- Извращенец, - сдерживая смех сказала я, закрепляя новый бинт.

- Ты лишила меня рассудка, лапочка. Я тебя не заслужил.

- Ты прав, не заслужил, - сказала я. - Но я не обещаю, что будет легко.

- Я не ищу лёгкого пути, - он взял мою руку и поцеловал костяшки. - Я ищу только тебя.

Мы легли спать вместе, и я не пыталась просить его чтобы он ушёл на диван и сама не ушла. Я положила голову ему на здоровое плечо, чувствуя, как его рука обнимает меня, и слушала его дыхание. За окном всё так же шумел дождь, но внутри было тепло и спокойно. Как же было уютно рядом с ним...

Глава 18

Глава 18

Дни потекли в новом ритме. Лёша выздоравливал быстро, организм, закалённый годами службы на границе, отлично справлялся с восстановлением. Повязка была уже не нужна, рана затянулась красивым розовым рубцом, который со временем должен был стать почти незаметным. Я провела пальцами по его плечу, проверяя края, и он вздрогнул.

- Холодные руки, - сказал он, прикрывая глаза, и в его голосе было что-то расслабленное, почти кошачье. - Замёрзла?

- Нет, - ответила я, но улыбнулась, убирая бинты. - Просто я хладнокровная.

- Значит я просто обязан согреть тебя, — усмехнулся он, поворачивая голову и глядя на меня с тем самым хитрым прищуром, от которого у меня внутри всё переворачиваюсь. - Так чтобы твоя кровь закипела.

- Ты когда-нибудь насытишься? - фыркнула я.

- Никогда, - возразил он, поднимаясь и оказываясь рядом со мной.

Он обхватил меня за талию и притянул к себе, утыкаясь носом в мою макушку. Я чувствовала его дыхание, тепло и руки, которые скользили по моей спине, уверенно, собственнически, но бережно. Я пыталась сопротивляться, упиралась ладонями ему в грудь, но он не отпускал, лишь тихо смеясь мне в волосы.

- Лёша, я серьёзно! - сказала я, стараясь, чтобы голос звучал строго. - Отпусти, мне нужно готовить.

- Вместе приготовим, - он отстранился ровно настолько, чтобы заглянуть мне в глаза, и поцеловал легко, быстро, в уголок губ. - Я соскучился.

- Ты видел меня пять минут назад, - я пыталась нахмуриться, но губы предательски растягивались в улыбку.

- Пять минут - вечность, - ответил он и снова прижал меня к себе, уже без попыток отпустить.

Я вздохнула, перестала сопротивляться и просто позволила себе быть в его руках. Всё чаще я замечала, что его прикосновения становятся привычными, даже нужными. Что, когда он отходит, мне хочется, чтобы он вернулся. Я не говорила ему этого вслух. Не была готова признаться даже самой себе. Но внутри всё менялось, медленно, как течение реки после долгой зимы.

Лёша действительно был напористым, иначе и не скажешь. Он пользовался любой возможностью, чтобы прикоснуться ко мне. Проводил рукой по плечу, когда проходил мимо. Заправлял прядь волос мне за ухо, когда я стояла у плиты. Целовал в лоб, когда я приносила ему чай. Садился так близко, что я чувствовала жар его тела, когда мы смотрели телевизор. И я привыкала. Сначала это раздражало, потом стало неловко, а потом... я начала ждать этих прикосновений.

Я улыбалась его шуткам. Смеялась над его историями из жизни на границе, хотя многие из них были страшными или грустными. Он рассказывал о сослуживцах, о собаках, которые жили на заставе, о том, как они ловили контрабандистов и как однажды пьяный местный житель пытался перелезть через забор с мешком картошки и чуть не застрял в колючей проволоке. Я хохотала до слёз, представляя эту картину, а он смотрел на меня с таким светом в глазах, что я смущалась и отворачивалась.

- Я скучал по тебе такой, - сказал он однажды, когда мы сидели на кухне после ужина. - По твоей улыбке и смеху.

- Я и раньше улыбалась, - ответила я, пряча взгляд.

- Твои улыбки были грустными, - покачал он головой. - А теперь... теперь они настоящие.

Я не нашлась, что ответить. Потому что он был прав.

- Я обещал тебе прогулку, - сказал он, нарушая молчание, и в его голосе зазвучало предвкушение. - Как только доктор разрешит.

