Цикл «Наследство магии»

Книга 2

Было сыро, холодно, и я волновался.

Накрапывал мелкий дождик, слишком сильный для мороси и слишком слабый для ливня. Там, где сияли желто-белые огни Олимпийского парка, можно было увидеть капли дождя, падающие на фоне темного, затянутого тучами неба. Я прятался под деревом, и порывистый ветер задувал струи дождя под ветви, посылая холодные капли мне в лицо.

Был субботний вечер, и я находился в Восточном Лондоне, в Стратфорде, на поросшем травой склоне по соседству с дорогой под названием Маршгейт-лейн. Рядом с сетчатым забором росла небольшая роща, и если бы там были прохожие, они могли бы поинтересоваться, что же такого особенного в этой роще, что я решил провести здесь субботний вечер в холод и дождь. Ответ был прост: под одним из этих деревьев находился Колодец.

Колодцы - это места сбора эссенции, сырой энергии, используемой в друкрафте. За последние полгода я неплохо научился определять их силу и оценил этот колодец на уровне D+. Это означало, что "Линфорд", корпорация, на которую я работал, заплатит мне за него 700 фунтов. Но они заплатили бы мне эти 700 фунтов только в том случае, если бы он все еще был на месте, а когда я нашел этот колодец, там уже кто-то слонялся - мальчик в толстовке с капюшоном. Он отступил при моем приближении, но задержался чуть дольше, чем следовало, прежде чем исчезнуть. Именно поэтому я был здесь, под дождем, чтобы убедиться, что, когда прибудет группа захвата, здесь будет Колодец, за который можно получить деньги.

Ветер переменился, посылая еще один порыв дождя в лицо. Я поежился и обошел дерево, хотя в этом не было особого смысла - флисовая куртка и брюки к этому времени уже насквозь промокли. Я посмотрел на часы и увидел, что с момента моего звонка прошло семьдесят минут. Неизвестно, сколько времени понадобится корпорации друкрафта, чтобы отреагировать на вызов к Колодцу; это может занять часы или дни, и они не скажут вам, сколько именно.

Мне хотелось просто пойти домой. Обычно я так и поступаю, когда звоню по поводу Колодца; корпорации не платят за то, что ты торчишь здесь; они платят за то, что ты отправляешь им координаты, а потом уходишь. Но что-то в этом мальчике настораживало. Теоретически, как только вы заявили о Колодце и внесли данные в Реестр, он становится собственностью того Дома или корпорации, на которую вы работаете. Но значительной части охотников за Колодцами наплевать на Реестр и вообще на права собственности других людей, и именно поэтому я задержался здесь под холодным дождем.

Тем не менее прошло уже больше часа, так что, возможно, я волновался по пустякам. Колодец был всего лишь D+... вряд ли этого достаточно, чтобы привести в восторг банду рейдеров, особенно в такую ужасную погоду. Никто из Эшфордов даже не встал бы с постели ради такого.

Думать об Эшфордах было ошибкой. Мысли вернулись к тому, что произошло сегодня днем.

Пятью часами ранее.

Я заметил ее, как только она появилась в поле зрения. На ней был темно-фиолетовый блейзер поверх облегающего платья, и она тащила за собой небольшой чемодан, стуча каблуками туфель по полированному полу. Позади нее находился огромный рекламный щит, и на мгновение, когда она проходила мимо, ее фигура стала силуэтом на фоне стилизованного дракона на рекламе, пурпурного на фоне золота.

Я проследовал за ней до конца ограждения. Она повернула к выходу из терминала, все еще неся свою сумку, и краем глаза заметила меня. Она повернулась, слегка нахмурившись.

"Привет, мам", - сказал я.

Моя мать открыла рот, все еще хмурясь, затем в ее глазах промелькнуло узнавание. Она замерла.

Мы стояли в вестибюле терминала. Люди толпились вокруг нас, здороваясь, обнимаясь и болтая, а потом, когда разговоры заканчивались, объединялись в группы, чтобы выйти из аэропорта и отправиться домой. Только мы двое оставались неподвижными.

