На одной из перемен он снова подошел ко мне. На этот раз мы были в менее людном месте - в конце коридора, возле дальнего окна.

- Привет, - тихо сказал он, загораживая меня от проходящих телом.

- Привет, - выдохнула я.

Он положил руки мне на талию, притягивая ближе. Наши тела почти соприкасались. Я чувствовала твердость его мышц через тонкую ткань его рубашки.

- Ты читала мои сообщения ночью? - спросил он, глядя прямо в глаза, хотя прекрасно знал, что читала.

- Да, - честно призналась я.

- И что?

- Мне понравилось, - прошептала я, чувствуя, как горят щеки.

Лёша усмехнулся. Эта усмешка была опасной, хищной. Он наклонился и снова поцеловал меня в висок, но на этот раз задержался дольше. Его губы скользнули вниз, по скуле, останавливаясь возле уголка моего рта.

- Терпи, Люся, - прошептал он, его дыхание обжигало мою кожу. - Еще немного. Пятница. Я украду тебя. А после...

- После? - мой голос дрогнул.

- Возможно, наконец-то нарушу свое правило, - он отстранился, оставляя меня в состоянии легкого шока и дикого возбуждения.

- Если ты сама этого захочешь.

Он подмигнул мне и ушел, оставив стоять у окна с бешено колотящимся сердцем. Змей искуситель. Сволочь. Ну разве можно так дразнить?

Карина, наблюдавшая за этой сценой издалека, позже сказала только одно:

- Люсь, ты либо самая счастливая девушка в мире, либо самая мучимая. Третьего не дано.

Я знала, что она права. Но это мучение было сладким. И я была готова терпеть его ради того момента, когда Лёша наконец-то решится. И мне нравилось это томление, предвкушение сводило с ума.

Глава 7

Глава 7

Пятница наступила с ощущением праздника. Я проснулась раньше будильника, чувствуя легкое волнение в животе. Телефон завибрировал на тумбочке.

Лёша: Доброе утро, лапочка. Одевай то самое платье. Голубое. Сбежим с последнего урока.

Сердце радостно подпрыгнуло. То самое платье. В котором я чувствовала себя уверенной, красивой, взрослой. Я быстро приняла душ, тщательно уложила волосы и сделала естественный макияж.

В школе мы не пересекались сегодня. Я отпросилась с последнего урока. Лёша ждал меня на заднем дворе, и у меня снова перехватило дыхание. Я могла не спеша разглядеть его. Он выглядел потрясающе: темные джинсы, черное поло с расстегнутыми пуговицами. Волосы слегка растрепаны ветром.

- Ты шикарна, - улыбнулся он, открывая передо мной дверь. Его взгляд скользнул по платью, задержался на моих ногах, затем поднялся к лицу. В глазах плескалось то самое тяжелое восхищение.

- Ты тоже, - выдохнула я, устраиваясь на пассажирском сиденье. - Куда мы?

- Сюрприз, - ответил он, как всегда. Но на этот раз в его голосе была какая-то особая нежность. - Обещаю: без криминала. Только красота.

Мы ехали около часа, удаляясь от города. Дорога становилась всё более живописной: леса, поля, маленькие деревушки. Наконец, мы свернули на грунтовку и остановились у высоких кованых ворот с табличкой «Оранжерея».

- Оранжерея? - удивилась я.

- Не просто оранжерея, - Лёша вышел из машины и открыл мне дверь. - Парк бабочек. И цветов. Мама рассказала мне об этом месте. Сказала, что там бывает особенно красиво весной. А сейчас... сейчас там тепло и пахнет жизнью.

Он взял меня за руку и повел внутрь. Воздух внутри был влажным, теплым, наполненным ароматами сотен разных цветов: роз, орхидей, жасмина. Повсюду летали яркие бабочки - синие, желтые, оранжевые. Они садились на цветы, порхали над головами посетителей, создавая волшебную атмосферу. В пятницу днем людей было очень мало, что радовало.

- Это невероятно, - прошептала я, глядя на огромную голубую бабочку, сидящую на листе папоротника.

- Да, - согласился Лёша, но смотрел он не на бабочек, а на меня. - Но ты красивее.

Я смущённо улыбнулась.

Мы пошли по узким дорожкам среди тропических растений. Лёша держал мою руку крепко, его большой палец медленно гладил по ладони. Тишина вокруг была нарушена только насекомыми и тихой музыкой, арфой кажется, доносившейся откуда-то сверху. Словно мы попали в страну фей. Волшебство.

