В темноте пещеры, освещаемой севшими фонарями, мелькали тени, но кто смог уйти точно, Мамонт не знал. То, что Наташа рядом он осознавал чётко и почти всю дорогу тащил её за собой.

— Я, — прохрипел кто-то.

— Головка от патефона, — сплюнул, обозлившись Мамонт. — Кто ты, называйтесь полными именами или хотя бы кличками. Не видно же ничего.

— Я, Кощей. Серёга, совсем уже не узнаёшь никого? — обидчиво произнёс из темноты фельдшер.

— И я! — звонко отозвалась Кроха.

— Мелкая, сказали же. Кроха, короче это, — в тон мне произнесла Наташа. — Меня то ты, надеюсь ещё помнишь, милый? Я твоя жена, кто же тебя будет пилить?

— Тебя помню, — признался Мамонт. — Кто-то ещё? Иванова вроде слышал.

— Тут я. Иванов, агроном, который, — долговязый мужик зачем-то поднял руку в темноте. — Сейчас попробую свет дать.

С его руки сорвался крохотный шарик белой шаровой молнии. В пещере заметно посветлело.

— Не бойтесь, ручная молния. Кстати, Серёг, нам эти гондоны наверху умения погасили. Заметил?

— Как? Я в вездеходе сидел. Пытался кого-то оттолкнуть, но ничего не вышло. Я подумал, что артефакты мешают. Уверен, что это они так могут? — это уже серьёзно, подумал Мамонт.

— Теперь не мешают, — засмеялась Кроха. — Артефакты все там остались. Я только успела малую Батарейку забрать и Горчичник. Если у кого-то травмы, то Горчичник подлечит. Где же ты…, куда я сунула Батарейку? А, вот она!

Батарейка добавила света, и пещера показалась людям во всей красе. Высотой она кое-где доходила до полутора метров и Мамонт, равно как и остальные насажали себе шишек. Кроме выше отозвавшихся товарищей на земле сидели Ряха и Труха. А также Резвый в очень плохом состоянии. Его поддерживала Женька. В груди у парня застрял осколок льда, именно таким кидался наездник. С виду лёд, но крепче металла. Резвый получил его в грудь. Валера сразу бросился к нему. Кроха поднесла Горчичник ближе.

— Очень плохая рана, — покачал головой Матвей Ильич. Он нам встретился в одном из рейдов в Волоколамск.

— Вы врач? — заинтересовано спросил Валера.

— В какой-то мере. Будучи в одном лагере на Усть-Илимском тракте, помогал при медсанчасти.

— Сидел? — быстро спросил Мамонт.

— Волею судеб. Дали двенадцать лет строгача, — отрешенно улыбнулся Матвей Ильич. — За дело.

— Первый раз вижу, чтобы кто-то признался, что сидит за дело, — удивилась Кроха. — Что не зек, то чист аки ангел.

— Я и не отрицаю. Достал меня сосед своими вечными пьянками, — хихикнул Матвей Ильич.

— Расчленили, любезнейший? — понимающе спросил Валера. У него перед избушкой каждый день такие персонажи сидели.

— Отнюдь, что я зверь. От лифтовой шахты взял 380 вольт и подвёл к его дверной ручке. Он, понимаете ли, всегда в невменяемом состоянии перемещался и пока вставит в ключ в замок держится за ручку. Иногда этот процесс занимал у него несколько минут. Он ронял ключи, матерился, орал и пел песни. Обычно приходил не один, а с собутыльниками. Попав в квартиру, они сразу включали магнитофон на полную катушку, и вакханалия продолжалась. В любое время суток. Милиция приезжала, журила и тут же уезжали. Через десять минут всё по новой.

— И как? Подействовало?

— О, ещё как! Я ещё разлил воды на площадке для полного удовлетворения. Короче он, как всегда, пришёл не один. Я как раз вёл наблюдение через глазок и всё прекрасно видел. Трясло их троих пару минут, пока они не рухнули. Смешно было смотреть как они дёргаются, но так надоесть соседям нужен талант. Поэтому никакого сожаления я не почувствовал. Сердце остановилось у всех. Кто-то вызвал милицию. Приехал тот же наряд, что и всегда. И попал точно так же. Поделом им. Пока догадались в чём дело сгорел ещё один оперуполномоченный. Старушка соседка молча указала на мою квартиру. Одним словом, полетел я в колонию белым лебедем. Поначалу прокурор требовал высшую меру социальной справедливости. Мол, трёх сотрудников поджарил с помощью общественной электроэнергии. Мало того что задерживает оплату третий месяц, так он вот ещё чего учудил, подлец! Можно подумать, если я их в своей духовке зажарил кому-то было бы легче. Адвокат сумел скостить срок, и я отделался двенадцати годами. Милиционеров признали как несчастный случай и несоблюдение техники безопасности на рабочем месте, короче, под ноги надо смотреть.

