"Успокоиться? Правда?" Я повернулся, чтобы посмотреть на Марка. "Если бы я переехал в твой дом, сколько дней прошло бы, прежде чем ты попытаешься зарезать меня во сне?"

Марк встретился со мной взглядом, его глаза были темными и ничего не выражающими. "Я бы не стал использовать нож".

"Марк!"- резко окликнул Байрон.

"Вы слышите это?"- потребовал я у Байрона. "Он даже не пообещал не убивать меня!"

"Конечно, нет", - раздраженно ответил Байрон. "Я не обещал не убивать тебя, официантка не обещала не убивать тебя, женщина в киоске с фруктами через дорогу не обещала не убивать тебя. Просто доверься мне, пожалуйста".

"Нет", - решительно сказал я и поднялся на ноги.

"Сядь", - приказал Байрон.

Я приостановился. Глаза Байрона внезапно показались мне очень большими и темными, и весь остальной мир померк. Не задумываясь об этом, я потянулся к стулу.

Я почувствовал странное ощущение, словно ломается тонкий лед. В моей голове промелькнуло воспоминание: мои шаги, гулко отдающиеся по камню, запах пыли и воска в старой церкви. Затем все исчезло, и я остался стоять в баре, все еще держа одну руку на спинке стула и уставившись на Байрона.

Я повернулся и поспешил прочь. У меня было мгновение, чтобы заметить удивление на лице Байрона, затем я распахнул дверь, и холодный воздух лондонской улицы ударил мне в лицо. Звуки доносились со всех сторон: шум уличного движения, крики людей, грохот поезда, проезжающего под мостом.

Я поспешил перейти дорогу, миновал фруктовый киоск и вошел в здание вокзала. Пройдя через билетные кассы, я сбежал по лестнице на платформу и стал ждать поезда, одним глазом следя за путями, а другим - за лестницей, чтобы посмотреть, не следует ли кто за мной. Я продолжал высматривать какие-либо признаки присутствия Марка или Байрона вплоть до прибытия поезда, когда двери с шипением закрылись за мной, и поезд отошел от платформы.

На обратном пути я чувствовал себя неважно. Я знал, что Байрон не собирается просто так отдавать то, что мне нужно, но подумал, что, возможно, нападение Марка на меня даст мне какие-то рычаги воздействия. Мой план состоял в том, чтобы притвориться, что я ухожу, в надежде, что Байрон расскажет мне немного больше о моем отце.

Это не сработало, и я остался ни с чем. Хуже того, у меня было чувство, что мне повезло, что я остался ни с чем. Я знал, что Байрон опасен, но недооценивал, насколько. Мысли то и дело возвращались к тому мимолетному моменту, когда голос и глаза Байрона заполнили мой разум, вытеснив собственную волю, и каждый раз я вздрагивал. На мгновение я почувствовал себя маленьким зверьком, застывшим под взглядом хищника. Я не понимал, что произошло, но что-то подсказывало мне, что я был на волосок от гибели.

Вернувшись домой, я обнаружил на своем телефоне кучу сообщений от Байрона. Я смахнул их, не прочитав ни одного, а потом свернулся калачиком на кровати и попытался понять, что делать.

За весь тот день я так и не нашел ответа. Но вечером Хоббс вернулся домой, свернулся клубком рядом со мной, и я провел пару часов той ночью, поглаживая его и ощущая его тепло. Когда я наконец заснул, мне не снились плохие сны.

Когда я проснулся на следующее утро, все стало яснее. Одно из вчерашних ощущений запечатлелось у меня в голове: ощущение, что я маленький зверек под пристальным взглядом гораздо более крупного существа. Потому что именно так все и было. Крылатые, корпорации, Дома... все они были намного больше и могущественнее меня. Я был мышью, мечущейся между лап огромных, нависших хищников, любой из которых мог раздавить меня, даже не заметив.

Если я был мышью, то и мыслить должен как мышь. А это означало, что я должен действовать в тени. Эти группы могли быть большими, но они неповоротливы. Пока я не привлекал их внимания, пока я показывал им только то, что они ожидали увидеть, они никак не могли понять, что я делаю на самом деле. Мне просто нужно было замаскироваться и выждать время.