- Почему именно сюда? - спросила я, останавливаясь возле фонтана с лилиями.

- Потому что здесь тихо и прекрасно, - ответил он. - И потому что здесь особая магия.

Он подвел меня в укромный уголок оранжереи, скрытой за густыми зарослями папоротника и кустарников. Бабочки кружили над нами, словно благословляя этот момент. Иногда садились на нас. Я была в полном восторге.

Лёша стоял рядом, но не отпускал мою руку. Он повернулся ко мне всем корпусом. Моё сердце билось так сильно, что, казалось, его слышно во всей оранжерее. Его рука поднялась и коснулась моей щеки. Пальцы были теплыми, мягкими. Он обвел контур моего лица, останавливаясь на губах. Я посмотрела на него. На его темные, полные чувственности глаза. На его губы, которые так близко. На бабочек, кружащих вокруг нас, словно символ чего-то хрупкого и прекрасного. Лёша медленно наклонился. Мир вокруг исчез. Остались только он, его запах и ожидание.

Его губы коснулись моих. Сначала легко, невесомо, как прикосновение крыла бабочки. Затем сильнее, увереннее. Это не был поцелуй из фильмов. Он был настоящим. Живым. Горячим.

Я ответила ему, приоткрыв рот, позволяя его языку проникнуть глубже. Его руки обвились вокруг моей талии, притягивая меня ближе. Мои руки сразу обвили его шею. Я чувствовала каждое движение его мышц под одеждой, каждый вздох. Это было опьяняюще. Страшно. И прекрасно.

Время остановилось. Весь мир сузился до пространства между нашими губами. Бабочки продолжали порхать вокруг, но я их не видела. Я видела только Лёшу. Чувствовала только его. И я чётко поняла выражение, что значит «бабочки в животе». Нежный поцелуй превратился в голодный, все вокруг перестало существовать окончательно. Осталось только притяжение между нами и бешеная страсть. Губы Лёши скользнули по моей шее, я выгнулась навстречу. Чувствовала себя мороженным, которое таяло под горячими губами и языком.

Когда он наконец отстранился, мы оба тяжело дышали. Его лоб упёрся в мой. Глаза были закрыты, ресницы трепетали.

- Вау, - выдохнул он, и в этом звуке было столько восторга, что у меня мурашки побежали по спине. - Ты даже не представляешь, как долго я ждал этого момента. И как тяжело держать себя в руках.

Я улыбнулась, чувствуя, как горят щеки, а внутри разливается тепло.

- Долго? - тихо переспросила я. - Мы только месяц вместе. Не так уж и долго.

Лёша открыл глаза. В них плясали опасные, темные огоньки, смешанные с бесконечной нежностью. Он провел большим пальцем по моей нижней губе, чуть припухшей от поцелуя.

- Я наблюдал за тобой из далека. А с тех пор, как ты ворвалась ко мне в душ... - прошептал он, и его голос стал ниже, бархатистее. - Ты сводишь меня с ума, Люся. Каждым взглядом. Каждым движением. Я готов съесть тебя прямо сейчас.

Он снова приблизился, но не поцеловал, а лишь коснулся губами моего виска, затем скулы, спускаясь к уголку рта. Эта игра на грани была мучительно сладкой. Затем томительно смаковал мои губы.

- Я хочу быть единственным, кто видит тебя такой, - произнес он, глядя мне прямо в душу, своими потемневшими глазами. - Единственным, кто заставляет твоё сердце биться так быстро.

Мои пальцы судорожно сжали ткань его поло. От его слов кружилась голова. Это было не громкое «люблю», это было нечто более интимное, более собственническое и безумно притягательное.

- Ты уже единственный, - выдохнула я, и правда этих слов ударила меня саму.

Лёша усмехнулся той самой своей фирменной, слегка дерзкой улыбкой, от которой подкашивались мои ноги.

- Хорошо, - сказал он, целуя меня еще раз, коротко, но требовательно. - Запомни этот момент. Потому что я не собираюсь останавливаться.

Мы присели на скамейке, обнявшись, пока бабочки кружили вокруг нас. Воздух между нами вибрировал от невысказанного, от той самой искры, которая только начинала разгораться в настоящее пламя. И я знала: это только начало. Нашей истории. Нашего притяжения.