"Что ты здесь делаешь?" - наконец спросила мать. Она выглядела потрясенной.

"Я ждал тебя".

Мама огляделась по сторонам. Немного сбитый с толку, я сделал то же самое: на этаже терминала было много народу, но никто не обращал на нас внимания. "Ты не можешь этого сделать", - сказала моя мать. "Ты не можешь быть здесь. Если мой отец узнает..."

"Он только сказал мне держаться подальше от дома и не пытаться убить Калхуна", - возразил я. "Он ничего не говорил о встрече с тобой."

"...Что?"

"Он вызывал меня для разговора после рейда", - объяснил я.

Мама уставилась на меня.

Я никогда не видел свою мать лично, по крайней мере, насколько помню. Все, на что я опирался, чтобы найти ее, - это старые фотографии, и когда я впервые увидел ее, идущую по коридору прибытия, то не почувствовал ни малейшей вспышки узнавания; она просто выглядела как симпатичная сорокалетняя женщина в юбочном костюме. Но чем дольше я с ней разговаривал, тем больше во мне что-то начинало шевелиться. В ее мелких движениях, в том, как она поворачивала голову... в этом было странное эхо тех моментов, когда я краем глаза ловил свое отражение в зеркале.

"Я мог бы рассказать тебе, что случилось", - предложил я, когда она все еще молчала.

"Не здесь", - сказала моя мать, похоже, приняв решение. Она достала из внутреннего кармана визитку, затем, поколебавшись, покачала головой, достала ручку и что-то нацарапала на карточке. "Ни с кем больше не разговаривай, пока мы не встретимся. Хорошо?"

"...Хорошо".

"Мне нужно идти", - заявила мама. Не дожидаясь ответа, она схватила ручку своего чемодана и зашагала прочь, стуча каблуками. Примерно через пятьдесят футов она оглянулась. Я помахал ей; она секунду смотрела на меня, а затем исчезла в толпе.

Ветер переменился, послав мне в лицо еще один порыв холодного дождя и вернув в настоящее. Я встряхнулся, чтобы проснуться, забился обратно под дерево и еще раз огляделся. Олимпийский парк был таким же пустым, как и раньше.

Возможно, я беспокоился не только о Колодце. Сегодня днем я вышел из Хитроу с чувством... ну, не то чтобы счастливым, но как будто чего-то достиг. И когда я решил провести вечер в поисках Колодца, то думал об этом как о победном круге.

Но по мере того, как напряжение спадало, а часы шли за часами, я начал чувствовать... что? Беспокойство? Неловкость?

Неудовлетворенность. Я остался неудовлетворенным.

Когда вы долгое время с нетерпением ждете встречи с кем-то, то выстраиваете ее. Мысленно репетируете, фантазируете, как все будет происходить. Но когда это происходит на самом деле, кажется, что все идет не так, как вы планировали. Потому что вы, конечно, продумали все, что собираетесь сказать, но не то, что скажет другой человек. И поэтому разговор всегда идет в том направлении, которого вы не ожидали.

Я не ожидал, что мама бросится ко мне и обнимет. И все же надеялся на что-то... ну, на большее. Я прокручивал в голове весь разговор, и чем больше это делал, тем больше замечал, что самом деле не было ни одного момента, когда моя мать, казалось, была особенно рада меня видеть. Или вообще находиться рядом со мной.

Усугубляло все и то, что она не вспомнила про мой день рождения сегодня.

Чем больше я об этом думал, тем больше это меня тревожило. Я надеялся, что погода отвлечет меня - ожидание под ледяным дождем, конечно, дерьмовый способ провести вечер, но если и можно сказать о ней что-то хорошее, так это то, что она хотя бы заставляет сосредоточиться на настоящем, - но это не так сильно помогало, как хотелось. У меня появилось смутное, тревожное чувство, что, встретившись с матерью, я потревожил то, что лучше было оставить в покое.