Когда Юми вошла в холл клиники, девушка-администратор с улыбкой поклонилась ей и сказала:

— Юми Нам, к вам сейчас спустится врач, ожидайте пожалуйста.

— Хорошо.

Она села и принялась теребить подол юбки. Ничего хорошего подобный подход не сулил. Нет, надо расслабиться и не терять сосредоточения!

Врач вышел буквально через пару минут, поэтому Юми не успела сильно распереживаться. Работник клиники выглядел взволнованным и некоторой степени озадаченным.

— Что-то случилось? — спросила его Юми, вставая, когда он застыл перед ней.

— Определённо, — ответил врач, но увидев, как меняется лицо посетительницы, спохватился и поспешил добавить. — Но ничего страшного. Скорее, удивительно. Понимаете, вчера состояние опухоли в голове вашего отца не вызывало сомнений. Она была громадной и убийственной. Мы ожидали ухудшения ситуации в любую минуту. Однако, к вечеру опухоль внезапно уменьшилась. Мы перепроверили сегодня. И действительно. Она стала меньше. Хоть всё ещё и угрожает жизни вашего отца.

— Ему можно будет помочь? — Юми почувствовала, как где-то глубоко в душе зарождается надежда. — Можно прооперировать?

Но врач задушил эту надежду на корню.

— К сожалению, нет. Опухоль остаётся неоперабельной. Однако, её уменьшение подарило вашему отцу недели, а, может быть, и месяцы жизни. Мы постараемся улучшить качество его жизни за это время.

— А не может она ещё раз так вот уменьшиться? — Юми не хотела сдаваться. — Раз однажды она это сделала, то почему не может дважды?

— К сожалению, такого не бывает. Чудо, если это именно оно, может произойти. Но дважды — вряд ли. Однако, я склоняюсь к тому, что это не чудо, а последствия врачебной ошибки. Точнее, даже аппаратной. Просто размер сначала был слишком преувеличен.

— Но вы же сказали, что тут всё перепроверили, и опухоль была огромной. А затем сама собой уменьшилась.

— Складывается такое впечатление, да, — было видно, что врачу очень неловко за то, что он говорит. — Но я уверен, что этому есть какое-то рациональное объяснение. Возможно, дефект оборудования.

— Который потом сам собою исправился?

— Дополнительная калибровка, — пожал плечами врач. — В любом случае мы сделаем всё, что в наших силах для вашего отца.

— Ясно, будем наблюдать дальше. Я могу его сейчас увидеть?

— Конечно, — медик, наконец, расплылся в улыбке. — Он пришёл в сознание и ждёт вас.

Через несколько минут Юми уже сидела в изголовье кровати, на которой лежал её отец, с подведёнными к телу и голове датчиками. Выглядел он даже отдохнувшим и посвежевшим.

— Видимо мне просто надо было как следует выспаться, — с улыбкой сказал он, встречая дочь. — Чувствую себя лет на десять моложе. Видать, просто загнался работой.

Её предупредили о том, что Ду Бон Нам ничего не знает о диагнозе и пока ему лучше не говорить, чтобы не вызвать ухудшение посредством шока от новости.

— Ты у меня тот ещё трудоголик, — ответила на это Юми и погладила отца по волосам. — Ещё и тревожник порой.

— Я же говорю, меня сильно заботит, кто после меня возглавит мою новостную империю. Тем более, что сейчас появилось несколько сильных конкурентов, которые рады будут меня опрокинуть. А я душой болею за то, что создал.

— Не волнуйся, если ты в какой-то момент не сможешь вести дела, я найду хорошего управленца.

— Чхве Сонъюна, например? — ухмыльнулся Ду Бон Нам.

— Ну он не самый лучший управленец, — пожала плечами Юми. — Но делает серьёзные успехи. Поэтому к тому времени, как таковой может понадобиться, он, может, и дорастёт.

— Тэджин, его отец, звонил мне. Был в ярости. Он-то думал, что это я стою за твоим агентством. А я, как не пытался, не смог ему объяснить, что я на тебя влияния не имею, он не верил. Сказал напоследок лишь то, что я плохой отец, раз меня собственная дочь не слушается.

— Ну его-то сын тоже не образец послушания, — ответила Юми, и оба хохотнули.