- Доктор разрешает, - я подняла на него глаза и улыбнулась. - Но веди себя прилично.

- Я буду паинькой, - заверил он, и я фыркнула, потому что его «паинька» всегда было относительным понятием.

Прогулка не заставила себя долго ждать. Погода была солнечной, лёгкий ветерок шевелил листву на деревьях, и город казался почти игрушечным в своём утреннем спокойствии. Лёша настоял, чтобы мы пошли в парк, который находился в получасе ходьбы от дома.

Свежий воздух и зелень кругом радовали. Лёша рассказывал о здешних местах. Было много красивых мест. Так хотелось все посмотреть своими глазами.

К обеду мы нашли скамейку в тени старого дуба. Лёша купил нам по мороженому, и мы сидели, глядя, как по аллее бегают дети, как голуби клюют крошки, как солнце пробивается сквозь кроны. Его рука лежала на спинке скамейки за моей спиной, и я чувствовала себя в безопасности. Как будто все эти пять лет просто исчезли, растворились в тёплом воздухе.

- Можно я тебя поцелую? - спросил он вдруг тихо, и я обернулась.

- Ты никогда не спрашиваешь, - ответила я.

- Сегодня спрошу, - сказал он с улыбкой. - Потому что обещал быть паинькой. И мы в общественном месте. Не хочу тебя смущать.

Сердце пропустило удар. Я посмотрела на него, на его серьёзные глаза, на чуть взволнованное лицо. Он действительно заботился о моих чувствах. В спальне он мог доминировать не спрашивая, и знал, что мне нравится. Но не забывал о моих чувствах вне близости. Это трогало моё сердце.

Я кивнула. Едва заметно, почти незаметно, но он увидел. Он наклонился и поцеловал меня, нежно, медленно, вкладывая в этот поцелуй всю свою нежность, всю свою благодарность, всю свою надежду.

- Спасибо, - прошептал он, отрываясь от моих губ.

- За что? - спросила я, чувствуя, как горят щёки.

- За то, что ты здесь. И даёшь мне шанс. За то, что ты улыбаешься. За всё. И я хочу чтобы весь мир знал, что ты моя.

Я не ответила. Я просто взяла его за руку, переплела наши пальцы и положила голову ему на плечо. Мы сидели так долго, глядя, как солнце движется по небу, как тени становятся длиннее, как заканчивается день, оставляя нас наедине с этим новым, хрупким и таким важным чувством.

Он был напористым. Он был настойчивым. Он не отступал ни на шаг. Но в нём была и та самая мягкость, он ждал моего согласия, моего кивка, моего «да». И это давало мне силы двигаться дальше, открываться, таять.

Я поверила ему. Не полностью, не до конца, но я поверила. Потому что он доказывал это каждый день. И этого было достаточно, чтобы сделать ещё один шаг вперёд.

Утро следующего дня началось с того, что я проснулась от прикосновения тёплых губ к своему плечу. Я лежала на животе, раскинувшись на кровати, и чувствовала, как Лёша целует мою лопатку, спускаясь по позвоночнику.

- Доброе утро, соня, - прошептал он, и я почувствовала его дыхание на своей коже.

- Который час? - пробормотала я, не открывая глаз.

- Семь утра, - ответил он, и я простонала, зарываясь лицом в подушку.

- Слишком рано...

- Я обещал тебе показать кое-что, - сказал он, гладя меня по спине. - Сегодня идеальный день. Солнце, лёгкий ветер, ни облачка. Я знаю место.

Я перевернулась на спину и открыла глаза. Он сидел на краю кровати, одетый в лёгкую футболку и джинсы. Улыбался, той самой улыбкой, которая обещала приключения.

- И куда мы едем? - спросила я, потягиваясь и чувствуя, как мышцы приятно ноют после вчерашней прогулки и нежной ночи.

- Увидишь, - загадочно ответил он. - Собирайся. Я хочу, чтобы ты увидела Крепость Гонио и Крест Гонио.

Я села на кровати, натягивая одеяло на грудь, и посмотрела на него. Название что-то задело в памяти. Я помнила, как студенты рассказывали об этом месте, древняя римская крепость на самом юге Грузии, прямо у границы с Турцией. Никогда не думала, что увижу её своими глазами.