Что ж. Хозяин — барин. Не хочешь пускать через дверь — войду иначе.

Я прошёл мимо ворот, не сбавляя шага, свернул в проулок вдоль забора, примерился и в два движения перемахнул через ограду, мягко приземлившись на той стороне.

Картина, открывшаяся во дворе, говорила сама за себя. Охраны тут было человек десять, и расставили их с умом: несколько человек у крыльца, по паре в дальних углах, ещё двое изнутри стерегли те самые ворота. Авдей всерьёз подготовился к моему приходу и денег на свою защиту явно не жалел. Ребята были справные, не чета той пьяни, что отирается по кабакам, — у пары на поясах висели короткие мечи, остальные баюкали в руках дубьё и ножи. Кто-то нанял мне навстречу настоящих бойцов, а не уличный сброд.

Сам хозяин стоял посреди двора, в круге дрожащего факельного света, и отчитывал какого-то несчастного работника за криво сложенную поленницу. Отчитывал зло, на повышенных тонах, явно срывая на парне то напряжение, что копилось в нём весь вечер. Грузный, тяжёлый, в дорогой куртке с серебряной пряжкой, он стоял, широко расставив ноги, с видом человека, которому принадлежит как минимум половина Сечи.

Только этот жирный боров не учёл одного.

Он обидел мою женщину.

— Авдей, — позвал я, выходя из тени.

Он обернулся на голос, и на лице его не мелькнуло ни тени испуга. Наоборот, он расплылся в широкой, довольной улыбке, будто давно меня ждал и наконец дождался. Бойцы вокруг подобрались, развернулись ко мне, но команды атаковать не получили, а потому остались на местах, не сводя взгляда.

— А, господин Морн. — Он развёл руками и качнул головой в сторону своей охраны, дескать, видал, как встречаю дорогого гостя. — А я ведь знал, что заглянешь. Потому и ребят подготовил, и сам спать не ложился. Чтобы, значит, поговорить спокойно, без лишней суеты и без глупостей. Есть у меня к тебе предложение, и предложение, я тебе скажу, хорошее. Выгодное нам обоим.

Я молчал и медленно шёл к нему через двор, и он принял моё молчание за интерес. По дороге я скользнул Оценкой по тем, кто стоял ближе, и убедился, что глаз меня не обманул.

«Наёмник. Ранг C. Дар: Уплотнение кожи, ранг C. Состояние: рабочая собранность, лёгкая скука. Дрался не раз, ранений много, все старые».

«Наёмник. Ранг C. Состояние: внимание, готовность. В драке держится правой стороны, левое плечо когда-то ломал».

Профессионалы. Причём явно не из ходоков — уж больно слаженно двигаются. Похоже, Авдей раскошелился на хорошую охрану и выложил за неё кругленькую сумму, сопоставимую с половиной той цены, что просил за свой дом. Видать, всерьёз он ко мне готовился, раз пошёл на такие траты.

— Ну сам посуди, — продолжал хозяин, всё больше воодушевляясь и явно довольный тем, как ловко всё устроил. — Чего нам с тобой делить-то? Два солидных человека, оба при деле, оба при деньгах. Я ж днём-то погорячился, не подумав, с кем связываюсь. А как остыл да прикинул, так сразу понял: глупо нам с тобой ссориться. Ты молодой, горячий, за своих вступаешься — дело понятное. Но давай рассудим по-взрослому, без горячки.

Он шагнул ко мне навстречу, раскинув руки, как радушный хозяин к долгожданному гостю.

— Неужто будем собачиться из-за какой-то… — он презрительно поморщился, подбирая слово погрязнее, — из-за какой-то сучки Озёровой? Да она того не стоит, право слово. Холодная стерва, об этом весь город знает. Ни кожи, ни рожи, один гонор, да язык как помело.

Я молчал и продолжал идти, и он, приняв это за согласие, заговорил быстрее и увереннее.

— Давай так. Дом я тебе уступлю, по той же цене, что твоя баба предлагала. Не наживусь на тебе ни медяком, хотя мог бы. И это только начало.

Он принялся загибать толстые пальцы.

— У меня подряд на поставки в гарнизон, связи в комендантской канцелярии, склады по всему западу. Тебе ведь нужно своё дело по городу растить, я слыхал. Так возьми меня в долю, и я тебе такие двери открою, какие сам ты годами обивать будешь. Зерно, провизия, караваны — всё пойдёт через меня.

