Лифт поднимался минут двадцать скрипя под тяжестью двух десятков человек. Хотя если посчитать, то два робота весили также, то есть немногим больше двух тонн. Наконец противный гудок известил людей, что кабина прибыла на нужный этаж. Створки открылись, выпуская пришельцев в святая святых бункера.

Мамонт, как и все остальные ожидали огненного смерча и ураганного огня от охраны и роботов, но ничего подобного не произошло. Коридор был абсолютно пуст. На всём восьмидесятом этаже стояла гробовая тишина. Здесь также с портретов на стенах на пришельцев глазели возмущённые члены Политбюро. Статные. Холёные с надменными взглядами властителей как минимум половины мира. Где они сейчас, спросил себя Мамонт. Прячутся в каком-то дюже секретном бункере в надежде возродить жизнь? Стоило тогда её убивать…, хотя вряд ли. Что им эта жизнь, им нужна власть! Вот это жизнь и её они не выпустят из своих слабеющих рук. Ни за что. Они до последнего вздоха на этой Земле будут держаться за своё место, недаром же они так долго ползли на вершину. Кто-то из них впал в маразм, кого-то вывозят на инвалидной коляске на потеху публики, кто-то правит, не отходя от аппарата искусственной почки. Но все они не мыслят себя без власти, никто из них не уехал на дачу выращивать капусту. Мерзкое зрелище, когда еле трепещущаяся плоть цепляется своими крючковатыми пальцами надеясь жить вечно. А ещё они очень боятся умирать, не веря ни во что.

Мамонт за последнее время резко изменил своё мнение о всех этих «начальниках» жизни. Будучи молодым лейтенантом, он весьма гордился назначением в командный центр РВСН. Его могли, к примеру послать охранять посольство каких-нибудь африканских людоедов, заставив считать сколько их вышло из ворот и сколько вернулось. Десять негритят вышли за ворота посольства, одного раздавил Камаз и вернулось их девять штук. Проверять не торчат ли из их матерчатых клетчатых сумок чьи-то обглоданные ноги. А там в бункере кипела настоящая жизнь! Он ощущал себя нужным, находясь на острие ядерного копья. Каждая секунда на смене высекала адреналин, ведь Мамонт понимал, что отсюда можно отправить старушку Землю на свалку истории, предварительно изнасиловать её более чем сорока тысячами боеголовок.

В бункере постоянно у всех вибрировали нервы в ожидании приказа. Только вот мало кто задумывался, что придётся потом жить глубоко под землёй как могильные черви. Надеялись расхерачить США и сателлитов и устроить мировые поминки на их костях. С другой стороны капиталисты, жаждали того же. Результат известен. И вот теперь от этих надутых индюков в каракулевых папахах остались только картинки на стенах бункера и возможно тени на стенах мавзолея. Ему очень хотелось плюнуть им в лицо, но что толку пинать мёртвого льва. Тем более он офицер государства, которого нет, но честь его осталась при нём. Вместо этого сплюнув на ковёр, Мамонт прошёл мимо портретов. С этим всё понятно, а где сами Форзи? Их уже заждались.

— Надя, — прошептал он проводнице, — здесь всегда так безлюдно?

— Откуда мне знать? — она пожала плечами. — Когда меня вызывали сюда, здесь кипела жизнь. Форзи похоже всех сожрали. Ягодкин тогда проговорился, что «его» жёны живут этажом выше. Возможно, там кого-то встретим из них. Лестница в середине коридора, справа.

Мамонт кивнул и ускорил шаг по толстой ковровой дорожке. Он представлял себя Штирлицем, идущим по коридорам гестапо. Из каждой двери мог выпрыгнуть Мюллер и начать стрелять. Местные Мюллеры скорее вопьются в шею, что тоже неприятно. Но всё было тихо, подозрительно тихо. Где-то их ждала засада, скорее несколькими этажами выше. Хотя откуда им было знать на каком они выйдут? Но как же! Они же наверняка видели куда поднимается кабина и номер этажа ещё двадцать минут назад. За это время роботы и охрана могли свободно переместиться выше. Надо соблюдать предельную осторожность! В центре коридора и правда оказалась широченная лестница, по которой они могли пройтись в ряд. Все двадцать человек, не задевая друг друга локтями. Мамонт присвистнул, на какой же пассажиропоток был рассчитан офис начальника. Какая движуха здесь предполагалась, но никто из строителей и проектировщиков близко не мог подумать, что товарищ Ягодкин наберёт себе в штат одних блядей и жополизов, а потом закроется наглухо ото всех. Так что ваши циклопические лестницы не пригодились. Стоило ему только об этом подумать, как наверху возник шум. Уже через мгновение показались три робота и скрипя гусеницами съехали с верхних ступеней беря под прицел людей.

