— Нет. Я хочу знать. Откуда молоко? — Мамонту стало жалко Наташу, она находилась в миллиметре от помешательства.

— Ну там это, одна гномиха грудью свою обезьяну кормила. Помнишь страшная такая в платке всё ходила? — напомнила Женька. — Так вот она сцеживала, мартышка её все не могла выпить. Я случайно увидела.

— Фу, чёрт. Я думала это Ряху доили, — буркнула Кроха. Наташа позеленела и пулей выскочила из купола.

— Отлично у нас вечерок начинается, — потёр руки Матвей Ильич. — А вы знаете, как испанские доны обедали? Они очень плотно обедали, потом брали гусиное перо и…

— Молчи! Я убью тебя! — вцепился в него товарищ Иванов.

— Это такой зашквар, — в Куполе появилась Наташа. — Кому рассказать, чем я здесь занимаюсь.

— Милая, тебя не затруднить выкинуть грибочки. Кстати, там и синие есть, — Мамонт сунул тряпицу с грибами в руки Наташи. Она опять позеленела и выкинула свёрток вон из Купола.

— Теперь можно и пожрать!

Движение продолжили только когда забрезжил рассвет, и люди рассмотрели два вожделенных пика. Горы казались огромными и чем ближе группа подходила к ним, тем они ещё больше вырастали. По самым скромным оценкам вершины достигали десяти километров. Мамонт понимал, что такое вряд ли возможно на Земле, но родная планета настолько изменилась, что теперь возможно всё. Сами вершины терялись в облаках, они постоянно прятались от взглядов в снежном буране, бушевавшем на недосягаемой высоте. Собственно, никто и не собирался лезть наверх прекрасно понимая, что это невозможно. Как выяснилось, среди собравшихся альпинистов не имелось и выше всех забирался Матвей Ильич на гору Ай-Петри в Крыму. Что-то около полутора тысячи метров над уровнем моря. Причём забирался он, сидя на месте пассажира в автомобиле.

— Надо быстрее идти, — сетовал агроном Иванов, — до заката осталось два часа, а мы прошли всего пять километров. Эдак так три дня ползти будем!

Передвигаться было чрезвычайно трудно, снег местами доходил до метровых глубин, в которые проваливались люди по пояс. Благо все обвязались верёвками принесёнными гномами вместе с одеждой. Продвижение давалось с большим трудом, здесь бы очень помогли широкие лыжи, но их людям не выдали. Гномы как бы издевались, хотя сами пользовались широкими снегоступами.

— Дядя, а я разве забыла тебе сказать? — Кроха удивилась самой себе. — Наш артефакт указывает точно на ту гору. Посмотри!

Девушка положила диск Купола с неизвестными письменами себе на ладонь, и внутренняя часть его слегка повернулась левее. На диске была нанесена риска, и пиктограмма в виде двух треугольников точно указывала на две вершины.

— Смотри ещё! — она повернулась спиной к горам, и диск переместился на сто восемьдесят градусов.

— Компас! — одновременно сказали Мамонт и Матвей Ильич.

— Чего же ты молчала? — строго спросила её Наташа. — Мы торчим в Куполе, вдыхаем этот божественный аромат носков и прочего, когда давно уже могли добраться до места!

— Я сама поняла десять минут назад, когда Купол снимала, так что не трынди, дылда, — огрызнулась Кроха.

— Слышь, колхозница…, — Наташа мигом завелась, уперев руки в бока.

— Ну-ка пошла вперёд! — Мамонт отвесил хороший шлепок по заднице Наташе, и та ускорила шаг. Женька выглядела свежей, о Резвом она постаралась забыть как можно быстрее и теперь флиртовала с одним из спасённых у паука. Впрочем, их осталось только трое. Колян получивший кличку Пропеллер, за то, что никак не мог остановиться. Вторым шёл Филин, постоянно принюхиваясь как собака и держал нос по ветру. И третий, молодой парень, Мамонт даже не успел с ним познакомиться. Он мило беседовал с Женькой, и она даже рассмеялась над его шуткой. Наташа украдкой показала Мамонту кулак, мол, не встревай, пусть девушка налаживает личную жизнь. Мамонт флегматично пожал плечами кутаясь в тонкое пальто. Свой толстый свитер он отдал жене, а сверху ещё пристроил ей брезентовую штормовку. Самое то от постоянного пронизывающего ветра. Женщинам надо находиться в тепле, это он точно знал.

