— Значит, мы пустим датский флот на дно, — равнодушно отрезал северянин, выпрямляясь. — Левиафан вырос из коротких штанишек. Мы боле не ватага пиратов, совершающих набеги и скрывающихся в тумане. Мы — государство. И мы идем захватывать территории. Навсегда.

Крид повернулся к своим верным псам, и его глас, исполненный ледяной решимости, заполнил гулкую залу, перекрывая шум разбушевавшегося за окном ливня.

— Торстейн. Выворачивай казну. Мне нужно столько пороха, сколько смогут произвести мануфактуры Бристоля за месяц. Закажи у Готье новые осадные мортиры, способные пробить любую островную кладку.

— Будет исполнено, вождь! Ни медяка не утаю ради такого дела! — радостно рявкнул казначей, захлопывая гроссбух.

— Хальвдан. Готовь тяжелую морскую пехоту и драгунов Клиффорда. Мы высаживаемся не ради грабежа. Мы высаживаемся ради тотального уничтожения любой власти на Готланде, кроме нашей.

Исландец плотоядно ухмыльнулся, залпом допивая эль и с грохотом швыряя пустую кружку на стол.

— Попляшут ганзейцы на моих топорах, капитан! — прорычал берсерк.

— А ты, неаполитанец, — вожак вперил немигающий взор в разведчика, — шли своих птичек на Восток. Мне нужно знать расписание их торговых конвоев, слабости в стенах Висбю и имена тех бюргеров, коих можно купить до начала штурма.

Тени Ганзейского союза, веками незримо правившие Севером с помощью золота и интриг, еще не ведали, что их судьба уже предрешена в холодной, сырой зале лондонской цитадели. Виктор Крид перевернул страницу истории. Отныне Черный Флот не довольствовался объедками и набегами. Республика готовилась обрушить всю мощь своего индустриального безумия на самое сердце балтийской торговли. Океанский хищник изготовился к прыжку, и горе тому, кто осмелится встать на пути его чугунных клыков.

Свинцовые, беспокойные валы Северного моря сменились холодной, зеленоватой гладью Балтики, когда исполинская армада Либерталии вошла в узкое горло пролива Зунд. Веками сия водная артерия служила золотой жилой для датских королей, кои воздвигли на берегах мрачные каменные бастионы и взимали непомерную пошлину с каждого купеческого нефа, дерзнувшего пересечь границу их владений.

Над гордой крепостью Хельсингборг, ощетинившейся старыми, малокалиберными пушками и требушетами, хлопал на пронизывающем ветру стяг с белым крестом. Узрев на горизонте лес черных мачт, датский гарнизон спешно выслал навстречу армаде быстроходную галеру.

На носу суденышка, гордо выпятив грудь, закованную в парадную кирасу, стоял королевский мытарь. Поравнявшись с флагманским «Левиафаном», датчанин приложил ко рту медный рупор.

— Именем Его Величества короля Дании! — надрывно завопил мытарь, тщетно пытаясь перекричать скрип снастей исполинского когга. — Спустить паруса и бросить якоря! Готовьте серебро для Зундской пошлины, чужаки! По два талера с каждой мачты и десятую часть от груза!

На шканцах «Левиафана» повисла звенящая, недоверчивая тишина, коя спустя мгновение взорвалась громовым, раскатистым хохотом.

Хальвдан смеялся так, что у него на глазах выступили слезы. Исландец хлопал себя пудовыми ладонями по ляжкам, едва не падая на палубу.

— Ты токмо послушай этого шута, капитан! — выдавил из себя рулевой, утирая рыжую бороду. — Он с нас серебро трясет! С нас! Да мы всю Францию до исподнего раздела, а этот петух ощипанный нам свои правила диктует!

Торстейн, чья скаредность была притчей во языцех, возмущенно побагровел, перегнувшись через фальшборт.

— Пошлину⁈ Ему⁈ — истошно взвизгнул бывший послушник, потрясая кулаком. — Да я удавлюсь собственным поясом, нежели отдам хоть один медяк этим селедочникам! Вождь, дозволь я самолично швырну в него ядром!

Виктор Крид, не проронив ни звука, медленно подошел к краю шканцев. Взор завоевателя, холодный аки айсберг, опустился на суетящегося внизу мытаря. Датчанин, узрев сияющие синие очи северного демона, внезапно поперхнулся своими угрозами, почувствовав, как ледяной пот струится по спине под теплой кирасой.

