Ну да. Особенно эта Виктория, от которой, судя по всему, отделаться будет ой как непросто.

Вот только вместо того, чтобы занервничать, я поймал себя на том, что улыбаюсь. Ведь тренер внутри меня откровенно ликовал. Вот оно! Наконец-то! Нормальный вызов, в котором достойного противника надо переиграть головой, а не кулаками. Да ещё и отличный повод посмотреть, чего стоит моя команда и готовы ли эти ребята ради меня пойти против Серого Приказа.

Поэтому я поднялся, не спеша прошёлся по залу и, мельком глянув в сторону тёмной улицы, сказал:

— Мира права. Если устраивать Жилину побег, то делать это надо прямо сейчас.

Серафима тут же вспыхнула.

— Артём, ты совсем рехнулся, идти против Серого Приказа? И ради чего? Чтобы получить какой-то там Торговый Дом? Зачем тебе вообще всё это?

Ответить за меня вызвался Сизый.

— Эх, женщины, — вздохнул он с видом умудрённого жизнью философа. — Не понимают, как далеко могут простираться амбиции их мужчин. — Он подошёл и по-отечески положил мне крыло на плечо. — Братан, я с тобой. Только скажи, куда бежать и кого бить, и я мигом всё организую. А на морозилку не обращай внимания. Ну струхнула девочка, с кем не бывает.

Температура в комнате рухнула ниже нуля.

— Это я струхнула⁈ — В глазах Серафимы поднялась белёсая снежная муть, и стакан, забытый Жилиным на столе, тихо хрустнул, схватившись изнутри коркой льда.

Сизый юркнул мне за спину и подал голос уже оттуда, из безопасного тыла:

— Да чего ты сразу! Я ж тебя мотивирую! Какие все нервные сегодня… жуть! Братан, а ты не мог себе в компанию подобрать девушек с нервишками покрепче?

— Что ты сказал? — прилетело сразу с двух сторон.

Я прикинул, что голубь мне ещё может пригодиться, да и не время сейчас для самосуда.

— Сизый, ты молодец. Всех привёл, всех замотивировал. — Я подождал, пока до него дойдёт, что его спасают, и добавил: — А теперь подними мне ребят и веди их сюда. И разыщи Себастьяна. Он мне нужен.

— Уже бегу. — Голубь возник из-за моей спины с такой скоростью, будто его там и не было, и бочком засеменил к лестнице, бормоча под нос что-то про неблагодарных баб и тонкую душевную организацию творческой личности. У самых ступеней он на всякий случай обернулся, убедился, что никто не собирается отрубать ему хвост, и только потом рванул наверх.

И в этот самый момент за нашими спинами что-то с грохотом обрушилось на пол.

Среагировали все разом. Серафима развернулась, выбросив перед собой ладонь, и по полу от неё стрельнула ледяная корка. Мира оказалась в полуприседе с выпущенными когтями раньше, чем я успел повернуть голову. Ну а я вскинул руку, готовясь выдавить из выжженного резерва хоть что-нибудь.

А на полу, между опрокинутым стулом и стеной, лежал Жилин и… сладко сопел.

Несколько секунд мы молча смотрели на тушу торгового магната, который ещё минуту назад испуганно ловил каждое наше слово, а теперь дрых, привалившись щекой к половице, с самым блаженным выражением на змеиной морде.

— Он что, помер? — шёпотом спросила Серафима, опуская ладонь.

— Дышит. — Мира убрала когти и в два бесшумных шага оказалась рядом с купцом. Присела, коротко тронула жилку у него на шее, оттянула веко. Жилин на всё это никак не отреагировал, только стал сопеть чуть громче. — Она просто спит.

— Чего? Ну нормально вообще?

Вместо ответа Мира залезла куда-то под плащ, в один из десятка своих ремешков с подсумками, и выудила оттуда крохотный стеклянный пузырёк с притёртой пробкой, который тут же откупорила и поднесла Жилину под нос. А в следующее мгновение даже до меня, стоявшего в паре шагов, долетела едкая вышибающая слезу волна, от которой в голове мгновенно прояснилось, так что на самого купца это подействовало и подавно. Жилин всхрапнул, дёрнулся всей своей немалой тушей и распахнул глаза.

— Я не виноват! — выпалил он, ещё толком не проснувшись, и заозирался по сторонам, спросонья не понимая ни где находится, ни что это за люди нависли над ним.