Матвей Ильич и товарищ Иванов мило беседовали. Ильич знал очень много историй о сидельцах, он их подчерпнул во время срока и почти все запомнил. Агроном Иванов же очень интересовался тюремным фольклором и внимательно слушал старика. Кощей смотрел себе под ноги, Наташа и Кроха вяло ругались, выдумывая всё новые и новые ругательства. Наиболее безобидные звучали как овца косорылая или лошадь печальная. Кроха пыталась набраться городской «мудрости» от крутой москвички. Наташа же пыталась ей втолковать, что той жизни больше не вернуть, но всё же охотно делилась сплетнями и рассказами о загранице. И никаких-нибудь странах Варшавского договора, типа Польши или Болгарии, а о самых что ни на есть ядрёных. Италия, ФРГ, Англия и даже США. Кроха слушала с открытым ртом о том, что наливают в тамошних барах, в чём ходят девицы и на чём катаются толстосумы.

Один Мамонт зыркал по сторонам, сверяясь иногда с показаниями Купола. Как компас он работал у всех. Трансформировать его вместе с Батарейкой в полноценное жилище тоже получалось, но только у тех, кто трижды попадал под белую аномалию. Мамонт также заметил такую интересную вещь. Человек попавший три и больше раз под влияние аномалии получал возможность развиваться самостоятельно. Его владение умением росло от стресса к стрессу. И кстати ощутимо возросло после столкновением с йети. Сильный противник придавал значительное ускорение развитию умения, если конечно реципиент выживал после встречи с монстром. Мамонт тоже отвлёкся от мониторинга окружающей действительности, пытаясь, вспомнить, где он уже видел подобные символы и пиктограммы, изображённые на металлическом диске. И тут случилось страшное.

Каким-то седьмым чувством он ощутил опасность. Быстро оглянувшись, он ничего не заметил, но ощущение надвигающейся беды только возросло. И тогда Мамонт поднял глаза в небо. Солнце минут десять назад закатилось за горизонт, но ещё стояли сумерки. Именно это обстоятельство и спасло Женьку. Летающие крокодилы, которых добрые люди прозвали горгульями падали с высоты на отставшую парочку. Женьку и того парня. Выставив вперёд свои кошмарные лапы с длинными когтями и крыльями размахом как у легкомоторного самолёта, они целили на мило беседующих молодых людей.

— Воздух! — только и успел выкрикнуть Мамонт. Реакция остальных расстроила его. Первой упала в снег Кроха и Наташа. Они уже не ждали милостей от нового мира. Кощей чуть погодя. Ильич и Иванов вообще никак не отреагировали. Колян припустил вперёд. Филин просто присел. А вот Женьку и её предмету флирта не повезло. Горгулья вцепилась Женьку в спину, из её телогрейки полетел пух в разные стороны, а сама девушка громко закричала. Мамонт изначально решил, что она испугалась, но дело было в другом. Длинные когти пробили насквозь народную повседневную одежду строителя коммунизма и глубоко вошли в тело. Подцепив Женьку за рёбра, крокодил, тяжело хлопая крыльями начал подниматься в небо с добычей. Мамонт как смог, помог, но в итоге промазал. Призрачный голубой снаряд пролетел мимо. Наташа уже не доставала, когда поняла в чём дело. Оставался только товарищ Иванов, но с такого расстояния, он мог спалить их обоих. Помогла сама себе Женька и не видя кто вцепился ей в спину произвела выстрел гравитационной кляксы. И тут же полетела вниз. Ей повезло и она, упав с высоты метров шестидесяти. По всему Женька должна была разбиться, но угодила в глубокую яму, заметённую снегом. Она и смягчил её падение.

Второй крокодил улетел невредимым зажав в своих кошмарных лапах молодого парня. Мамонт, да и все остальные видели, как он поник головой, с его рук и ног обильно лилась кровь. Видимо чудовище пробило артерию и потеряв много крови парень уже не сопротивлялся и наверняка вообще потерял сознание. Все бросились к Женьке раскапывать её. Очень быстро вытащили девушку из ямы. Рядом кстати воткнулось в снег своим безобразным клювом отрезанная голова горгульи. А вот нижние лапы так и остались торчать из спины Женьки пробив телогрейку. Кощей осторожно разрезал тоненькую парадно-выходную телогрейку, и все увидели ужасную картину. Одна Кроха отреагировала адекватно. Выхватив у Мамонта Купол, она положила его на Батарейку тем самым поднимая защитное поле.