— С Громобоем, — закончил я за него.

— Да куда там. — Жилин коротко, с шипением, усмехнулся. — Там я повстречал особу поинтереснее. Прекрасную и одновременно безумно пугающую Паутину. Это она с одного взгляда смекнула, что со мной что-то нечисто, и, почитай, силой вытянула меня на тот самый разговор. С него всё и завертелось. Вот с тех пор я и хожу в двойных агентах.

Пока всё в целом складывалось одно к одному. Жилин выходил мужиком трусоватым, но по сути неплохим: о своих людях заботился, и в решающий момент всё-таки не сдрейфил, а пошёл искать помощи. Такому и подсобить не грех. Понять бы ещё, о чём он собрался меня просить.

— Так, погоди. — Я подался вперёд. — Если за твоей спиной и Паутина, и Громобой, то я-то тебе зачем?

Жилин тяжело вздохнул.

— Дело в том, господин Морн, что меня уже давно раскрыли. И теперь, как ни крути, попытаются убить.

— Само собой, — кивнул я. — Поэтому, как я понимаю, тебя и спрячут под надёжной охраной. В чём загвоздка-то? Не веришь, что они сумеют тебя уберечь?

Жилин испуганно замахал когтистыми ладонями.

— Что вы, что вы, ни в коем случае. — И тут же, осторожнее: — Просто… боюсь, что моему выживанию уделят куда меньше внимания, чем мне бы хотелось. Сами рассудите. На что способна организация, которая сумела убрать мадам Розу — прямо здесь, в Сечи, где находился и Громобой, и имперские гвардейцы? — Зрачки сузились в две щёлки. — Нет. Оставаться в Империи мне нельзя. Мне нужно уходить, и чем скорее, тем лучше.

Мы с Серафимой переглянулись. Куда клонит Жилин, было понятно: его обложили со всех сторон, и он ищет нору поглубже. Непонятно было одно — при чём тут вообще я.

— И всё-таки, — сказал я. — Чем тут могу подсобить именно я? И при чём здесь, — я кивнул на мешок с золотом и расписками, — вот это вот всё?

Вот тут мы наконец и подошли к самому главному — к тому, ради чего золотой змей сбежал от своей охраны и пришёл в мою лавку.

— Дело в том, господин Морн… — Он помолчал, собираясь с духом. — Дело в том, что мне нужно, чтобы вы воспользовались своим правом Друга Стаи. Я прошу защиты у вас и… у Союза Свободных Стай.

Право Друга Стаи.

Медальон, который Мира вручила мне под единогласное решение Совета, был настолько редкой штукой, что я до сих пор толком не знал, чего она на самом деле стоит. И вот теперь напротив сидел человек, который просил меня воспользоваться этим званием… или статусом… или привилегией… да блин! Я даже не знал, как эта штука правильно называется. Всегда думал, что разберусь в вопросе, когда соберусь в страну химер — а это рано или поздно точно случится.

— Слышь, пресмыкающееся, ты совсем офигел? — раздался возмущённый голос Серафимы.

Я мысленно хмыкнул. Общение со мной точно не доводит до добра — вот уже и аристократку ругаться научил… Эх, Артём, не тому ты учишь молодёжь. Не тому.

— Сим, ну ты же девушка… — вздохнул я и повернулся к Жилину. — Но по сути моя подруга права. Звание Друга Стаи за деньги не покупается. К тому же я вообще не уверен, что Союз Свободных Стай на такое пойдёт. Ты всё-таки основной свидетель, да ещё и под крылом Громобоя… не хотелось бы, чтобы из-за наших делишек две державы поссорились.

— Не поссорятся, — с ходу отрезал Жилин и, помолчав, добавил: — Точнее… лёгкая напряжённость будет, не спорю, но только для вида. Сам посуди: всё, что с меня можно было получить, Громобой уже получил. Дальше меня нужно просто охранять, а это трата ценных ресурсов, которая никому не нужна. Так что повозмущаются для приличия — и забудут.

Я задумался. А ведь Жилин прав. Как агент он отработан, всё, что знал, — рассказал. Дальше его положено пожизненно охранять, что никому, по большому счёту, не упёрлось. Только напрямую этого никто не скажет, и все будут продолжать делать вид, что он охренеть какой ценный свидетель.

А значит… можно и помочь.

— Ты хоть понимаешь, о чём просишь? — спросил я.

— Понимаю, господин Морн, — Жилин коротко качнул головой.

Я поднялся.

