— Мне нужен Чан Ан.

— Это я.

— Мы работали с вами по металлу.

— Да, я помню, у нас ещё есть контракты.

— Да, всё так, но я звоню по другому поводу.

— Слушаю вас.

— Давайте так, вам на почту мы направили предложение. Правда, штатного переводчика мы не нашли, поэтому в документе могут быть ошибки. Просим за них простить. Так вот, просим ознакомиться и дать свой ответ. Если что-то непонятно, то звоните на этот номер, попробуем выяснить.

Речь русского на той стороне была отрывистой. Видимо, он не умел формулировать мысли сжато и коротко, а тут из-за нестандартности ситуации приходилось. Он явно чувствовал себя не совсем в своей тарелке.

— Без проблем, — ответил Чан, жалея, что сейчас рядом с ним нет Гису, который не только владел пониманием русского языка, но и разбирался в различных тонкостях, связанных с русской культурой. — Я ознакомлюсь с вашим предложением и перезвоню.

На том конце нейросеть перевела слова Чана на непонятную тарабарщину. И он поймал себя на мысли, что вряд ли когда-нибудь сможет выучить этот странный язык, полный рыкающих и шипящих звуков.

— Мы рады сотрудничать с вами и надеемся на расширение сотрудничества.

На том они и попрощались.

Открыв рабочую почту Чан увидел два документа. Первый был переведён на корейский, но с такими дикими ошибками и порой несуразностями, что парень сначала даже не понял, о чём вообще идёт речь. Причём тут США и что от него вообще хотят.

К счастью, к письму был прикреплён и изначальный документ на русском языке. А вот это уже было отлично. Немного поколдовав с переводом, Чан получил в своё распоряжение довольно удобоваримый перевод предложение, с которым к нему вышли русские.

'Дорогой партнёр Чан Ан!

Обращаемся к вам, как к надёжному и проверенному партнёру. У нас есть к вам новое деловое предложение.

Суть его в следующем: в последнее время рынок металла в мире сильно ужесточился. Чтобы заработать ещё больше, США ввели тарифы на ввоз металлов из многих стран, в том числе и из России. Но не ввели тарифы на ввоз металлов из Кореи. И по нашим данным не введут.

Теперь конкретно к предложению. Мы будем поставлять различные цветные и чёрные металлы конкретно вам Чан Ан, вы будете маркировать его, как корейский и уже со своих баз отправлять в США. При этом покупателей вам искать не нужно. Все договорённости будут на нас.

Вам остаётся лишь принять металл, перемаркировать и отправить дальше. За это мы готовы платить вам пять процентов от общего оборота.

Понимаем, что цифра не кажется большой, но поверьте, при объёмах в несколько сотен тысяч тонн в год, суммы, которые будут оставаться у вас окажутся достаточно внушительными. И всё же значительно меньше тарифов, введённых правительством США.

Если вы согласны и сможете обеспечить необходимые условия, то позвоните нам, и мы обо всём договоримся'.

Конечно, и в этом переводе содержались ошибки. И иногда достаточно забавные. Только вот Чан не обращал на них внимания. У него даже слегка пересохло в горле. Потому что подобные предложения просто так не делаются. Даже один процент от сотни тонн — это уже немало. А пять… Это просто подарок небес.

Чан попытался вернуться к своим делам, но понял, что из-за внутреннего мандража сделать этого не может. Его буквально разрывало от предложения, которое ему сделали. Хотелось поделиться с кем-нибудь. Хотелось скакать от счастья. Хотелось кричать. Но Чан себя сдерживал. Он знал, что подобное чувство эйфории впоследствии чревато дофаминовой ямой.

Он сел в своё рабочее кресло, взял телефон и набрал номер русских.

— Слушаю, — донёсся машинный перевод с той стороны. — Что скажете?

— Я согласен, — без предисловий начал Чан. — Полагаю, что смогу обеспечить необходимую инфраструктуру. Где и когда мы сможем обсудить с вами все условия договора?

— Тут такое дело… — человек, говоривший с той стороны явно замялся. — Понимаю, что это может быть не очень удобно, но так уж сложилось, что вам для заключения договора необходимо прибыть к нам.

