— Мне нравится, — сказал Герой, вглядываясь в даль.

— Конечно, — на ослиной морде появилась улыбка, — это же твоя фантазия.

Герой изучал свой новый мир. Если бы здесь существовало время, то он измерял бы свои знания днями, неделями, месяцами. Возможно, рано или поздно он бы пришел к выводу, что ему не хватит столетий, чтобы изучить окружившую его стройность. Фантазия не знает границ. Ничему нельзя верить. Даже память играет злые шутки. Жить настоящим, быть творцом мгновения. Ценить то прекрасное, что получаешь сейчас, и не думать о том, что было или будет.

Действительность снова изменилась. Герой бежал по ночным улицам спящего города. Каменная мостовая была усыпана золотыми монетами. Огромный диск застывшей в небе луны прятался за возвышающимся холмом, на вершине которого стоял, громко завывая, волк.

— Пожалуй, нам лучше убраться с этих улиц, — услышал Герой голос длинноухого осла.

Упав на колени, Герой начал спешно собирать золотые монеты. Золото наполняло карманы, заставляя двери трактиров послушно открываться перед ним, заманивая яствами и женщинами.

— Сегодня ночью мы будем гулять, — сказал Герой ослу. — А утром… — он не успел договорить, провалившись под землю.

Открывшийся его взору мир был прекрасен. За свою недолгую жизнь Герой прочитал мало книг, но одну из них он запомнил с детства лучше всего. Дивные нимфы в прозрачных одеждах подняли его. Где-то вдалеке, на залитых ярким светом холмах, светловолосые эльфы пели чудесные песни.

— Эта книга не врала тебе, — сказал Герою следовавший за ним длинноухий осел. — Каждая ее строчка была правдой.

Герой ничего не ответил. Он громко смеялся, радуясь встрече с детской мечтой.

Волк. В его глазах горел огонь. Он преследовал Героя, не позволяя ему насладиться красотой фантазии. Его протяжный вой становился все громче и громче. Иногда Герою начинало казаться, что он чувствует запах шерсти и зловонное дыхание, касающееся его щеки. Волк шел за ним по пятам. Куда бы ни ступила нога Героя, он находил его. Даже прекрасное пение белокурых эльфов стихало, когда волк проходил мимо них.

Мосты иллюзий. Герой возводил их за своей спиной, чтобы путешествовать по берегам фантазии. Его мысль не знала границ. Он построил несчетное количество мостов. Их форма и направления были самыми необычными. Маленькие деревянные. Большие каменные. Натянутые над пропастью канатные. Изогнутые, словно спины многовековых горных хребтов. Разводные. Извивающиеся подобно винтовым лестницам… И каждый из них приводил в свою фантазию. В свой мир, который ждал творца, ждал своего Героя. Но Герой не мог надолго задержаться в этих прекрасных творениях своего сознания. Огромный серый волк шел по его следу. Что за фантазия могла породить такого монстра? Какие мысли могли стать его чревом? Чревом для ребенка, который родившись пожирает свою собственную мать. Пожирает фантазию, давшую ему жизнь.

— Лучше тебе не знать об этом, — говорил Герою длинноухий осел.

Иногда Герой, желая проверить действительную мощь преследовавшего волка, задумывался о том, чтобы испытать его силу на осле. В этом мире лишь осел и волк имеют целостность. Герой понял это после того, как несколько раз попытался натравить на волка огромных тигров и пару злобных гномов. Волк превратил их в пыль. Так что реальными были только трое: осел, волк и Герой.

— Ты не сможешь победить его, — предупредил длинноухий осел, когда Герой готов был перестать бежать.

— Я не собираюсь бегать от него вечно!

— Здесь нет времени, мой Герой. Только дороги. — Он навострил длинные уши. — Боюсь, нам пора отправляться в путь.

