Цикл «Наследство магии»

Книга 1

В конце моей дороги стояла незнакомая машина.

Я высунулся из окна, чтобы осмотреться, но, увидев машину, замер. Меня окружали звуки и запахи лондонского утра: свежий воздух, в котором еще чувствовался холод уходящей зимы, сырость после ночного дождя, пение птиц, доносившееся с крыш и деревьев. Небо затянули бледно-серые облака, предвещая новые ливни. Все было нормально… за исключением машины.

Весна в этом году пришла рано, и вишневое дерево за моим окном цвело достаточно долго, чтобы его цветы из белых превратились в розовые и начали опадать. Сквозь лепестки виднелась машина, припаркованная в конце Фоксден-роуд под углом, с которого хорошо просматривалась моя входная дверь. Она была обтекаемой и зловещей, блестяще-черной, с тонированными стеклами, и выглядела как минивэн. На нашей улице ни у кого нет минивэна, особенно с тонированными стеклами.

У моих ног раздалось громкое "Мраоооу".

Я посмотрел вниз и увидел полосатого серо-черного кота, наблюдающего за мной желто-зелеными глазами. "О, хорошо, Хоббс", - сказал я ему и отодвинулся. Хоббс вскочил на подоконник, потерся головой о мое плечо, пока я не почесал его, а затем спрыгнул вниз, на выступ, который шел вдоль фасада здания. Я бросил последний косой взгляд на машину, затем отошел и закрыл окно.

Я почистил зубы, оделся, позавтракал и все время думал о той машине.

Почти три года назад, на следующий день после исчезновения отца, на нашей дороге появился белый "Форд". Я мог бы и не заметить его, но пара фраз, сказанных отцом в том наспех нацарапанном письме, вызвала у меня подозрения, и, как только я стал обращать внимание, то заметил тот же "Форд" с тем же номерным знаком в других местах. Рядом с моим боксерским залом, рядом с моей работой… повсюду.

Это продолжалось больше года. Я переживал за отца, пытался справиться с работой и арендой, и все это время продолжал видеть эту машину. Даже после того, как меня выселили и мне пришлось переехать к тете, в Тоттенхэм, я все еще видел ее. Со временем я начал ненавидеть эту машину - она стала символом всего, что пошло не так, и только предупреждение отца удерживало меня от того, чтобы выйти и сразиться с тем, кто был внутри. Иногда она исчезала на несколько дней, но всегда возвращалась.

Но со временем промежутки становились все длиннее и длиннее, и в конце концов она не вернулась совсем. Когда я переехал от своей тети сюда, на Фоксден-роуд, первое, что я сделал, это записал описание и номерной знак каждой машины на улице, а затем в течение следующих двух недель проверял, кто в них садился. Но каждая машина на дороге принадлежала кому-то, кто здесь жил, и в конце концов я смирился с тем, что, кто бы это ни был, его больше нет. Это было полгода назад, и с тех пор ничто не заставляло меня думать, что они вернутся.

До сих пор.

Я наполнил миску Хоббса водой, а затем настало время идти на работу. Я застегнул флисовую куртку и вышел на улицу, закрыв за собой дверь. Черный минивэн все еще стоял на месте. Я пошел по дороге, не оглядываясь, потом свернул за угол.

Оказавшись вне зоны видимости минивэна, я остановился. Его размытое отражение виднелось в окнах первого этажа нашей улицы и мне пришло в голову подождать, не начнет ли он двигаться.

Прошла минута, потом две. Отражение не двигалось.

Если они следили за мной, то уже должны были уехать.

Возможно, я был излишне подозрителен. В конце концов, люди двухлетней давности всегда пользовались одной и той же машиной, и это была не та. Ничего не оставалось, как повернуться и направиться к станции. Я все время оглядывался через плечо, пока шел по улице Плейстоу, высматривая черный силуэт минивэна в оживленном потоке машин на шоссе А, но его нигде не было видно.

