Мужчина без доспехов, казалось, считывал данные с какого-то устройства, время от времени останавливаясь, чтобы что-то напечатать на планшете. Мне показалось, что я уловил мерцание эссенции от предмета в его руке, но из-за ауры Колодца это было трудно определить. Мне никогда раньше не доводилось наблюдать за тем, как кто-то осушает Колодец, и часть меня хотела посмотреть, как они это сделают - сделают ли они это прямо здесь?- но знал, что сейчас не время. Я был тем, кого хотели обвинить в этом, и все еще понятия не имел, что, черт возьми, с этим делать.

Я обвел глазами двор. Его площадь составляла около шестидесяти футов, затемненные окна смотрели вниз со всех четырех сторон, тускло освещенные оранжевым светом, отражавшимся от облаков. Я не мог понять, куда делась Люселла. Может быть, мне удастся вывести ее из строя, а потом дождаться появления полиции? Нет, эти солдаты меня убьют.

Оглядев двор, я нахмурился. С такого расстояния Колодец Света был ослепительным; это было все равно, что стоять рядом с костром, аура была такой сильной, что трудно было различить что-либо еще. Но чем больше времени я проводил рядом с этими колодцами, тем больше убеждался, что могу приспособиться. Аура Колодца была мощной, но она ничем не отличалась от ауры моего собственного Колодца, просто была сильнее.

И сейчас я заметил, что не вся эссенция Света во дворе была сосредоточена в этом Колодце. Вторая, гораздо меньшая концентрация исходила с балкона на дальней стороне двора. Ее было совсем немного, всего лишь чашка воды на фоне озера, но чем больше я успокаивал свои мысли, чем больше опустошал свой разум и сосредотачивался, тем больше убеждался, что она исходит именно оттуда, из точки в центре балкона, прямо напротив меня.

Я все еще смотрел на это место, когда воздух там замерцал и изменил цвет, явив молодого человека с белыми волосами в черной одежде. Его бледное лицо выделялось в тени. На моих глазах эссенция засветилась из сиглов на его руках и груди, окутывая его аурой силы.

"Вы не те, кого я ожидал увидеть", - произнес Калхун Эшфорд находящимся внизу людям.

По всему двору шлемы повернулись, оружие поднялось вверх. Техник прекратил свое занятие.

"Назовите себя", - приказал лидер из “Тир”.

Калхун стоял на балконе, глядя вниз, положив руку в черной перчатке на перила. "Когда я обнаружил, что в расписание охраны были внесены изменения, то решил, что это кто-то из моей семьи", - сказал он. Он выглядел очень спокойным для человека, на которого было направлено столько оружия. "Полагаю, я не должен был удивляться тому, что они привлекли помощь".

Я заметил, как техник поднял взгляд на лидера “Тир”, как будто ожидая приказа. Лидер сделал жест "стой".

"Я хочу знать имя вашего контактного лица в доме Эшфордов, которое организовало перевод охраны нашего дома в другое место и отключило камеры и сигнализацию", - заявил Калхун. "Скажите мне его сейчас, и я позволю вам и вашим людям спокойно удалиться".

Солдаты уставились на Калхуна. Во внутреннем дворе было очень тихо.

"Убирайся отсюда на хрен, пока мы тебя не пристрелили", - рявкнул лидер “Тир”.

Калхун оглянулся на лидера. Я затаил дыхание.

"Как пожелаете", - спокойно ответил Калхун. Он повернулся и пошел прочь.

Лидер что-то сказал своим людям, но я все еще смотрел на Калхуна. Как только край балкона скрыл его от солдат, эссенция Света запульсировала, и фигура Калхуна расплылась и исчезла. Затем с того места, где он находился, с балкона вылетел источник эссенции размером с человека, двигавшийся очень быстро. Перелетев через перила, он оставил в воздухе слабое мерцание и с глухим стуком опустился рядом с одним из солдат.

Солдат повернулся. Он был недостаточно быстр.

Вспыхнула эссенция Движения, и солдат пролетел тридцать футов, врезавшись в стену. Лидер выкрикнул приказ, и двор огласился грохотом беспорядочной стрельбы; Калхун снова появился в поле зрения, его левая рука была поднята, сигл, вмонтированный в перчатку, светился желтым. Крошечные вспышки сверкали в воздухе, когда пули сталкивались с невидимым барьером и падали на брусчатку у его ног. Кэлхаун попятился, прикрываясь щитом, сосредоточенно прищурившись, пока между ним и солдатами не выросла колонна; в то мгновение, когда он скрылся из виду, я почувствовал вспышку эссенции, и он снова стал невидимым.