— Республика не платит за право плыть там, где ей заблагорассудится, — глас владыки Левиафана не был громок, но он резал слух вернее отточенной бритвы. — Передай своему королю, что отныне ворота Балтики сорваны с петель.

Предводитель небрежно опустил десницу.

Датская галера даже не успела развернуться. Три тяжелые португальские бомбарды на нижней палубе «Левиафана» рявкнули коротким, сухим залпом. Чугунные сферы весом с доброго поросенка прошили хлипкие борта суденышка насквозь, обратив гордого мытаря и его гребцов в облако кровавых брызг и летящих щепок.

— А теперь, — невозмутимо продолжил Крид, словно токмо что прихлопнул надоедливую муху, — разнесите их чертову заставу. Мне не нужны свидетели нашего триумфа за спиной.

Сотни коггов, выстроившись в идеальную кильватерную колонну, развернулись лагом к датским берегам. Залп тысяч орудий сотряс небеса, затмив солнце густым пороховым дымом. Каменные стены Хельсингборга, веками внушавшие трепет купцам, были сметены с лица земли за жалкие четверть часа. Гордость датской короны обратилась в пылающий щебень.

Черный Флот, даже не сбавив хода, триумфально вошел в воды Балтики, оставляя за собой лишь руины и ужас.

На третий день пути, когда холодный туман, клубящийся над зеленоватыми водами, начал рассеиваться, взорам захватчиков предстала цель их великого похода.

Остров Готланд вырастал из моря, аки исполинский каменный щит. А на его западном берегу, опоясанный высочайшими, сложенными из серого известняка стенами, гордо возвышался град Висбю.

Сотни островерхих башен хищно вонзались в хмурое небо. В порту, защищенном мощными волнорезами, теснились десятки пузатых ганзейских нефов, чьи трюмы ломились от новгородского воска, шведского железа и драгоценной пушнины. Висбю был не просто городом — сие был пульсирующий, заплывший золотым жиром мозг всего северного торгового мира.

И днесь этот мозг лихорадочно соображал, как избежать неминуемой смерти.

Внутри городских стен царила организованная, щедро оплаченная серебром паника. Местные бюргеры, облаченные в подбитые соболем куртки, суетливо бегали по крепостным стенам, руководя расстановкой тяжелых арбалетов. На площадях суровые немецкие капитаны выстраивали свои отряды — тысячи наемных ландскнехтов. Сии псы войны, бряцая двуручными фламбергами и щеголяя пышными, разрезанными рукавами, угрюмо взирали на чернеющий горизонт. Ганза не пожалела золота, скупив все доступные клинки в округе.

— Ты токмо погляди на эти стены, капитан, — с невольным уважением протянул Сильвио, рассматривая укрепления Висбю в подзорную трубу. — Кладка в три человеческих роста. Башни стоят так плотно, что перекрывают друг друга перекрестным огнем. Взять сей град с наскока, как мы то делали во Франции, не выйдет.

Крид забрал у лазутчика трубу и прильнул к окуляру.

— С наскока берут токмо девок в портовых тавернах, неаполитанец, — сухо парировал северянин. — Висбю — это не просто крепость. Это сейф. А сейфы надлежит вскрывать вдумчиво, не повредив содержимое.

Завоеватель опустил трубу и обернулся к замершим в ожидании полководцам.

— Клиффорд! — голос вожака хлестнул аки бич. — Бери свои маневренные эскадры и блокируй порт. Ни одна лодка, ни одна просмоленная бочка не должна покинуть гавань! Топи всё, что попытается прорваться.

— Будет исполнено, — генерал сухо кивнул, уже прикидывая в уме векторы обстрела.

— Мастер Готье, — Крид перевел тяжелый взор на фламандского инженера, чей камзол был вечно перепачкан сажей. — Готовь свои осадные мортиры к высадке. Найди слепую зону за пределами их стрелкового боя и возводи земляные редуты. Мы будем крошить их стены методично, камень за камнем.

— Хальвдан, Торстейн, — предводитель обвел глазами своих самых давних и верных соратников. — Пехота высаживается на северном пляже, вне досягаемости городских катапульт. Возьмите остров в стальное кольцо. Сожгите предместья, лишите их фуража и пресной воды. Закупорьте их в этой каменной банке так плотно, чтобы даже крыса не смогла проскользнуть наружу.