— Есть скобы вбитые в стену шахты. Но они редки и находятся далеко друг от друга. Какой-то извращенец проектировал. Зачем ставить скобу одну над другой в двух с половиной метрах? Кто дотянется?
— Может просто специально спилили промежуточные? — предположила Наташа.
— Может и так, — раздался голос Кощея из лифтовой шахты, — но нам от этого не легче. Короче кабина наверх уже не пойдёт, просьба всех освободить вагоны.
— Подожди! — Мамонта пронзила мысль. — Как же они тогда тела сюда притащили? Форзи же сами пользуются телами людей, не спускали же они их по шахте?
— Отвезли на лифте, а потом вылезли через этот люк, в котором торчит Валера и поднялись, срезая за собой скобы. Где-то на самом верху они отрезали тросы, — нарисовала возможный сценарий Соня. — Заходите все в кабину, есть одна мысль, хочу проверить, — Соня подтолкнула Женьку к лифту.
Когда все набились в кабину лифта, Соня подняла вверх руки и через открытый люк лифта выстрелили два толстых жгута. Где они там закрепились, Мамонт не увидал, зато Соня с усилием сократила их, и кабина стронулась с места подтянувшись на жгутах. И только тогда Мамонта увидел, что девушка пробила ещё одной парой жгутов под ногами металлический пол и обхватила ими кабину снизу. Соня начала ритмично сокращать щупальца, по очереди перехватывая ими внутри лифтовой шахты. Мамонт не заметил особенного напряжения на лице девушки, когда она поднимала кабину с почти двумя десятками человек. С ними отправилась ещё Надя в качестве проводника. Лора снабдила её такой же бронёй и выдала оружие, тоненькую серебристую змейку, обвивающую запястье. Тем не менее она могла генерировать тот самый луч мощной микроволновой энергии поджигающий Форзи.
— Нам надо добраться до двадцатого этажа и пересесть на второй лифт. Не думаю, что они и его обрушили, тем самым отрезав себя от складов и огорода, — предположила Надя.
— Огорода? — живо заинтересовался товарищ Иванов. — И семена у вас есть?
— Разумеется. Или вы думаете мы из воздуха сеем? — усмехнулась Надя. — Бункеры под завязку набиты всем необходимым. Мало того здесь есть закладки на все случаи жизни. Послевоенной жизни. Ведь радиация когда-то спадёт и человечеству понадобятся машины. В основном они все на аккумуляторах, но есть и бензиновые, дизельные. А также огромные запасы топлива. В главных бункерах имеются исполинские ангары в которых чего только нет. Там даже карьерные самосвалы стоят. Вездеходы, грузовики, гражданские машины. У нас разборная гидроэлектростанция также есть, то есть турбины конечно же. Стройматериалов запасли в избытке. Не знаю когда, но по задумке весь миллион отсидевшийся в подземном городе должен в конце концов вылезти наружу и начать возрождать жизнь на планете!
— Боже, какая нелепица! — закатила глаза Наташа. — Какие мы всё же тупые! Тупее людей нет никого на планете. Строим ракеты, затем убежища, затем, чтобы выбраться на поверхность среди ядерного пепла и «начать» всё заново! Не проще ли было не доводить до всего этого? Даже Форзи так обгадились.
— Глубокомысленно. Спросим у Ягодкина, когда до него доберёмся, — засмеялась Надя.
— От вашего Ягодкина только оболочка осталась, — проворчал Кощей. — Чего её спрашивать.
— Вообще вопрос очень интересный, — согласился Сиплый. — Не можем мы спокойно жить. Надо сперва уничтожить всё вокруг себя, чтобы потом начать «возрождать». Как там в песне той? Весь мир насилия мы разрушим до основания, а затем мы новый мир построим. По-моему, верх безумия. Всех, кто пел такое сразу надо было к стенке ставить. Из чего строить собрались, если всё разрушили? Какая гарантия, что новый мир будет лучше? Царя грохнули, затем вот… Мир они собрались строить, уроды криворукие.
— Сперва французы спели, затем еврей адаптировал для наших, — ответила Наташа. — Сами то они планировали отсидеться в стороне, пока все остальные будут рвать друг дружку в лоскуты. Не получилось, здесь уж подключилось божественное провидение с непревзойдённым чувством юмора. Короче, доигрались все. Авторы, композиторы и сами исполнители. Те, кто остался сидят под землёй и стирают зубы от злобы на всех, но заметьте не на самих себя.
