каким-то образом добавив ей ещё каплю эротичности. Потом она развернулась и медленно пошла к остальным девочкам.

Я перевёл взгляд на Карину.

Временная управляющая «Источников» за всё это время не пошевелилась ни на сантиметр. Лицо у неё оставалось спокойным и не выдавало ровным счётом ничего, и только сжатые кулаки да слегка поджатые губы говорили о том, что Карина чувствует на самом деле.

При этом ни одного слова в адрес Аделины так и не прозвучало. И вот это уже было любопытно. Если управляющая, чей авторитет в заведении и так висел на волоске, не рискнула задеть именно эту девушку, значит, при Розе у Аделины было особое положение. И, скорее всего, прежняя владелица «Источников» прекрасно знала о талантах своей ментальщицы и активно использовала их в свою пользу. А ментальщица, в обмен на эти услуги, получала определённые преференции и негласный статус, при котором подчинялась лично мадам Розе, и только ей.

Очередная пометка в копилку вопросов.

— Всё… Бегом по комнатам! — Голос у Карины при этом сделался жёстче, чем раньше. — Переодеваетесь. Скромно, прилично, как порядочные девушки. Платья закрытые, ничего не подчёркивать, никаких чулок и подвязок. Через пять минут я хочу видеть всех на этом же месте. И не дай вам бог опоздать хоть на одну. Бегом!

Одиннадцать пар босых ножек простучали по доскам пола, шёлк сорочек прошуршал в дверях, и через несколько секунд в зале стало пусто и удивительно тихо. Только Карина стояла посреди опустевшего пространства, медленно и зло выдыхая через нос.

Аделина уходила последней. Уже у самых дверей она обернулась через плечо, поймала мой взгляд и едва заметно обаятельно улыбнулась, после чего скрылась в коридоре.

Да уж. Эта нам соскучиться точно не даст.

Я не торопясь подошёл к Карине.

— Карина.

— Простите, господин Морн, — глухо отозвалась она, не глядя в мою сторону. — Я ясно им сказала, что вы…

— Я понял, что ты им сказала. — Я мягко перебил её на полуслове. — Ничего страшного не произошло. Девочки сделали ровно то, чему их учили все эти годы. Появляется новый мужчина с возможной властью над заведением — значит, встречай его в той форме, в которой проще всего понравиться. Это не их вина. И уж тем более не твоя.

Карина наконец подняла на меня глаза.

— Спасибо, — тихо сказала она.

— Иди проследи, чтобы они там действительно переоделись прилично. А я пока подожду.

Карина коротко кивнула и быстрым шагом вышла за дверь. Я повернулся к двум своим соратникам.

Сизый стоял у дверного косяка такой разочарованный, словно у него прямо из-под клюва только что унесли праздничный обед. Игнат прислонился спиной к стене и тихо приходил в себя. Цвет лица постепенно возвращался к нормальному, дыхание выравнивалось, и судя по всему, парень потихоньку собирал себя обратно в кучу.

— Игнат.

— Д-да, господин Морн…

— Ты как, живой?

— Живой… — Парень осторожно перевёл дыхание. — Просто… я как-то не очень готов был… к подобному.

— Ничего, привыкнешь. — Я хмыкнул. — Это, кстати, ещё одна причина, почему «Источники» в нынешнем виде долго не проработают. Если мой финансист после каждой встречи с персоналом будет цвета вареной свёклы, то о какой эффективности вообще может идти речь?

Игнат слабо улыбнулся. Сизый, услышав слово «персонал», встрепенулся.

— Братан, а можно я с этим персоналом ещё немного… поработаю? Чисто в плане ознакомления. Я же должен понимать, с кем мы тут имеем дело! Это, между прочим, прямая обязанность твоей правой руки — знать личный состав в лицо! И вообще…

— Сизый.

— … и вообще не только в лицо, я бы сказал. Для полноты картины надо ведь всё внимательно рассмотреть…

— Сизый!

— Молчу, братан, молчу. — Пернатый горестно вздохнул. — Я просто предложил!

В этот момент в дверях возникла девушка лет шестнадцати — в простом сером платье, с подносом в руках. Скромная, тихая, явно из обслуги, не из «персонала». Она быстро присела в коротком поклоне.

— Госпожа Карина велела накормить вас, пока вы ждёте.

— Поставь сюда. — Я кивнул на низкий столик у ближайшего дивана.

Девушка осторожно опустила поднос и так же быстро испарилась. Я подошёл и посмотрел, чем меня собрались угощать.

На подносе стоял чайник в плетёной соломенной оправе, две тонкие фарфоровые чашки, маленькая сахарница и тарелка. А на тарелке лежал кусок пирога.

Я сглотнул.

Пирог был яблочный. Высокий, золотистый, с карамельной коркой, которая блестела в косом солнечном свете. Тесто внизу плотное, рассыпчатое, с тонкими прослойками сливочного масла, проступающими тёмно-янтарными пятнышками. А сверху, под коркой, лежал слой яблок, нарезанных крупно, ломтиками толщиной в палец, медово-прозрачных от собственного сока, который успел загустеть в карамель и теперь блестел в разрезах.

От тарелки тянуло корицей. Не сладкой пыльной корицей из дешёвых лавок, а нормальной, горьковато-пряной, какой пахнет хорошая шарлотка, вынутая из печи минут пятнадцать назад.

И тут я вдруг с лёгким удивлением понял, что давно уже не видел нормальной еды.

Серафима была кем угодно, но только не кухаркой. Любые мои робкие попытки намекнуть, что неплохо бы поесть чего-нибудь, обычно заканчивались холодным взглядом и ещё более холодной фразой про то, что не для того «её роза цвела». Тут с ней не поспоришь, конечно. Особенно, учитывая, что один раз она всё-таки попыталась что-то приготовить, и я этот «суп» потом ещё неделю вспоминал с содроганием.

С Надеждой история была не лучше. Алхимик с многолетним стажем, способная вытащить из горсти серой плесени зелье высшего класса, на кухне превращалась в стихийное бедствие. У неё одинаково подгорало всё: каша, мясо, овощи. Однажды она умудрилась сжечь даже варёную картошку, и до сих пор никто в лавке не понимал, как это вообще физически возможно. После того случая Варя тихо отстранила её от плиты, и кухонные обязанности легли на саму Варю и Марека, чьи кулинарные таланты сводились в основном к жареному мясу и густой каше.

Так что нормальной выпечки, домашней, нежной, со вкусом, я в этой жизни не видел очень и очень давно. И сейчас, глядя на этот кусок пирога, я внезапно понял, насколько сильно по ней соскучился.