Нет, решил я. Может, если бы я был в отчаянии, все было бы иначе, но сейчас я не был в отчаянии. Я уже находил другие колодцы и смогу сделать это снова.

Я развернулся и направился домой.

С четверга я стал гораздо осторожнее подходить к своему дому. На углу Фоксден-роуд я притормозил, а потом остановился, увидев, что чуть поодаль от моего дома стоит большая черная машина, перегораживая дорогу с включенными стоп-сигналами. С такого расстояния трудно было сказать наверняка, но она очень походила на минивэн Шрама и Дизеля.

Я отступил в тень здания. Пока я наблюдал, стоп-сигналы минивэна погасли, и он уехал, скрывшись за углом в дальнем конце. Я оставался в укрытии, ожидая, не появится ли он снова.

Прошло пять минут. Фургон не возвращался.

Я осторожно приблизился, держась дальней стороны тротуара, где можно было пригнуться за машинами. Подойдя ближе к своему дому, я увидел, что там никого нет. Но на пороге лежало что-то, похожее на посылку.

Во мне зашевелилось беспокойство. Фоксден-роуд была залита ярким послеполуденным солнцем, и не было слышно ни звука, кроме шепота ветра. Кто-то, проходя по дороге, сказал бы, что здесь спокойно… но для меня это не было спокойствием. Это казалось неправильным, и средоточием этой неправильности была вещь на моем пороге.

Я осторожно перешел дорогу.

Посылка на пороге оказалась коричневой картонной коробкой. Если бы не отсутствие этикеток, ее можно было бы принять за посылку Amazon. На верхней части коробки была надпись, и я наклонился вперед, чтобы прочитать ее, сохраняя дистанцию. Там было всего три слова, написанные с достаточной силой, чтобы вдавиться в картон.

ЗНАЙ

СВОЕ

МЕСТО

По моему позвоночнику пробежал холодок. Внезапно я понял, что эта коробка - плохие новости, очень плохие новости, как то чувство, которое возникает, когда смотришь фильм ужасов и видишь что-то маленькое и неуместное. Что бы ни было внутри, это должно быть что-то ужасное, и я застыл, боясь открыть ее и боясь убежать.

Через порог подул ветерок, принеся с собой запах меди. У меня защипало в носу.

Медленно я присел. Потянулся к коробке, поколебался, затем открыл ее.

На дне коробки лежала куча серо-черного меха.

До меня донесся запах крови, на этот раз более сильный. Я не был уверен, на что смотрю. Нерешительно я потянулся к коробке...

И тут куча меха слегка дернулась, и внезапно мои глаза словно сфокусировались, и я понял, на что смотрю. Хоббс.

На меня накатила волна головокружения, я покачнулся, зрение посерело. В памяти замелькали мелкие детали, запечатлевшиеся в памяти с ужасающей четкостью. Одна из ног Хоббса, согнутая не в ту сторону. Глаза плотно закрыты. Что-то торчит у него из бедра, выпуклость под шерстью там, где ее не должно быть.

Горе и ужасная ярость захлестнули меня. Кто это сделал?

Нет. Страх вытеснил гнев. Времени не было. Я достал телефон и начал судорожно набирать номер ветеринара.

Следующий час прошел как в тумане. Телефонные звонки. Записанные сообщения. Экстренные встречи. Переезд в ветеринарную клинику.

Лишь много позже все замедлилось настолько, что я смог подумать. Я стоял в вестибюле ветеринарной клиники в Уонстеде, в нескольких милях к северу от моего дома. На витринах были выставлены резиновые игрушки для собак и поздравительные открытки на тему домашних животных. Передо мной стояла медсестра и говорила.

"...сейчас им занимается специалист", - объясняла она. "После рентгена мы узнаем больше, а пока я могу сказать только, что состояние его стабильное. Как только наш специалист закончит осмотр, он выйдет, и мы сможем обсудить дальнейшие варианты. Вы согласны?"

"Хорошо", - оцепенело согласился я.

"Я знаю, что это очень напряженно. Просто постарайтесь терпеливо ждать, и мы расскажем вам больше, как только сможем".

"Что сказал ветеринар?"