— Себя самого любой человек, если и обвинит, то только в самом последнем случае, когда припрут к стенке. До этого момент он чист аки агнец, — кивнула Соня. — Как узнать на каком мы этаже, а то я слегка устала вас тащить. Надь? Спели бы что ли интернационал, тогда мне бы легче стало.
— Сонечка, не шути так. Хватит уже. Кстати, Надя, а разборной ядерной ракеты у вас не завалялось? — шутя спросил Сиплый.
— Вроде есть. Припасли для американцев, если те ещё будут залупаться. Мёртвая рука, слышал?
— Что-то такое, — неопределённо покрутил кистью руки Сиплой.
— Так вот, она должна запустить последнюю волну ракет…
— Вообще-то это гарантированный последний поцелуй, на случай если обычные приказы на пуск ракет не пройдут. Вдруг по каким-либо причинам с нашей территории не взлетели бы ракеты, — перебил её Мамонт. — Система автоматическая и она не сработала.
— Вы уверены? — удивилась Надя.
— Мы с ним сидели в командном центре РВСН на момент начала всей заварухи, — вставила Наташа. — Ни о какой Мёртвой руке речи не шло. Всё ушло в воздух штатно.
— Я слышал, что Мёртвая рука, это ещё одна волна ракет, оставленная на крайний случай, она ещё не вступила в игру, — предположил товарищ Иванов.
— Ты хочешь сказать, что ещё не все ракеты взорвались? — испугалась Женька.
— Скорее всего это миф. Лично я точно не знаю о наличии такой системы, — признался Мамонт, — всё на уровне слухов. Тем более сейчас, когда миры сместились.
— Так на каком мы этаже? — воскликнула Соня. — Я вот сейчас отпущу свою руки и будет вам всем Мёртвая рука.
— Мы на… восемнадцатом, — Надя уставилась в щель кабины и увидела номер, намалёванный на стене лифтовой шахты.
— Два этажа я еще выдержу, но не больше, — тяжело дыша призналась Соня. — Думала будет легче.
— Терпи! Назад по Рубинам пойдём.
Через пять минут кабина поравнялась со знакомым местом, где шёл бой. Заградительные стенки лифта были распахнуты и люди не сговариваясь начали освобождать кабину. Последней вышла сама Соня и резко выдернула свои жгуты. Кабина лифта на мгновение зависла, а затем с жутким грохотом полетела вниз. Сам этаж остался точно таким же, каким мы его покинули вчера. Никто убирать здесь не собирался. Два раздавленных робота с вывернутыми наизнанку механизмами. Три огромных скафандра непривычной формы с шарообразными сочленениями и различными повреждениями. От них исходил сладковатый запах трупов. Не удивительно они уже начали разлагаться внутри этих ходячих гробов, на этаже было жарко и тем более в скафандре. Возможно, с телами операторов скафандров сдохли и сами Форзи, ведь вылезти они оттуда не могли.
Пройдя до конца коридора и не найдя никого живого, Мамонт приложил трофейный медальон-ключ к пластине вызова служебного лифта. Где-то высоко вверху загудели электродвигатели опуская кабину.
— Надя, на каком этаже нам лучше выйти, но так, чтобы не вляпаться сразу в перестрелку? — спросил Мамонт.
— Я один раз была на восьмидесятом этаже. Я уже рассказывала, как Ягодкин, по сути, агитировал меня в свой гарем. Мне кажется, он тогда ещё был человеком, во всяком случае его интересовали женщины. Было это два с небольшим месяца назад. Я отказалась, и получила почётную обязанность убирать за всеми дерьмо. Иными словами, он произвёл меня в уборщицы. Само же руководство жило тогда на десяток этажей выше. Если мы сможем выйти на восьмидесятом, то будет прекрасно. Дальше кстати можно подниматься по лестнице, необязательно на лифте.
Раздался звук прибытия кабины и створки лифтовой шахты разошлись в стороны пропуская всех внутрь. Мамонт немного нервничал, не любил он таких вот закрытых пространств. Ведь только что, все они видели, как кабина ухнула вниз с двадцатого этажа и наверняка превратилась в лепёшку. Что останется от них, упади они с восьмидесятого этажа, он даже представлять не хотел. Лететь вниз почти три километра. Наконец все зашли в лифт, и Мамонт, выбрав нужный этаж нажал кнопку. На этом лифте нельзя было подняться выше девяносто пятого, всего этажей насчитывалось сто один. Сто первый это уже поверхность. Технический этаж, напичканный приборами и воздухозаборниками. Через него также можно было выбраться на улицу.