— Тихо-тихо… — успокоила его Мира, убирая пузырёк обратно под плащ. — Ты чего уснул-то?

— Уснул⁈ — Серафима задохнулась от возмущения. — Мы тут к штурму готовимся, а он, значит, вздремнуть решил?

— Простите. — Жилин наконец сообразил, что лежит на полу, и заворочался, тяжело подбираясь в сидячее положение. — Я и правда задремал. Это всё холод. Когда я в змеиной сущности, от резкого похолодания меня почти мгновенно вырубает. — Он виновато развёл руками. — Против физиологии не попрёшь.

— Стоп. — Я нахмурился. — В резиденции коменданта тоже были змеи-зверолюды. И что-то я не припомню, чтобы хоть один из них этак вот реагировал на холод.

— Так они же дрались. — Жилин сказал это так, будто очевиднее некуда. — В холод нас и правда клонит в сон, но только когда вокруг спокойно и ничто не грозит жизни. А в бою всё иначе: кровь кипит, внутри сплошные страх, ярость да азарт, и эта горячка уснуть попросту не даёт. — Он зевнул, широко, во всю змеиную пасть, и тут же смущённо прикрыл её ладонью. — А я ведь к вам с миром пришёл. Сижу в тепле, сделка заключена, защита есть, компания приятная. Вот и разомлел. А тут ваша подруга возьми да заморозь полкомнаты, ну меня и сморило окончательно.

Серафима ошарашенно хлопнула глазами. Кажется, впервые за весь вечер ей было решительно нечего ответить.

Я оглядел эту живописную картину: стучащего зубами купца на полу, изморозь на стекле, собственный пар изо рта, — и решил, что пора возвращать совещание в рабочее русло.

— Так, отставить полярную экспедицию. Серафима, сворачивай свою магию, пока наш купец обратно не уснул. — Я подал Жилину руку и помог его немалой туше подняться с пола. — А ты соберись и больше мне не отключайся, ты нужен в сознании. Досыпать будешь, когда выйдешь за городскую стену.

Серафима фыркнула, но ладонь всё же опустила, и иней на стекле начал медленно оплывать, а воздух в комнате довольно быстро прогрелся. Жилин благодарно крякнул, утвердился наконец на ногах и принялся растирать озябшие плечи.

Только когда все вернулись в более-менее боеспособное состояние, я перешёл к тому, что меня по-настоящему занимало.

— То, что за Жилиным следят, было ясно с самого начала. Непонятно другое: с какой стати этим занимается Серый Приказ? Разве это их епархия? Я-то думал, за ним следит Туров по личному распоряжению Громобоя, а оно вон как обернулось. — Я перевёл взгляд на гепарду. — Мира, что скажешь? Ты ведь наверняка разговаривала с архимагом касательно Жилина?

Девушка неопределённо повела плечами.

— Вот про змея мы как раз не особо разговаривали. Но если тебе интересно моё мнение, то всё происходящее — это личная инициатива Соколовой. — Она на мгновение задумалась, и кончик хвоста медленно качнулся из стороны в сторону. — Знаешь, она мне кого-то напоминает, никак не пойму кого. Да ещё и дар этот…

Вот насчёт дара я был с ней полностью согласен. Гравитация — штука редкая, и пробуждалась она в основном у представителей рода Державиных. Нет, случалось, что подобный дар просыпался и у других магов, но редко и явно не такой силы.

Беда в том, что самих Державиных осталось не то чтобы много. Бесконечные войны, интриги да и в целом взрывной нрав, которым славилась вся их порода, привели к закономерному итогу: большую их часть попросту вырезали. А те, кто уцелел, разбрелись по Империи и старались лишний раз не отсвечивать. Да и сам дар, насколько я помнил, передавался по крови далеко не каждому.

Так что дознаватель Соколова вызывала у меня всё больше вопросов. Вот только копать под такую — себе дороже. Сам я в это лезть не собирался, а отправлять за справками Лисичку было бы чистой воды подставой. Ну какой человек в здравом уме станет по доброй воле следить за сотрудником Серого Приказа?

— Ладно. С личностью Соколовой разберёмся в дороге, благо времени впереди более чем достаточно. — Я отодвинул мысли о роде Державиных на потом и оглядел комнату. — Сейчас вопрос один: как вытащить Жилина из города так, чтобы его не сцапали прямо у меня на пороге. Только сначала вот что, Мира. С чего ты вообще взяла, что у дома стоят именно люди Соколовой? Мало ли кто там топчется ночью.