Все это видели и никого отдельно предупреждать не пришлось. Люди бросились, врассыпную ища безопасное место. Роботы тотчас открыли огонь, но сейчас они сменили пулемёты на огнемёты и гранатомёты. То есть игры закончились и теперь людишек решили окончательно добить. С воем вниз пронеслись три струи пламени каждая метров по сорок. Они достали подножия лестницы и у людей перед глазами вспыхнул напалм. Кого-то даже задело, но благодаря защите от Варгов с ними ничего не произошло. Огненные струи дополнили взрывы от гранат, также никого не убившие, но придавшие засаде определённый шарм. В ответ роботы получили пизды по уже известной схеме, и вдобавок по просьбе Лоры испытали на себе действие её оружия.

Всем оно было хорошо, и то, как бесшумно работало. Как весело взрывало объект на тысячи мелких шестерёнок, разлетающихся по красной ковровой дорожке. Как попутно уничтожило верхнюю ступеньку и в итоге людям пришлось с опаской обходить дыру прижавшись к стене. Но был один серьёзный недостаток у её оружия. Его хватало всего на пару выстрелов, после чего оно вынуждено было регенерировать заряд не меньше десяти минут. Если сразу не убил врага, то лучше убегай. Людям несказанно повезло, кроме троих роботов на следующем этаже никого не оказалось.

— Мне кажется, охрана в скафандрах опаснее будет, — прошептала крадущаяся рядом Наташа.

— Понятное дело, внутри же люди, — согласился Мамонт.

— Ну не люди давно, но да, ещё соображают. Эти бешеные табуретки вполне предсказуемы и с ними легче, когда есть чем ответить, — поправила его Наташа.

— Конечно, но что оставалось делать нам? Без оружия? — проворчала Надя. — Вынуждены были подчиняться.

— Да уж, не повезло вам, — Мамонт скорчил горестную гримасу соорудив брови домиком. — Даже не представляю себя на вашем месте.

— Я что-то никого не слышу, — тихо сказала Надя. — Этот этаж и следующий отведены под гарем. Ягодкин даже устроил мне экскурсию показывая, как я буду жить на всём готовом, если соглашусь.

— Слушай, всё забываю спросить, — прошептала Наташа. — Чего это он так сох по тебе? Неужели среди четырёх тысяч человек ему мало других баб?

— Мы ещё до войны были знакомы. Он приезжал к нам в наш закрытый институт. Микробиолог я по образованию, если ты не забыла. Так вот мы занимались боевыми вирусами. Которые с нетерпением ждали своего часа оказаться на побережье Флориды или Калифорнии. Скорее всего сразу на обеих. Слишком уж там американцам хорошо живётся. А кто не сдохнет, того добьёт бомба на сто мегатонн устроив им окончательно и бесповоротное цунами. Товарищ Сахаров так и планировал провернуть.

— О, йес, йес! Пролив имени товарища Сталина. Как же, как же, помню, — радостно закивала Наташа. — Столько разговоров об этом было. Жалко не дождались.

— В институте он меня и приметил. Я как раз после смены переоделась в коротенький медицинский халатик, даже лифчик не успел одеть, а тут он во главе делегации. Мне уже некогда одеваться и пришлось, как старшей смене показывать ему…, наши владения, — Надя немного покраснела.

— Так это он такое алаверды хотел тебе устроить здесь? — догадался Мамонт.

— Он ещё с того раза хотел со мной устроить ещё не такое алаверды, но я была замужем и вообще девушка честная, — вспыхнула Надя.

— Ну да. Где-то я читала о таком, — согласилась ехидно Наташа. — В романах, написанных импотентами. Только у них все девушки неприступные как статуя Ильича.