— Привет. Были вчера в райкоме, — негромко начал я, чтобы не злить библиотекаршу. — Удалось переговорить со Светланой Андреевной. С глазу на глаз.

Зоя замерла, отложив ручку. Её брови поползли вверх.

— Ты серьёзно? — не поверила она. — И как она тебе?

— Хваткая дамочка. Игорь ей со своими лозунгами — как кость в горле. В общем, расклад такой: она дала мне полный карт-бланш на проведение концерта к Великому Октябрю. Сказала, что если организую всё на уровне, то в долгу не останется.

Я подался чуть вперед, понизив голос до заговорщицкого шепота:

— Зой, я в этой вашей «самодеятельности» понимаю как свинья в апельсинах. Мне нужно, чтобы ты помогла с идеями и, главное, с кадрами. Кто в школе действительно может выдать результат, а не просто рот для галочки открывать? Нам нужно представление, которое всех по-настоящему зацепит. Чтобы пахло не нафталином, а энергией.

Зоя молчала пару секунд, задумчиво покусывая колпачок ручки, а потом в её глазах зажглись те самые искорки, на которые я и рассчитывал.

— Если Никонова дала добро лично тебе, это шанс, Лёшка. Огромный шанс! — Она быстро вырвала чистый лист из тетради. — Значит так. Хор оставим для массовки, сделаем упор на чтецов. Есть у нас парень в девятом «Б», Маяковского рубит так, что окна дрожат. И девочка-скрипачка… Если наложить классику на современные ритмы — это будет бомба.

Она начала быстро набрасывать фамилии и номера классов.

— Я помогу, Алексей. Но учти: Игорь обязательно будет лезть со своими ценными указаниями. Ты сможешь его как-то отодвинуть, чтобы он всё не запорол?

— Зоя, давай договоримся сразу, чтобы потом не было лишних вопросов, — я накрыл её ладонь своей, заставляя отвлечься от газет. — Вся творческая часть на тебе. Я не лезу сам и не позволяю никому мешать процессу. Сценарий, репетиции, таланты — всё на твоё усмотрение. Считай, что ты здесь режиссёр с моим полным кредитом доверия.

Она замерла, вглядываясь в моё лицо и пытаясь понять, где подвох.

— А твоя роль? — вдруг тихо спросила она. — Просто стоять рядом и пожинать лавры перед райкомом?

— Моя роль — быть твоим силовым прикрытием, — я усмехнулся, отодвигая в сторону пыльные подшивки. — Это я беру на себя. Если Игорь или кто-то из его свиты начнёт раздавать «ценные указания» или попытается всунуть в программу унылую лекцию о руководящей роли партии, я их технично приторможу. Да так, что они потом по каждому чиху будут на нас оглядываться. В общем, не дрейфь. Твоя задача — сделать конфетку, а я позабочусь, чтобы тебе не мешали её упаковывать.

Зоя наконец улыбнулась — впервые по-настоящему, без тени иронии.

— По рукам, — кивнула она и протянула мне свою худенькую ладошку. — Если ты обеспечишь мне свободу действий, я тебе такой концерт забабахаю, что все ахнут.

— Договорились, — я пожал её руку, и на этом мы разошлись.

Зоя тут же уткнулась в план мероприятия, и теперь её рука летала по бумаге куда увереннее. Я тихонько прикрыл за собой дверь библиотеки и направился к своему классу, который стоял у кабинета географии в ожидании учителя. Пока поднимался на третий этаж, в голове крутилась одна мысль: Игорь будет раздувать щёки, думая, что он «рулит» процессом, Зоя будет пахать на результат, а я стану тем самым звеном, на котором держится вся эта незамысловатая конструкция.

У кабинета географии уже собрался весь наш класс. Подгадав нужный момент, я сделал знак Ленке и Мишке, отводя их в сторону, к окну, подальше от общего гомона.

— Слушайте, народ, есть дело, — начал я, понизив голос. — Мы тут по комсомольской линии затеваем серьёзное мероприятие к празднику Октября. Но не ту нудятину, к которой все привыкли, а нормальный тематический концерт, с огоньком.

Мишка скептически хмыкнул, поправляя лямку сумки, а Ленка заинтересованно приподняла бровь.

— И что от нас требуется? Опять стенгазету рисовать или лозунги на кумаче писать? — спросила она.