Медсестра замешкалась на мгновение. "Нам придется подождать до рентгеновских снимков. Сразу после этого придет специалист, чтобы обсудить варианты, хорошо?"

Мне хотелось продолжать задавать вопросы, но смысла не было. "Хорошо".

"Кроме того, я знаю, что вы очень волнуетесь, и это не совсем то, о чем вам хотелось бы думать, но один из сотрудников регистратуры подойдет к вам с формой согласия и обсудит планы оплаты".

Я не ответил. Медсестра сказала еще несколько слов и ушла. Я вышел на улицу.

Больница находилась на обочине главной дороги, чуть севернее большого перекрестка. Мимо проносились машины, а по тротуару прогуливались люди. Я стоял на парковке и смотрел, как все проходят мимо меня.

Теперь, когда я сделал все, что мог, и мне оставалось только ждать, у меня наконец появилось время подумать о том, как это произошло, и мои мысли мгновенно переключились на одно имя. Люселла.

Внутри меня закипала ненависть. Я хотел причинить Люселле боль, убить ее. Но ненависть почти мгновенно поглотил страх. Что, если Хоббс умрет? Умирал ли он сейчас на операционном столе? Узнаю ли я об этом? Образ того, как он замирает, как дыхание покидает его тело, засел у меня в голове, прокручиваясь в мыслях снова и снова.

Я ходил взад и вперед по автостоянке, от низкой каменной ограды в одном конце автостоянки к стене больницы. От стены к стене, туда и обратно. Мои мысли скакали между страхом за Хоббса и ненавистью к Люселле и снова возвращались к страху. Мимо проезжал транспорт, не обращая внимания. Люди шли и шли, одни с переносками для кошек, другие с собаками на поводках. Большинство выглядели счастливыми, и что-то внутри меня хотело закричать на них.

Наконец дверь в больницу распахнулась. Я обернулся, как делал каждый раз, когда открывалась эта дверь, но на этот раз это было для меня. Мужчина лет тридцати, одетый в хирургическую форму, помахал мне рукой. Я медленно подошел, боясь того, что мне предстояло услышать. Лицо мужчины было скрыто синей хирургической маской, и я внимательно посмотрел ему в глаза, пытаясь понять, о чем он думает.

"Стивен Оуквуд?" - спросил ветеринар. "А вашего кота зовут Хоббс, верно?"

Я кивнул, чувствуя тошноту.

"Ах, простите, позвольте мне поговорить с вами как следует", - сказал ветеринар и стянул маску. Он подвел меня к дереву остролиста и повернулся ко мне, и, увидев выражение его лица, я почувствовал, как внутри меня все сжалось.

"Боюсь, у меня плохие новости", - сказал ветеринар. Он был высоким, с легким акцентом жителя Мидленда, и сочувствие на его лице усугубляло ситуацию. "Хоббс получил очень серьезную травму. Насколько я понимаю, вы не видели, что произошло?"

Я покачал головой.

"Повреждения представляют собой смесь травм от ударов тупым предметом и раздавливания. Обычно наиболее распространенной причиной подобных травм является дорожная авария, но, судя по тому, как травмы распределены по телу, я не думаю, что это был тот случай. Боюсь, похоже, что его били и пинали".

Я представил, как кто-то подходит к Хоббсу, который дремлет возле моего дома, греясь на солнышке. Он любил спать на камнях на Фоксден-роуд. В своем воображении я увидел, как Хоббс приходит в себя, когда на нем сомкнулись чьи-то руки, пытаясь вырваться, но уже слишком поздно, затем я увидел, как его швыряют на тротуар, избивают и топчут ногами, слышен треск ломающихся костей...

Я с усилием отогнал от себя эти мысли. "Насколько все плохо?"

"Сначала переломы", - сказал ветеринар. "Левая передняя лапа, левая задняя лапа, ребра и таз - всего девять переломов. Они серьезные, но не угрожают жизни. Мы можем вправить их и наложить шины на ноги… таз мы не можем забинтовать, но, к счастью, он не был вывихнут, так что все заживет при помощи фиксатора. К сожалению, у Хоббса также есть повреждения внутренних органов, и они… боюсь, гораздо серьезнее. Имеется значительное внутреннее кровотечение. Печень определенно повреждена, и, возможно, другие органы тоже".