Крики и выстрелы заполнили двор - хаос шума и движения. Слишком много всего происходило, чтобы я мог все это воспринять; я услышал свист пули, за которым последовал звук бьющегося стекла, и нырнул за кирпичную стену балкона. Калхун появился на противоположной стороне двора и снова нанес удар, на этот раз какой-то дистанционной атакой, которая пульсировала из его руки. Растения замерли, листья и травинки покрылись инеем, а один из солдат пошатнулся и упал. И снова оставшиеся солдаты открыли по Калхуну шквал огня, и он снова выставил щит Движения, отступив в тень.

На сражение было страшно смотреть. Уверен, что если бы я был там, внизу, то к этому времени уже был бы ранен и истекал кровью от одного только количества пуль; техник без доспехов сбежал при первых выстрелах, бросив свои инструменты у подножия дерева. На Калхуне не было ни царапины. Его щит, казалось, был способен отразить любое количество выстрелов, и он был быстр, его реакция была быстрее, чем это было возможно. Несмотря на все трудности, казалось, что он побеждает, хотя солдат, которого он швырнул через двор, поднялся на ноги, а тот, кого заморозил, тащился к своим товарищам.

Но тут мое внимание привлекло движение наверху.

Это была Люселла. Она и еще один человек находились на том же уровне, что и я, на противоположной стороне здания. Я едва мог разглядеть их через окна; мужчина был в маске, но мне показалось, что это Шрам. Лицо Люселлы исказилось от гнева, когда она отдавала Шраму какой-то приказ; он покачал головой, затем дернулся, отпрянув назад, когда-

Пуля вонзилась в балкон. Я потерял концентрацию и упал на пол, услышав крики и стрельбу снизу. Только вернув себе концентрацию, я осторожно высунул голову над перилами.

За те несколько секунд, что я был вне поля зрения, Шрам вышел на дальний балкон. В его руке был пистолет, и он перегнулся через перила, осматривая двор внизу.

Я выглянул с балкона и увидел, что битва все еще продолжается. Калхун сражался врукопашную с солдатом, который держал в руках дубинку, кончик которой искрил электричеством. Дубинка метнулась в сторону, Калхун с нечеловеческой скоростью увернулся и нанес удар; вспыхнула эссенция, и солдат полетел, кувыркаясь по полу. Прежде чем Калхун успел продолжить, другой солдат открыл огонь, и ему пришлось снова поднять щит. Теперь, когда я знал, что искать, я мог разглядеть его: изогнутый невидимый барьер, на котором сверкали вспышки света, когда кинетическая энергия ударов преобразовывалась в эссенцию, заставляя пули безвредно падать на пол.

На балконе наверху Шрам заколебался, затем навел пистолет на Калхуна.

Действуя рефлекторно, я направил энергию в свой "сбоящий" сигл и выстрелил одним движением, вложив все силы в то, чтобы сделать этот луч Первозданности как можно более точным и дальнобойным. Он попал в силовой сигл Шрама точно в цель, и даже на таком расстоянии эффект был мгновенным. Шрам пошатнулся и тяжело привалился к перилам; его пистолет звякнул о металл и выпал из руки, со стуком упав на брусчатку внизу.

Я опустил руку, размышляя, не было ли это плохой идеей. Заметил ли меня кто-нибудь…

Внезапно я осознал, что вижу в цвете, а не в оттенках синего. Моя концентрация на других сиглах потерялась, когда я стрелял в Шрама. Я посмотрел вниз и увидел, что один из солдат внизу смотрит прямо на меня.

Я бросился назад, приземлившись на балкон с такой силой, что у меня перехватило дыхание. Послышалась смертоносная трескотня выстрелов, за которой последовал звон разбитых окон; осколки стекла посыпались вниз, и я в ужасе вполз обратно в здание. Были слышны голоса, выкрикивающие приказы: солдаты внизу, и кто-то еще, ближе, по голосу похожий на Люселлу. Я попятился назад, вскочил на ноги и метнулся за угол как раз вовремя, чтобы столкнуться с Дизелем.