Я не могла забыть. Не могла перестать любить. И мы так и не сказали друг другу, что любим. Но я чувствовала, что любим. Или придумала?

Я взяла телефон и набрала текст ответа, хотя знала, что он, скорее всего, не придет. Но я должна была ответить.

Я: Ты думаешь, я могу просто забыть? Ты думаешь, что «обстоятельства» стирают то, что было между нами? Я хочу тебя ждать, Лёша. Нельзя вот так просто приручить, а потом бросить. Но раз ты не хочешь, я не буду навязываться. Надеюсь ты найдёшь свое счастье когда-нибудь...

Я отправила сообщение и положила телефон экраном вниз.

За окном шел дождь, такой же, как в тот день, когда мы танцевали под ливнем. Но теперь он казался не романтическим, а холодным и чужим.

Мое сердце было разбито. Но оно все еще билось. Билось с мыслями о нем.

Даже если он предал меня. Даже если он бросил меня.

Я любила его. И эта любовь стала моей тюрьмой. Мне предстояло вытравить эту заразу из своего сердца.

Решение пришло внезапно, словно вспышка молнии в темноте. Я сидела на полу своей комнаты, окружённая тишиной, которая теперь казалась оглушительной. Телефон лежал экраном вниз, и я знала, что там - то самое сообщение. Жестокое. Финальное.

«Не жди меня. Забудь.»

Но я не могла забыть. Не могла просто выключить своё сердце, как выключают свет в комнате. Каждое воспоминание о Лёше - его руки на моей талии, его голос, шепчущий моё имя, его взгляд, полный того самого тяжёлого восхищения, всё это горело внутри меня, как незаживающая рана.

И тогда я поняла: мне нужно уехать. Не навсегда. Но достаточно далеко, чтобы перестать видеть его следы в каждом уголке этого города. В каждой кофейне, где мы пили кофе. В каждом парке, где мы гуляли. В каждом месте, которое теперь было пропитано им.

Карине я позвонила сразу, как только поняла правильность своего решения. Она выслушала мою исповедь. Её голос был мягким, но решительным.

- Люся, я знаю, что ты чувствуешь. Ты права, теье нужно уехать. Вот и решился вопрос с твоим поступлением. Завтра отправим документы на медицинский.

Я замерла, вот и все. Мы действительно обсуждали это ещё весной, когда думали о будущем. А когда мы сошлись с Лёшей, я даже не рассматривала учёбу в другой стране. Теперь это могло стать спасением.

- Карина, как думаешь мама не решит, что я её бросила?

- Твоя мама поймёт, - перебила она. - Она видит, что с тобой что-то не так. Она хочет, чтобы ты была счастлива. А здесь... здесь ты будешь только страдать. И ещё неизвестно, что это придурок Андрей предпримет на твой счёт. Будем действовать быстро. Подготовь документы, завтра отправим. И я через неделю собираюсь в Армению. Можешь поехать со мной, думаю с поступлением проблем не будет. Жить можешь в нашем доме.

Она была права. Каждый день в этом городе был бы напоминанием о том, что я потеряла. О том, кто меня бросил. И висела угроза в виде Андрея. Кто его знает на что он пойдёт из мести.

- Хорошо, п выдохнула я. - Я еду. Пойду ошарашу маму.

Мама понимала, что случилось нечто не хорошее, но она просто обняла меня и не стала расспрашивать. Сказала, что будет скучать, но я обязана выучиться на супер специалиста.

Сборы прошли в лихорадочной спешке. Я упаковывала вещи механически, словно делала это не я. Карина приезжала каждый день, помогала, болтала о пустяках, стараясь отвлечь меня от тяжёлых мыслей. Она была невероятной подругой. Несмотря на свою любовь к драме и сплетням, она умела быть рядом, когда это действительно было нужно.

- Знаешь, - сказала она однажды вечером, сидя на моей кровати и листая какой-то журнал, - Ереван прекрасный город. Там красиво. Там тепло. И там нет... — она запнулась, не закончив фразу.

- Нет напоминаний о Лёше, - закончила я за неё.

Карина кивнула, её глаза были полны сочувствия.

- Люся, я не хочу говорить тебе банальностей типа «время лечит» или «ты найдёшь кого-то лучше». Я просто хочу сказать... ты сильная. Ты справишься. И я буду рядом. Наша задача получить диплом и наслаждаться студенческими буднями.