Меня зовут Стивен Оуквуд, мне двадцать лет. Меня воспитывал отец, я рос и ходил в школу здесь, в Плейстоу, и, если не считать одного большого секрета, о котором я расскажу позже, раньше у меня была вполне нормальная жизнь. Все изменилось за несколько месяцев до моего восемнадцатилетия, когда исчез мой отец.

Следующие несколько лет были трудными. Жить одному в Лондоне тяжело, если у тебя нет больших возможностей, а у меня их не было. Сначала я планировал ждать, пока отец вернется, и, возможно, даже отправиться на его поиски, но быстро обнаружил, что зарабатывание денег на жизнь настолько поглощает меня, что не оставляет времени ни на что другое. Первый год или около того мне удалось устроиться на работу к старому другу отца, который держал бар, но, когда бар закрылся, мои деньги закончились. Меня выселили, и мне пришлось переехать к тете.

Жизнь с тетей и дядей позволила мне встать на ноги, но с самого начала было ясно, что существует определенный предел того, как надолго они готовы меня приютить. Я не мог позволить себе квартиру, но вполне мог позволить себе комнату в Плейстоу, если бы работал полный рабочий день. Итак, после работы в колл-центре (плохо) и работы в другом баре (еще хуже), прошлой зимой я устроился в агентство по временному найму офисных работников на государственную службу. Вот почему в то утро я свернул с Окружной дороги на набережную и направился вдоль Темзы на юг, к Министерству обороны.

Когда я говорю, что работаю в Министерстве обороны, моя работа кажется более захватывающей, чем она есть на самом деле. На самом деле я временно исполняю обязанности помощника по административным вопросам в отделе документации Министерства обороны, и моя работа в основном заключается в том, чтобы доставать документы из подвала. Одну стену Архивного отдела занимает машина под названием "Лектривер" - своего рода гигантский вертикальный конвейер, поднимающий полки с папками с нижнего этажа. Подвал огромен, это холодная темная пещера с бесконечными рядами металлических полок, на которых хранятся тысячи и тысячи файлов. Каждый день приходят приказы о замене файлов, и тогда кто-то должен спуститься вниз, положить новые файлы и убрать старые. Этот кто-то - я. Теоретически, эту должность должен занимать постоянный сотрудник, но поскольку должность администратора в Архивном отделе - наименее желанная должность во всем Министерстве обороны, никто не хочет браться за эту работу, поэтому вместо этого нанимают временных сотрудников. За это мне платят 10,70 фунтов стерлингов в час.

В последнее время я стал проводить в подвале немного меньше времени из-за Памелы. Памела занимает должность старшего исполнительного офицера - это средний ранг гражданской службы, который ставит ее гораздо выше всех в Архивном отделе. Ей около сорока, она одевается в аккуратные деловые костюмы, а в последние неделю или две, кажется, заинтересовалась мной.

Сегодня Памела нашла меня после обеда и поручила заняться сортировкой заявок. Это была долгая работа, и когда я закончил, было уже почти четыре часа. После этого, Памела, вместо того чтобы отослать меня обратно к записям, постучала по бумагам на своем столе, чтобы привести их в порядок, положила их рядом с клавиатурой и развернула свое вращающееся кресло лицом ко мне. "Ты начал работать здесь в декабре?"

Памела окинула меня оценивающим взглядом, который заставил насторожиться. Я кивнул.

"Ты говорил, что подумываешь о поступлении в университет", - сказала Памела. "Правда?"

"Нет", - признался я.

"Почему нет?"

Я не ответил.

"Не хорошо просто игнорировать такие вещи. Ты пропустил крайний срок подачи заявок в UCAS, но все еще можешь попасть в Clearing".

"Хорошо".

"Не говори просто "хорошо", - отчитала меня Памела. "Эта должность в архиве не будет вечно оставаться вакантной. Если ты пройдешь трехлетний курс и подашь заявление повторно, то сможешь занять эту же должность на постоянной основе".