— Сиди. Я сейчас.

Как ни крути, без Миры в этом вопросе всё равно не разобраться. Во-первых, только она могла подсказать, как этим правом вообще пользуются — есть там какой-то порядок, ритуал, или достаточно показать медальон, ткнуть пальцем в Жилина и сказать, что эту змеюгу надо спрятать. А во-вторых, только, она могла прямо сказать мне в лицо, что я поехал крышей, раз вообще рассматриваю подобную авантюру. И к этой части разговора я, честно говоря, уже морально готовился.

Значит, нужно было звать её сюда, и чем быстрее, тем лучше. А самым быстрым средством доставки сообщений в этом доме был Сизый. Который в данный момент преспокойно досматривал десятый сон этажом выше.

Комнату ему выделили месяц назад, и за это время он обустроил её со всем размахом голубиной души. Кровать — настоящая, человеческая, хотя я предлагал насест: Сизый тогда оскорбился до глубины души и заявил, что на насестах спят куры, а он боец и личность. Поверх кровати — ворох подушек, которые он стаскивал со всего дома, пока не собрал коллекцию штук из десяти, и в этой куче он каждую ночь выкапывал себе что-то среднее между гнездом и блиндажом.

На стене — гвоздь, на гвозде — «Ласка», повешенная ровно на той высоте, чтобы, как он выражался, в случае чего хвататься за оружие, не открывая глаз. Рядом на полке выстроился его личный арсенал ценностей: три блестящие пуговицы, осколок зеркала, серебряная ложка неизвестного происхождения и аккуратно сложенный обрывок красной ленты. Что бы он там ни говорил про бойца и личность, голубя из него было не вытравить ничем.

Сам хозяин дрых поперёк кровати, раскинувшись на манер морской звезды, наполовину зарывшись в подушки, и вёл во сне переговоры:

— … по три монеты не возьму… сам жри своё просо… я тебе чё, птенец подзаборный…

Я тронул его за плечо. Сизый, не просыпаясь, отмахнулся и перешёл к следующему пункту повестки:

— … и битой по хлебальнику…

— Сизый.

— … а Ласке передай…

— Сизый!

Он подскочил так, будто под кроватью рванул огненный шар. Цапнул гвоздь над изголовьем, промахнулся мимо биты, сшиб с полки пуговицы, рухнул с кровати вместе с двумя подушками и заорал из этой кучи, воинственно размахивая подушкой как щитом:

— НАПАДЕНИЕ! Братан, держись, я их задержу! Уводи женщин и детей! — тут он разлепил второй глаз, обнаружил, что в комнате никого, кроме меня, нет, и сбавил тон. — А. Это ты. А чего ты ко мне подкрадываешься среди ночи?

— Я не подкрадывался. Я тебя за плечо тронул.

— Вот! Об этом и речь! — Он выкарабкался из подушек и встопорщился. — Кто трогает спящего бойца за плечо⁈ Я мог тебя покалечить! У меня реакция, как у мангуста, между прочим!

— Видел я твою реакцию. Ты даже биту со стены не смог зацепить.

— Бита скользкая, — отрезал Сизый с достоинством и принялся запихивать подушки обратно на кровать. — Ну? Чего хотел-то? Порядочные голуби в это время спят, между прочим!

— Нужна твоя помощь. Ты знаешь, где сейчас живёт Мира?

— Обижаешь. — Сизый приосанился. — Только вчера с ней разговаривал.

— Отлично. Тогда мне нужно, чтобы ты нашёл её и сказал, что у меня к ней срочное дело и нужно прийти прямо сейчас.

— Будить гепарду прям посреди ночи⁈ — Он замер с подушкой в обнимку. — Братан, у меня же семья… ну, будет когда-нибудь. Я планировал!

— Сизый.

— Понял, понял. Но если меня сожрут — похороны за твой счёт. И чтоб с оркестром.

Сизый распахнул окно, примерился — и исчез. Воздух хлопнул, на пол медленно осело облачко пуха. Секундой позже он объявился на краю соседней крыши, ловко пробежал по гребню и короткими телепортами ушёл в темноту, перемахивая с крыши на крышу, пока не растворился где-то над спящим кварталом.

Я прикрыл окно и спустился вниз. Жилин сидел всё в той же позе, сложив когтистые ладони на столе, и всем видом старался выглядеть безобидным. Получалось, если честно, так себе — я в принципе слабо представляю, как может выглядеть безобидно двухметровый мужик со змеиной головой.