Герой не стал спорить. Лишь с грустью посмотрел на место, которое вынужден был покинуть. Чайки, волны, песок, горячее солнце, пальмы, обнаженные женщины — все такое простое, но от этого не менее желанное. Сможет ли он когда-нибудь создать это вновь? Наверное, нет. Герой грустно вздохнул, отправляясь в путь. Ни одна фантазия не может быть отстроена заново. Мечты меняются слишком быстро. Дороги приносят новые иллюзии. А новые иллюзии рождают новые фантазии…

«Если вам нужны космические корабли, пришельцы, нанотехнологии, Бог, дьявол, демоны или вампиры, то возьмите другую книгу, потому что в этой нет ничего: ни фантастики, ни мистики, ни драмы — лишь пустота, густая и искрящаяся в своем совершенстве, абсолютное ничто…» — так начиналась книга писателя, который видел слишком многое, чтобы продолжать верить в малое. Книга, никогда не существовавшая. Она осталась в прошлом. Или в будущем? Г.Ч. уже и не помнил точно. Не помнил он, и когда все это началось, — воспоминания стерлись, смазались, словно смотришь на мир сквозь стекло, по которому скатываются капли долгожданного дождя, прорезавшего застоявшуюся весеннюю жару. И кажется, что можно услышать, как вздыхает полной грудью природа. Деревья, трава, цветы, кустарники — все оживает, зеленеет, просыпается. Да, пожалуй, именно тогда все и началось… Вернее, не началось — продолжилось. Мир вращается всегда. Колесо жизни перемалывает всех.

Выборы. Г.Ч. помнил, что в тот месяц проходили выборы. Странные выборы не менее странного президента. С.К. первым заметил эту странность. Первым среди своих друзей. Может быть, где-то были и другие заметившие, но он о них не знал. Президент улыбался с экрана, рассказывая о своей программе, а С.К. уже вырезал из учебников и журналов лица знаменитостей — у одного глаза, у другого нос, у третьего рот… Коллаж вышел неуклюжим, разрозненным несоответствием размеров фотографий, но суть замысла угадывалась — у нового президента не было своего лица, лишь частицы известных личностей, которые были до него. С.К. рассказал о своем открытии сначала Б.С.-младшему, затем Г.Ч.

— И что ты думаешь обо всем этом? — спросил С.К., пытливо заглядывая Г.Ч. в глаза.

— А что я должен думать? — спросил Г.Ч.

— Ну не знаю.

— Теория заговора подойдет? Только с ней тебе лучше к Б.С.-младшему. Он у нас в полиции работает, не я.

— Он тоже сказал мне о заговоре. Только я подумал, что здесь что-то другое.

— Что?

— Ну, может… Я просто подумал… Ты ведь знаком с издателями. Может, покажешь им мой коллаж?

— Хочешь, чтобы они напечатали его в своей газете?

— Или в журнале… У тебя же там родственник работает… Так что… — С.К. замялся, опустил голову, словно нашаливший ребенок.

Г.Ч. пообещал, что сделает все, что сможет.

— Только не тяни, ладно? — попросил С.К., все так же глядя себе под ноги. — Нужно, чтобы коллаж вышел до инаугурации.

— Надеешься на сенсацию?

— Нет, просто Б.С.-младший сказал, что после могут запретить.

Г.Ч. встретился с С.К. взглядом и пожал плечами, не придав этому коллажу друга внимания. Просто еще одна просьба, еще одно одолжение. Так же думал и редактор издательства «Кладезь», когда Г.Ч. принес ему коллаж друга.

— И сколько хочет за это твой друг? — спросил редактор.

— Нисколько, — сказал Г.Ч. — Просто оставьте его фамилию. Этого будет достаточно.

— Ну, фамилию можно, — улыбнулся редактор.

Спустя неделю коллаж появился в журнале с краткой статьей Г.Ч., где в основном перечислялись имена знаменитостей, из которых был составлен портрет президента. Фурора коллаж не вызвал. Никто его не заметил. Особенно в первые дни.

— Надо было печатать на обложке, — ворчал С.К.

— Тоже мне Пикассо! — смеялся над ним В.Р., который работал в отделе охраны водоемов города и из художников, наверное, никого кроме Пикассо больше и не знал.

С.К. не любил В.Р. точно так же, как Б.С.-младший не любил Г.Ч. Особенно когда Г.Ч. переставал быть журналистом и пытался стать просто другом. Но Б.С. младший считал своим другом В.Р., который в юности проявлял гомосексуальный интерес к Г.Ч… Таким вот был этот странный мужской треугольник, вернее, квадрат.