И я начал применять это на практике.

На первом месте в моем списке дел стоял новый сигл. Уже некоторое время я мечтал о каком-нибудь агрессивном сигле, который позволил бы мне дать отпор врагам, с которыми я постоянно сталкивался, но постепенно начал понимать, что “давать отпор” - это неправильный взгляд на вещи. Мне не нужно сопротивляться, мне нужно выжить. И лучший способ сделать это - остаться незамеченным.

На данный момент единственным реальным способом скрытности была невидимость, которая, хотя и была эффективной, имела ряд серьезных недостатков. Сиглы дифракции и видения вместе взятые съедали больше половины моей эссенции и требовали постоянной концентрации, а это означало, что, пока они оба работали, было очень трудно делать что-то еще. Мне нужно было что-то такое, что скрывало бы мою личность, но при этом работало бы в фоновом режиме, пока я сосредоточен на других делах. И так случилось, что прошлой весной я наткнулся на человека с сиглом, который, как мне показалось, мог бы стать именно тем, что я искал.

Через два дня после встречи с Байроном я получил еще одно предложение о работе. Как и в прошлый раз, сообщение было отправлено с анонимного номера, и в нем в неопределенных выражениях говорилось об охране Колодца. Я внимательно прочитал сообщение, затем отправил ответ с просьбой предоставить более подробную информацию. В ответ я получил сообщение, что они не могут сообщить никаких подробностей в связи с конфиденциальным характером операции и что меня полностью проинформируют ближе к сроку.

Я надавил на них, но они отказались идти на попятную, настаивая на том, что это те же условия, которые они предлагают всем, что я могу принять их или отказаться, и предупредив, что если я откажусь, это может негативно отразиться на желании других работодателей обращаться ко мне впоследствии.

Я думал об этом в течение дня, затем вежливо поблагодарил их и отказался. Больше я никогда не слышал об этом номере.

Я снова связался с Байроном. Мне не очень хотелось отвечать на его сообщения, но я чувствовал, что он - или Марк - может начать искать меня, если я этого не сделаю. Байрон снова извинился за поведение Марка и сказал, что сожалеет о том, как закончилась наша встреча. Я ответил нейтрально, но когда Байрон предложил встретиться еще раз, я сказал только, что мне нужно время, чтобы подумать об этом. Я учился.

Январь подходил к концу. Мое финансовое положение было не самым лучшим: с начала зимы я стал находить все меньше и меньше Колодцев, а цены на еду и отопление в Лондоне взлетели до небес. Судя по тому, как развивались события, деньги у меня должны были закончиться где-то к середине лета.

Но, прежде чем это произошло, я наконец получил ответ от Калхуна. Проснувшись однажды утром, я обнаружил его сообщение, в котором говорилось, что через два дня в Лондон прибудет Джоанна Мейзел и что я должен договориться о встрече с ней и ее начальником службы безопасности при первой же возможности.

Отель находился недалеко от вокзала Виктория. С зелеными растениями и флагами Великобритании, торчащими с первого этажа, и парадным крыльцом, похожим на греческий храм, он был похож не столько на отель, сколько на особняк очень эксцентричного миллионера. У меня были некоторые проблемы со швейцаром, но имя Джоанны в конце концов помогло мне пройти.

Оказавшись внутри, я растерялся, куда мне идти. Пройдя по бело-черному кафельному коридору, я попал в приемную с диванами, с потолка свисали причудливые люстры. В углу стоял телевизор с плоским экраном, настроенный на новостной канал. Баннер внизу гласил: “ЦЕНЫ НА ЭНЕРГОНОСИТЕЛИ В Великобритании ДОСТИГЛИ РЕКОРДНО ВЫСОКОГО УРОВНЯ”; над баннером канал показывал американского ведущего ток-шоу.

"...но чистая совесть стоит бакса или двух", - говорил ведущий ток-шоу. Его аудитория разразилась аплодисментами, и он сам несколько раз похлопал, прежде чем продолжить. "Я готов заплатить... это важно! Я готов платить четыре доллара за галлон". Он ухмыльнулся. "Черт, да я буду платить пятнадцать долларов за галлон, потому что езжу на Tesla". Зрители рассмеялись.