Впервые за всё утро Феликс улыбнулся и с торжеством оглядел сначала мать, потом Алису. Слова отца показались ему чистой правдой.

— А раз так — всё остаётся как есть. С нынешнего дня мы усиленно займёмся твоей подготовкой. А я заодно подумаю, как снять печать с твоего родового пламени, не загубив тебе магические каналы.

Феликс шумно выдохнул.

— Благодарю, отец. — В голосе прорвалась радость. — Я оправдаю твоё доверие. Вот увидишь.

— Не сомневаюсь.

Завтрак на том и закончился. Феликс с Алисой ушли первыми — отец накануне подарил сыну артефактный наруч, и теперь им не терпелось его примерить и испытать. Следом поднялась из-за стола Мария, у которой с утра хватало своих забот. Родион остался один.

Он не спешил вставать. Сидел во главе опустевшего стола, и слова, сказанные сыну, всё ещё крутились у него в голове.

— Своевольный, сильный, собирающий вокруг себя верных людей… — проговорил он негромко, сам себе, и уголок рта дрогнул в улыбке. — У тебя точно всё получится, мой мальчик. И теперь… никакое пророчество нам не помешает.

И словно услышав его слова, тыльная сторона ладони снова начала гореть родовым пламенем.

— Вы все и так знаете, кто я. Делец, гроза зверолюдов и просто красавчик. — Я выдержал короткую паузу. — Но вообще я парень скромный, так что в будущем можете звать меня просто… господин Морн.

Несколько девочек хихикнули, только Аделина сверкнула красивыми глазками и даже не подумала улыбнуться.

Вообще-то я неплохо понимал, что сейчас творилось у них в головах. Вчера тут хозяйничал Кривой, и если ничего не изменится, дальше им будет только хуже. Значит, надо сделать всё, чтобы новый человек проникся. Сказали собраться — собрались. Да ещё и выставили напоказ всё, что у них есть. Мне как-никак семнадцать, и повестись на такие аппетитные формы я был более чем способен, и они это прекрасно понимали.

А дальше всё просто. Если девочек крышует сам дом Морнов, это не только отвадит Кривого. Это, чего доброго, откроет дорогу в столицу. Что с того, что ни один нормальный аристократ, включая меня, такой ерундой заниматься не станет, провинциальные девчонки-то думают иначе. Молодые, наивные, насмотрелись красивых историй. Что с них взять.

— И с этого дня в «Источниках» новый порядок. Главная тут Карина. Скажет говорить, вы говорите. Скажет молчать — вы затыкаетесь. Скажет прыгать, вы спрашиваете «на кого». Всем всё понятно?

Ну и само собой понятно оказалось не всем.

— То есть как это, главная? — Аделина чуть подалась вперёд. — По-моему, такие вещи стоит хотя бы вынести на общее обсуждение.

Я неспешно смерил её взглядом. Характер показывает, зараза. И ладно бы тихо, так нет, при всех. Наказать бы за такое, да только боюсь, ей и это понравится.

— Общее обсуждение, — хмыкнул я. — Нет, родная. В этом заведении всё будет так, как скажу я. Сказал, что главная Карина, значит, главная Карина. — Я повернулся к управляющей. — Карин. Ты ведь и так тут все решения принимаешь?

— Я…

— Со всеми атаманами крупных ватаг знакома?

— Да, но…

— Ну вот и будешь главной.

Карина уверенно кивнула, а её соперница, наоборот, недовольно качнула головой.

— Господин Морн…

— Можно просто красавчик, — вальяжно перебил я.

— Э-э… хорошо… красавчик, — растерянно выдавила Аделина.

— М-м, нет. Всё-таки господин Морн.

— Господин Морн, — Аделина всё-таки выровняла голос, — при всём уважении, управление заведением и обращение ко мне — это разные вещи.

— Вот видишь, — я улыбнулся. — Тут слушаешься, а как до Карины доходит, споришь. Не улавливаешь сути. Так что давай без споров, родная. Я не люблю, когда тратят моё время.

Последние слова я специально произнёс жёстко и лёгкой прохладцей. Не потому, что плохо к ней относился, скорее наоборот, девчонка с характером была мне даже симпатична. Просто я знал эту породу. Покажешь слабину — сначала перестанет уважать, а потом и вовсе сядет на шею. А мне на неё, такую красивую и зубастую, было совсем не плевать, потому что на её способности у меня имелись вполне конкретные планы.