— Отец, — внезапно девушка осознала, что не хочет терять появившиеся вдруг месяцы. — А давай, как только тебе станет легче, мы махнём куда-нибудь в отпуск, а? Вдвоём.

Ду Бон приподнялся на локтях и заглянул в глаза дочери.

— Да мне уже легче. Я чувствую себя так, что хоть сейчас на стадион и какую-нибудь дисциплину сдавать.

— Возможно, это обманчивые чувства. Тебе ещё надо побыть под надзором врачей, чтобы удостовериться, что с тобой всё в порядке.

— Раз ты это говоришь, то пусть так и будет, — отец откинулся обратно на подушки. — Мне надо больше доверять тебе.

— Вот и ладненько. А пока пойду заниматься делами.

Юми поправила одеяло, а Ду Бон взял её за руку.

— Иди. Только приходи, как сможешь.

— Обязательно.

В холле, на выходе её снова окликнула девушка-администратор.

— Госпожа Юми Нам, вас ждут в двести четвёртой комнате.

Юми молча развернулась и пошла по лестнице. А в груди появилось неприятное чувство. Некое предчувствие надвигающейся грозы.

Всё тот же неприятный мужчина сидел за столом, но на этот раз он, не мигая смотрел Юми в глаза, а она поняла, что просто не может ни отвести, ни опустить взгляд. Он словно приковал её к себе.

— Что ж, Юми Нам, — проговорил он, по-прежнему не мигая. — Как видите, мы выполняем свои обязательства. И хотим, чтобы вы выполнили свои.

Ок Докчхон сидел возле включенного компьютера и размышлял. За окном уже сгустились сумерки, а слегка прохладный ветерок раздувал шторы, завесившие раскрытое окно.

Докчхон не замечал ничего этого. Он вообще не хотел ничего замечать, но мысли настойчиво крутились в его голове вокруг одних и тех же вещей.

Под его левой рукой лежала повестка в суд. В памяти по кругу звучали слова, сказанные любовью всей жизни: «Я ухожу от тебя, неудачник». А на телефоне до сих пор ещё не было удалено сообщение от бывшего делового партнёра:

«В следующий раз советуйся с юристами, а не доверяй кому попало».

Это он себя назвал «кто попало»? Да они же со старшей школы друг друга знали. А с универских времён уже плотно дружили и вместе начали одно дело. Как так-то?

Впрочем, это всё не имело значения. Лучший друг кинул его, присвоив себе все активы фирмы и свалил вместе с его Докчхона девушкой. Впереди маячило банкротство и беспросветный мрак.

Ок Докчхон повернулся к окну.

— В принципе, — сказал он вслух, практически не замечая этого, — тут двадцать пятый этаж. Я могу закончить всё в любой момент. В любой. Момент.

И каким-то образом эта его мысль вдруг наложилась на все остальные и перекрыла их. Докчхону стало легче. И правда, чего это он? Всё можно закончить прямо сейчас. Так почему бы ещё немного не позаниматься чем-нибудь? А когда всё надоест, выход есть. Он прямо тут.

Мужчина вспомнил, как он открыл окно нараспашку и смотрел вниз. Но тогда ещё было светло, поэтому страшно. Сейчас темно, а освещённые окна можно принять за светлячков в траве. Как в его детстве, когда он ездил в сельскую местность к родственникам.

Возможно ещё понадобится допинг. Он взял бутылку из холодильника и поставил перед собой на стол, после чего рядом поставил пузатую рюмку.

На мониторе компьютера красовались таблицы финансового учёта, ясно говорящие о том, что долги Докчхону придётся платить до конца жизни. Причём, даже если он доживёт до ста пятидесяти лет.

Ну это, конечно, если не произойдёт чудо.

А чуда, разумеется не будет.

Но пока ещё было время. Докчхон взял в руки телефон и увидел уведомление о каком-то новом квесте в игрушке, установленной на его телефон. Он даже улыбнулся.

Было несколько игрушек на этом самом телефоне, купленном уже года три назад. И ни разу за всё это время Ок Докчхон не нашёл времени, чтобы поиграть. Всё его время уходило на построение бизнеса и отношений. А оказалось, что ни то, ни другое того не стоило.

— Надо было играть.

И тут же он вспомнил, с каким брезгливым выражением его девушка однажды сказала про парня, стоящего на светофоре с телефоном в руках.