— Куда? В Россию?

— Да. К нам на производство. Если согласны, то весь трансфер мы возьмём на себя.

— А когда?

Чан уже стал сомневаться. Ему вдруг показалось, что это не самая хорошая мысль. Если уж они сейчас на созвон не смогли найти переводчика, то…

Он вдруг представил себя посреди снежной пустыни, где его окружали медведи в ушанках и с балалайками наперевес. А полуголый мужик отгонял их банным веником, попутно заливая в себя водку.

Чан знал, что всё это стереотипы о России, но всё равно его передёрнуло.

— Мы готовы подготовить все бумаги через две недели. Но вам лучше будет приехать в пятницу или субботу на следующей неделе, чтобы мы смогли провести все необходимые ритуалы для сделки.

Теперь в воображении Чана пьяный русский бизнесмен охаживал банным веником медведя, который нежился на полке в бане.

— Уф-ф…

— Что-то не так?

— Всё нормально. Давайте согласовывать поездку.

Когда я открыл глаза, выяснилось, что спал я совсем недолго. Не более часа. Но при этом стало неочевидно, разговаривал я с хомяком или мне всё это привиделось. Впрочем, я склонялся к тому, что мы действительно разговаривали. Остался некий осадок, который всегда присутствовал после наших встреч.

Правая рука по-прежнему не двигалась.

И вот это уже действительно было странно. Дело в том, что не было никаких болевых ощущений. Вообще никаких. Руки, словно и не существовало вовсе. Как будто все нервные окончания из неё выжгли в один единственный момент.

Я сел к компьютеру. Нужно было срочно действовать.

Вот интересно, я и раньше действовал. Но при этом я, не торопясь, выстраивал надёжный фундамент для будущего. Да, я креативщик, но при этом терпеть не могу, когда что-то сделано тяп-ляп. А теперь мне приходилось торопиться.

И снова проблемы. Я привык печатать двумя руками, а теперь приходилось довольствоваться одной рукой. Поняв, что это будет слишком долго, я воспользовался голосовым вводом.

Итак, примерный план действий у меня был. Он давно доходил до готовности в моей голове, но теперь разговор с хомяком словно подстегнул работоспособность мозга.

Первым делом я набрал человека, ответственного за создание компьютерной игры.

— Привет, Гису, — сказали мне из трубки, — тыщу лет тебя было не слышно.

— Если что, я не Гису, — ответил я усмехнувшись. — А Чонг Хи.

— Понятно. Топор говорил что-то такое.

— Угу. Как дела с игрой?

— Постепенно загибается, хотя мы постоянно вводим разные новые фичи. Но народопоток сокращается. Думаю, ещё год-полтора и всё, кранты.

— Есть предложение, как это изменить.

— Ну-ну, интересно.

Я сосредоточился, на несколько секунд закрыв глаза. Именно в этот момент я почувствовал болезненную тяжесть в черепе. В районе левого виска.

Интересно, а с чего я решил, что новая реальность может ограничиться только моей правой рукой? А что, если откажет голова? Нет, сейчас об этом думать нельзя! И всё же эта боль была слишком похожа на ту, из другой жизни. Пусть и немного в другом месте.

— Мы должны ввести некоторые дополнения. Во-первых, в ткани самого мира игры должен появиться храм.

— Так-так, я записываю.

— Пусть это будет что-то вроде пирамиды, увенчивать которую будет голова хомяка.

— Хомяка? Может быть что-то более… ну брутальное что ли?

— Нет, именно хомяка. Только давай так, — я даже хохотнул, — пусть эта голова будет внутри колеса.

— Колеса?

— Ну да, колеса для бега хомяков.

— Может, тогда прям увенчаем храм колесом с бегущим в нём хомяком?

— Не, это перебор. За это меня поколотят.

— Кто?

— Не важно, давай дальше. Итак, нужны новые квесты, которые будут приводить к этому храму. И там, возле него, люди пусть просят у хомяка то, что они хотят с некоторыми ограничениями.

— Какими?

— Потом скину. В основном, это не должно касаться благополучия других. То есть можно просить себе всякого. Денег, благополучия, выздоровления и так далее.