Так что иерархию надо было выстроить сразу.

— Х-хорошо… господин Морн, — сдалась Аделина и чуть склонила голову.

Вот только Оценка показывала совсем не то, что эта покорно склонённая голова. Послушание — ноль. Зато злость на сорока, азарт на тридцати, и где-то на задворках нездоровый интерес лично ко мне. Ну, это я как-нибудь переживу.

— Отлично. Раз с этим разобрались, идём дальше. С сегодняшнего дня в «Источниках» вводится несколько новых правил.

Карина рядом подобралась. Её брови поползли вверх, на лице читался один большой вопрос, но я уже разогнался, и останавливать меня было поздно.

— Первое. Терпеть плохое обращение вы больше не обязаны. Если клиент начинает хамить, распускать руки, унижать, вы зовёте охрану, и охрана объясняет этому клиенту, в какую сторону он пойдёт. Быстро, бесплатно и, возможно, даже с ускорением. Понятно?

Аделина деловито подняла руку. Прямо как примерная ученица, если забыть, в каком заведении мы находимся.

— А если клиент доплачивает за то, чтобы плохо с нами обращаться? — спросила она с самым невинным видом. — Это, знаете ли, тоже своего рода удовольствие. Для некоторых.

— Если доплачивает и обеим сторонам в радость — на здоровье. Главное, чтобы добровольно и по согласию. — Я обвёл их взглядом. — Дальше. С сегодняшнего дня каждая из вас получает процент с того, что клиент проел и пропил за вечер. И вот тут вам надо понять одну вещь. Ходок приходит сюда не для того, чтобы присунуть и убежать.

— А для чего тогда? — растерянно спросила Карина.

Я хмыкнул.

— Ну, для этого тоже, не без того. Но в первую очередь ему надо отойти. Он только что вернулся из Мёртвых земель, где трое суток гадал, доживёт ли до утра, и половина его ватаги, может, осталась там навсегда. А раз он сидит сейчас у вас, а не где подешевле, значит, добыча была богатая. Значит, забрался глубоко. А там и твари такие, что нормальному человеку и в страшном сне не…

Я осёкся, потому что ни одна из них даже не моргнула.

Ну да. Кому я рассказываю. Они тут про здешних тварей слышат каждый божий вечер, в красках и подробностях, потому что нет такого ходока, который, выпив и разомлев, не похвастался бы, какую жуть он завалил в Мёртвых Землях. И каждый, ясное дело, привирает: с каждым пересказом тварь становится выше на голову, зубов у неё прибавляется вдвое, а сам рассказчик дерётся всё отчаяннее. Так что про монстров эти девочки могли бы и меня просветить. Причём так, что мне бы потом самому снились кошмары.

— Ладно, неважно, — махнул я рукой. — Суть в том, что ему надо выговориться, отогреться, почувствовать себя живым. Вот это вы ему и даёте. Сначала напоите, накормите, выслушайте, посочувствуйте. А остальное уже потом, вишенкой.

Девочки переглянулись. По лицам было видно, что им такое в голову раньше не приходило: их вроде как держали для одного конкретного дела, а тут вдруг выясняется, что дело-то другое.

Тут я вспомнил ещё кое-что.

— Карин, а у вас же тут была девочка… имя не помню. Миленькая такая, и дар интересный. Что-то вроде умиротворения. В общем, она успокаивала или что-то типа того.

Карина на секунду зависла, потом сообразила, о ком я, и недовольно цокнула языком.

— Так она после ваших слов уволилась и ушла в Академию. Учиться.

Вот теперь удивляться пришлось мне.

— Так её же не брали?

— Сначала не брали. А потом за неё сам Туров вступился, и место сразу нашлось, и что в середине месяца берут, никого уже не смутило. Вы, между прочим, лишили нас одной из лучших девочек. Мадам Роза тогда так рассердилась…

На имени Розы все двенадцать разом притихли. Я мимоходом скользнул по ним Оценкой и слегка удивился: горе. Тихое, ровное, без наигрыша, у кого слабее, у кого сильнее, но настоящее у всех до одной. По покойнице из борделя так не убиваются, а значит, эта женщина для них и правда что-то значила.