— Если бы сразу разобрались и отправили соседа на сто первый километр, глядишь и живы бы остались, — нравоучительно ответила Женька.

— Вот-вот! Ну всё ожил! — Кощей стёр пот со лба вытащив почти прозрачный кусок «льда». — Осколок упёрся в ребро. Повезло, если бы дальше прошёл, мог и до сердца достать. Вы поглядите только на это!

Он протянул Мамонту обломок формой похожий на лепесток, только почти прозрачный и с голубыми прожилками. Лейтенант покрутил его в руках и попробовал царапнуть им деревянный приклад автомата. К большому удивлению, лепесток срезал кусок прочной берёзы как масло.

— Хрена себе, — покачал головой Мамонт. — К нему рукоять приделать и получится очень острый нож. И ножны нужны… металлические, а то так себе что-нибудь отхватишь.

— В кармане только не таскай, — подсказала Наташа. — Так чего, Женька, твой то получается, симулирует?

— Он крови много потерял, — ответил за неё Валера. — Ему бы минут десять под Горчичником полежать.

— Погони вроде нет, — прислушался Мамонт. — Пускай пока в себя приходит, а мы решим, что дальше делать.

— Грибочков? — предложила Труха. Наташа успела затолкать парочку гномов в вездеход, а то бы также все погибли, как и остальные гномы.

— Только и остаётся. Жалко продуктов мы с собой не прихватили, — кивнула Наташа.

— Почему же, я пару банок тушёнки захватила, — Кроха полезла в свою объемистую сумку.

— Мужики пока на грибах. Резвому и женщинам тушёнку, — распорядился Мамонт.

— Грибочков у нас много, выживем, — успокоил Ряха.

— Куда дальше? — этот вопрос похоже интересовал всех. Иванов обвёл всех взглядом.

— Ряха, ты говорил, что где-то есть кузнецы, помнишь? — спросил Мамонт.

— И люди там были. От Волоколамска туда дальше, может и пронесёт их. Нам же к ним по пещере топать километров сорок, — прокряхтел Ряха.

— Помнится ты говорил, что здесь всё заминировано, — ехидно спросила его Кроха.

— Так и было, — почесался Ряха. Из густой шерсти на нас сверкнули два глаза. — Ты видела трупы в начале пути?

— Что-то такое было, но я не поняла откуда. В суматохе бежали.

— Дык, они все на минах и подорвались. Их всех в мясо порвало. Там все, кто сразу побежал, — объяснил Иванов. — Я видел, как в провал нырнуло человек пятьдесят. Мы тогда ещё вовсю отстреливались. Надеялись отбиться.

— Вообще без вариантов, — тихо сказала Наташа. — Вы потише орите всё-таки, а то накличете погоню.

— Извини, понял, — кивнул Иванов.

— Жалко рацию не успел забрать, — вздохнул Матвей Ильич.

— Радуйся, что сам ноги унёс, дедуля, — подмигнула ему Женька, пришедшая в себя после того, как выяснилось, что с Резвым не всё так плохо.

— Жратвы нет, рации нет. Из артефактов только Батарейка и Горчичник, — загибал пальцы Мамонт.

— Грибочки есть, — проскрипела Труха.

— Умения начали работать, — поддакнул Иванов.

— И мы пока ещё живы! — напомнила Кроха.

— Ключевое слово «пока», — скептически произнесла Наташа. — Знали бы вы, как мне всё это надоело. Мамонт, сволочь, скажи мне, ну зачем я приехала тогда к вам в бункер? На хрена мне это интервью далось?

— Тогда бы ты…

— Да. Сдохла быстро и без мучений, — Наташа сидела со злым лицом. Не прошло и десяти секунд как у неё из глаз брызнули слёзы.

— Натаха, ты что. Всё будет хорошо, — Сергей попытался её успокоить, но девушка рыдала. Сейчас, когда опасность отступила, горячка боя сошла на нет, её проняло. Наташа вообще очень эмоциональная девушка и даже не пробовала сдержать нахлынувшие на неё чувства.

— Пристрели меня, Мамонт! Не могу я сама наложить на себя руки, — прошептала она.