Я стояла и смотрела на него, и внутри всё сжалось. Не знаю, что мной двигало. Может, остаток той девочки, которая когда-то любила его безоглядно. А может, просто импульс, я ведь всегда сначала делала, а потом думала. Я приблизилась к нему. Тихо, почти бесшумно. И черт меня дёрнул, протянула руку и коснулась его щеки. Хотела просто разбудить, успокоить, сказать, что он здесь, что кошмар закончился.

Но реакция была мгновенной и страшной.

Лёша проснулся в ту же секунду. Не постепенно, не моргая, рывком, как взведённый механизм. Его рука молниеносно сомкнулась на моём горле. Не давя, но фиксируя жёстко, неотвратимо. Другая рука перехватила мое запястье, скручивая его. Мир перевернулся: я уже лежала на диване, а он нависал надо мной, прижимая меня всем весом тела. В его глазах не было узнавания. Только инстинкт. Глаза загнанного зверя, готового убить или быть убитым.

- Лёша... - выдохнула я, и звук получился хриплым, сдавленным.

Это имя сработало как пароль. Его зрачки сфокусировались. Он моргнул раз, другой. И тут же отшатнулся, словно моя кожа обожгла его.

- Господи... Люсь?! - его голос сорвался на крик.

Он вскочил, отступая к стене, и провёл дрожащей рукой по лицу. - Ты... ты нормальная вообще?!

Я медленно села, потирая шею и онемевшее запястье. Сердце колотилось где-то в горле.

- Я просто... хотела разбудить. Тебе снился кошмар, ты маялся во сне, - прохрипела я, пытаясь выровнять дыхание.

- Я мог сломать тебе шею! - рявкнул он, и в этом крике было больше ужаса, чем злости. Он метался по комнате, не зная, куда деть руки. - Ты чего полезла к спящему пограничнику среди ночи? Я мог тебя убить, Люсь! Служебные рефлексы, ты понимаешь?! Я не контролирую это в первые секунды!

Он злился. Злился на меня, но в первую очередь на себя. Его плечи тряслись. Я смотрела на этого сильного, брутального мужчину, который пять минут назад мог отправить меня в нокаут, и видела, как он рассыпается на куски.

Во мне, вопреки логике и инстинкту самосохранения, шевельнулось не страх, а глубокое, щемящее сочувствие. Я же врач. Я видела, что делает с психикой постоянный стресс, кровь и ожидание опасности. Я видела мужчин, которые вздрагивали от упавшей книги. Его демоны были здесь, в этой комнате, и они только что чуть не задушили меня. Мне хотелось утешить его.

- Лёша, - позвала я тихо.

- Не подходи! - он резко вскинул руку, преграждая мне путь. - Не смей больше так делать. Я опасен. Ты сама сказала, что границы...

- К чёрту границы, - перебила я.

И встала с дивана. Короткая шёлковая комбинация скользнула по бёдрам, в комнате было прохладно, но мне было жарко от адреналина. Я подошла к нему. Он замер, вжимаясь спиной в стену, пряча затравленный взгляд.

- Посмотри на меня, — сказала я мягко, но твёрдо. Тем тоном, которым успокаивают пациентов. - Лёш, посмотри на меня.

Он поднял глаза. В них было сожаление и вина. Яростиь и бессилие. Целый коктейль эмоций.

- Прости, - прошептал он, и голос его дрогнул. - Прости меня. Я не хотел... Я думал, это... неважно. Я чуть не сделал тебе больно. Уходи. Пожалуйста, уходи в спальню и закрой дверь.

- Нет, - я сократила дистанцию. Осталось всего полшага. Я чувствовала жар, исходящий от его тела.

- Я не уйду, - медленно, давая ему время привыкнуть, я подняла руку и положила ладонь ему на грудь. Прямо на сердце. Оно билось так сильно, что я чувствовала удары через футболку.

- Ты здесь, со мной - сказала я, глядя ему прямо в глаза. - Все хорошо. Мы в безопасности. Я понимаю, что тебя терзает внутри. И я не боюсь. Я рядом...

Он судорожно втянул воздух. Его руки, которые только что держали меня мёртвой хваткой, теперь беспомощно висели вдоль тела. А потом, словно рухнула какая-то невидимая дамба, он рухнул сам.

Лёша опустился на колени прямо на ковёр, уткнувшись лицом мне в живот. Его руки обхватили мою талию, крепко, но уже без той убийственной силы. Он просто держался за меня, как за единственный якорь в бушующем море.