Я улыбнулась ей, и это была первая искренняя улыбка за последние дни.

— Спасибо, Карин...

Прощание с мамой было самым тяжёлым. Она сидела на кухне, перед ней стояла остывшая чашка чая. Мама смотрела на меня долгим, изучающим взглядом, словно пыталась прочитать то, что я прятала.

- Моя девочка так выросла... - её голос дроонул. - Береги себя и помни, я всегда с тобой.

- Я люблю тебя, мам, - я крепко обняла её.

- И я тебя, доченька. Не забывай звонить. И помни, отдых очень важная штука.

Позже, мы стояли в аэропорту, окружённые толпой провожающих. Карина уже зарегистрировала наш багаж и теперь проверяла документы. Я стояла рядом с мамой, не зная, что сказать.

Она обняла меня крепко, прижимая к себе так, словно боялась отпустить.

- Пиши каждый день, - прошептала она мне в ухо. - Каждый день, слышишь?

- Буду, мам. Обещаю.

Она отстранилась, глядя на меня. Её глаза были влажными, но она улыбалась.

- Ты у меня самая лучшая, - сказала она. - И ты со всем справишься. Я знаю.

- Я присмотрю за ней, - уверила тетя Роза. - И прослежу чтобы не забывала писать матери. А то знаю я их, начнут свои экскурсии и забудут обо всем.

- Спасибо Роза, - обняла мама подругу.

Карина подошла к нам, её лицо было серьёзным, но в глазах плясали огоньки надежды.

- Готова? - спросила она.

Я кивнула, беря свою сумку.

- Готова.

Мы прошли через контроль, махнув маме на прощание. Она стояла у окна, глядя, как мы удаляемся. Я видела, как она прижимает руку к груди, и моё сердце сжалось от боли.

Но это была боль роста. Боль начала новой главы.

Самолёт взлетел, и я прижалась лбом к иллюминатору, глядя, как город внизу становится всё меньше и меньше. Дома, улицы, парки - всё превращалось в крошечные точки, пока не исчезло совсем.

Карина сидела рядом, держа меня за руку.

- Как ты? - тихо спросила она.

- Не знаю, - честно ответила я. - Больно. Но... я чувствую, что делаю правильно. Даже предвкушаю те экскурсии о которых говорила твоя мама.

Она сжала мою руку.

- Вот и правильно. Иногда нужно уйти, чтобы найти себя заново.

Я закрыла глаза, позволяя слезам течь тихо, беззвучно. Я думала о Лёше. О том, как он целовал меня под дождём. О том, как он шептал мне прекрасные слова. О том, как он написал «забудь».

Но я не могла забыть. Не хотела.

И может быть, именно поэтому я улетала. Не чтобы забыть. А чтобы стать сильнее. Чтобы однажды, когда я вернусь, я смогла посмотреть ему в глаза и увидеть в них сожаление. То что он отказался от меня, не дал нам шанса. Мне пора взрослеть... Прощай Алёша...

Самолёт набирал высоту, унося меня всё дальше от всего, что я знала. Впереди была Армения. Новый мир. Новая жизнь. Новый путь. И я была готова идти по нему. Даже если сердце всё ещё болело. Даже если душа всё ещё помнила его прикосновения.

Потому что жизнь продолжалась. И я тоже.

Глава 11

Глава 11

Пять лет спустя...

Красный чемодан - это была моя главная ошибка. Нет, не так. Моя главная ошибка - это то, что я, будущий врач, оказалась полной дурой в вопросах логистики.

Самолёт из Еревана улетел без меня. Просто взял и улетел, пока я доказывала сотруднице аэропорта, что её понимание правил перевозки медицинских жидкостей противоречит Женевской конвенции. В итоге я, амбициозная студентка-медик, стояла на обочине грузинской трассы под проливным дождём, волоча за собой этот чёртов багровый гроб на колёсиках.

Затор машин был такой, что даже улитки выглядели бы нетерпеливыми. А мне нужно было успеть на автобус. Тот самый, последний, который увезёт меня домой, в Россию, к нормальной жизни, а не к этому мокрому асфальту. И тут меня переклинило. Не просто псих взял, а именно переклинило. В голове что-то щёлкнуло.

Какого-то черта, я решила обойти пробку пешком. Через лес. С чемоданом. В белых кедах и розовом платье.