Он подался ближе.

— А за это всего-то и надо, чтобы ты эту свою Озёрову к делу близко не подпускал. Ну и поучил маленько уму-разуму, бабе оно полезно. Чтоб не лезла, куда не просят. И разойдёмся друзьями, по-доброму. Ну что, по рукам?

Вот тут он крупно ошибся.

Все мои правильные слова про переговоры, про холодную голову, про то, что любой вопрос решается миром, остались там, за забором, на тихой ночной улице. Здесь, посреди этого двора, в дрожащем свете факелов, от них не осталось ровным счётом ничего. Потому что этот жирный, лоснящийся от самодовольства боров второй раз за вечер вытер ноги о мою женщину — спокойно, с улыбочкой, искренне рассчитывая, что ему за это ничего не будет.

Внутри снова полыхнула ярость, и на этот раз я не стал её гасить. Незачем. Он обидел мою женщину, а за это полагалась только одна расплата.

Я улыбнулся ему в ответ и рванул вперёд.

Бросаться на эту толпу было откровенно глупо. Десяток профессиональных бойцов, каждый при оружии, да ещё с неизвестным мне уровнем владения, годились в противники примерно как стая голодных псов годится в приятную вечернюю компанию. К тому же после Источников, где родовое пламя выжгло меня досуха, мой резерв едва тлел на самом дне, и любое заклинание сейчас било бы по собственному ядру, которое такого отношения мне точно не простит.

Да и пришёл я сюда ради Авдея, а не ради его охраны. Каждый из этих десятерых, кого я свалю по пути, по сути решал не больше, чем пешка на чужой доске. Свалю одного, на его место встанут двое, и так провожусь до утра, растрачивая время и силы на пустую возню, пока настоящий виновник посмеивается в сторонке.

Значит, валить их незачем. И мне нужно просто добраться до этого ублюдка.

Я наметил взглядом короткую линию через двор, прямо к грузной фигуре у поленницы, выдохнул и сорвался с места.

Ближний, рыжебородый, ударил первым, замахнувшись дубиной с плеча и вложив в удар весь свой немалый вес. Я прочёл замах раньше, чем палка пошла вниз, и шагнул противнику навстречу, под самую дугу, так что дубина просвистела за моей спиной по пустому месту, а самого его повело вперёд от собственной инерции. К этому мгновению я был уже на шаг ближе к Авдею.

Сбоку сунулся второй, вертлявый, целя коротким тычком ножа мне в бок, но я мягко положил ладонь ему на локоть и довёл его руку чуть дальше, чем он рассчитывал, так что нож вошёл в плечо его же напарника, заходившего справа. Оба сбились с движения и на миг потеряли друг друга из виду, и этого мига мне хватило, чтобы проскользнуть между ними.

Третий, плечистый, метнулся им на выручку, явно рассчитывая поймать меня в тот момент, когда я застряну, добивая первых двоих. Расчёт был хорош, вот только я и не думал их добивать. Вместо того чтобы сцепиться, я рванул дальше, и плечистый по инерции влетел в свалку из своих, которую сам же и спешил разнять, а на лице его застыло глупое удивление человека, который приготовился к одной драке и обнаружил, что её попросту нет.

Краем глаза я видел, как с лоснящегося от самодовольства лица Авдея медленно сползает уверенность. Он всё просчитал заранее, а теперь смотрел, как его люди молотят оружием по воздуху, пока я подбираюсь всё ближе и ближе.

Дальше стало труднее. Прямо на пути встал бритый здоровяк с тушей центнера на полтора, и спокойствие, с которым он меня поджидал, выдавало в нём защитный дар вроде уплотнения кожи. Бить такого голым кулаком означало сломать себе руку, поэтому я качнулся вправо, вынудил его развернуться следом и оставил его широкую спину между собой и двумя бойцами из дальнего угла. Те налетели на своего, замешкались, а я тем временем снова проскользнул мимо.

И вот тут меня едва не достали.

Невысокий жилистый левша бил без замаха и без разворота плеча, рукой, которая словно жила отдельно от головы и срабатывала прежде всякой мысли. Нож пошёл мне под рёбра без малейшего предупреждения, и я ушёл с линии на чистом рефлексе, потому что прочитать это движение заранее было попросту невозможно.