Я стояла, опустив руки ему на голову, гладя пальцами его короткие, жёсткие волосы. Его дыхание было рваным, тяжёлым.

- Всё хорошо, - шептала я, гладя его по затылку. - Я здесь. Я никуда не денусь. Спи. Я посижу рядом, если хочешь.

Мы пробыли в этой позе достаточно долго. Лунный свет медленно полз по полу. Мой бывший любовник, суровый пограничник, держался за меня, а я, будущий врач, лечила его душу так, как умела лучше всего, просто находясь рядом и не давая ему утонуть в собственных кошмарах. И в этот момент все мои обиды, все стены и границы казались такими неважными. Потому что боль, она одна для всех. И иногда, чтобы её унять, нужно просто позволить кому-то быть слабым.

Он сидел на коленях ещё какое-то время, пока дыхание не выровнялось. Потом он медленно поднял голову. В полумраке его глаза казались тёмными озёрами, полными боли и чего-то ещё, того самого, что я так старательно прятала за своими границами.

- Люсь... - прошептал он, и голос его был хриплым, надломленным.

Он не спеша поднялся с колен, его руки уже не держались крепко за меня. Нежно касаясь он провёл пальцами вверх по моему телу, комбинация слегка задралась и снова легла на место.

Его пальцы лишь коснулись моей щеки. Легко. Трепетно. Я чувствовала, как дрожат его кончики пальцев, как он сдерживается, чтобы не прижать меня к себе снова, не потерять контроль. Это прикосновение было мольбой и извинением одновременно.

- Пожалуйста, - сказал он тихо, глядя мне прямо в глаза. - Больше не трогай меня во сне. Я... я не смогу себя контролировать. Я боюсь причинить тебе боль.

Я кивнула. Слова застряли в горле. В этот момент все мои обиды, все стены, которые я строила пять лет, рухнули. Передо мной был не пограничник, не бывший любовник, а просто человек, который страдал. И я поняла: если бы он сейчас поцеловал меня, я бы ответила. Без колебаний. Без раздумий. Потому что в этом прикосновении была вся та любовь, которую мы когда-то потеряли и так не высказали, и вся та боль, которую мы так и не смогли отпустить.

Но Лёша не поцеловал.

Внезапно он подхватил меня на руки. Движение было плавным, уверенным, но лишённым той убийственной силы, что проявилась раньше. Я не сопротивлялась. Просто смотрела на него, чувствуя тепло его тела, запах одеколона и табака, смешанный с чем-то родным, знакомым. Его руки держали меня крепко, но бережно, словно я была хрупкой, драгоценной вещью. Я спокойно обхватила его за шею.

Он донёс меня до спальни, положил на кровать и накрыл пледом. Каждое движение было наполнено заботой. Потом он снова коснулся моего лица - нежно, почти невесомо. Его большой палец провёл по моей скуле.

- Спокойной ночи, Люсь, - прошептал он.

Он ушёл, тихо закрыв за собой дверь. Оставив меня одну в темноте, наедине с моими эмоциональными качелями. Я лежала, чувствуя тепло его рук на своей коже, и понимала: границы никуда не делись. Но они стали тоньше. Прозрачнее. И сквозь них просачивалось то, что я так долго пыталась забыть. То, что никогда не исчезало.

Сон не приходил. Я лежала и слушала тишину квартиры, зная, что за стеной он тоже не спит. И в этой тишине, в этой близости, которая была одновременно и раной, и исцелением, я впервые за пять лет почувствовала: может быть, не всё потеряно. Может быть, есть шанс. Не вернуть прошлое, нет, оно ушло безвозвратно. Но построить что-то новое. На руинах старого. С учётом всех шрамов. И своих, и его.

Я закрыла глаза. И впервые за эту бессонную ночь позволила себе не думать о границах. Просто чувствовать. Тепло. Боль. Надежду.

Глава 13

Глава 13

Утро наступило тихо и серо. Я проснулась, а в квартире уже было пусто. Лёша уже ушёл на работу.

На прикроватной тумбочке лежал сложенный пополам листок бумаги из блокнота. Почерк был крупным, угловатым, но старательно выведенным:

«В холодильнике и шкафу есть всё необходимое. Можешь хозяйничать. Если что-то понадобится или просто станет невыносимо пиши на этот номер...»