— Нет, — усмехнулся я. — Ничего такого. Всей художественной частью руководит Зоя Мартынюк. Ей нужны толковые ребята, на которых можно положиться. Мишка, ты же в хоре пел — голос у тебя есть, пусть баритон, но это тоже неплохо. Будешь ведущим солистом. А ты, Ленка, играешь на пианино, возьмёшь на себя музыкальное сопровождение.

— Хор? Опять «Взвейтесь кострами» тянуть? — поморщился Мишка, скрестив руки на груди. Его скептический взгляд скользнул по мне.

— Никаких костров, — отрезал я твердо. — Ты помнишь ту песню, что мы пели с тобой в пионерском лагере? Я её на досуге вспомнил… «Прекрасное далёко» называется.

— Конечно, помню, — оживился Мишка, и в его глазах мелькнуло что-то тёплое. — И я помню, ты её как-то под гитару пел на дне рождения, — отозвалась Ленка, чуть наклонив голову и улыбнувшись.

— Так вот, идея такая, — я подался вперёд, чувствуя, как внутри разгорается азарт. — Мелодия — чистый космос, слова пробирают до мурашек. Инна Петровна, что руководит школьным хором, разложит её на голоса, и мы сделаем такой финал концерта, что у райкома и обкома челюсти отвиснут.

Ленка заинтересованно прищурилась. Как музыкант, она сразу почуяла стоящую вещь.

— Говоришь, «Прекрасное далёко»? — переспросила она уже деловито. — Надо будет мелодию вспомнить и в нотную тетрадь записать.

— На перемене в актовом зале за пианино сядешь, — пообещал я. — А Мишка тебе напоет.

Мы зашли в класс. Географ весь урок вещал о полезных ископаемых, но я его слушал вполуха. В голове уже звучала мелодия, и я отчётливо представлял, как под лучами прожекторов наш хор выдаёт этот номер. Свет софитов, сосредоточенные лица ребят, чистый звук, заполняющий зал… Это будет не просто концерт, а настоящая заявка на будущее — и для меня, для Зои, да и своих друзей я тоже не обижу.

Как только прозвенел звонок, я не пошёл в столовую вместе со всеми, а направился прямиком в кабинет директора. Нужно было выбить ключи от актового зала для репетиции.

Директор, Вера Павловна, поначалу пошла в отказ. Она поправила очки и строго посмотрела на меня поверх газеты «Правда»:

— Гаранин, зал закрыт, там только вчера полы помыли. И вообще, у вас уроки. Какие ещё репетиции?

— Вера Павловна, — я включил «официальный тон», — это не моя личная прихоть. Наша комсомольская ячейка готовит торжественный концерт к годовщине Великого Октября. Мероприятие согласовано с райкомом, а курирует нас лично Светлана Андреевна Никонова.

Услышав фамилию Никоновой, директор осеклась. Видимо, связи Светланы Андреевны в обкоме были известны даже в школьных коридорах. Вера Павловна тяжело вздохнула, выдвинула ящик стола и с металлическим звоном положила передо мной связку ключей.

— Только не мусорите там, — погрозила она мне пальцем. — И чтобы всё было чинно‑благородно. Как закончите, сдашь ключи обратно мне. А вечером я лично проверю, чтобы там снова не натоптали.

Мишка с Ленкой уже поджидали меня у дверей зала, переминаясь с ноги на ногу. Я отомкнул дверь и жестом пригласил их внутрь.

— Инструмент в вашем распоряжении.

Я протянул ключи Ленке:

— Как закончите подбирать мотив, отнеси их обратно Вере Павловне. И не сорите тут, а то она мне все уши прожужжала насчёт чистоты в актовом зале. Ребята громко рассмеялись, но заверили меня, что всё будет как надо — в лучшем виде, без сучка без задоринки.

Ленка с Мишкой скрылись в зале, предусмотрительно прикрыв за собой тяжёлую дверь, чтобы любопытные школьники не мешали репетиции. Я же, закинув сумку на плечо, направился в сторону комсомольской комнаты. Нужно было ввести в курс дела нашего «вожака» Игоря — создать видимость, что он по-прежнему всё держит под контролем, а заодно проверить, не начудил ли он чего за утро, пока я занимался реальными делами.

Я толкнул дверь комсомольской комнаты и вошёл без стука. Игорь сидел за столом и с важным видом что-то вписывал в журнал, но, увидев меня, тут же выпрямился.

— Ну что, Игорёк, работа кипит? — спросил я его и небрежно бросил сумку на свободный стул. — А у нас тоже дело движется. Я уже и ключи от актового зала у директора выбил.