Сумерки. Таверна, заменившая старую лесопилку. Никто больше не хочет заниматься здесь строительством, никто не хочет пахать землю. Желтое холодное золото заменило все. Оно в глазах людей. Оно в сердцах людей. Оно сводит людей с ума, оживляет инстинкты. Хорошо продается лишь алкоголь, оружие, инструменты для добычи золота да женщины. Женщины прошлого века, в длинных грязных платьях, с желтыми лицами и гнилыми зубами.

— Раньше их пытались привозить сюда из Нью-Йорка, — сказал Зутер, заказывая жареное мясо и бутылку виски. — Но большинство из них умирало по дороге. — Он смерил Мэриан многозначительным взглядом.

— Что? — растерялась она. — Думаешь, я шлюха?

— Я не думаю, но вот другие… — Зутер опустил глаза на ноги Мэриан. — Нужно было все-таки купить тебе платье.

— К черту платье. У Клифа есть «Кольт».

— Боюсь, оружие здесь есть у всех. — Зутер примирительно улыбнулся и посоветовал быстрее разобраться с ужином. — Снимем номер на ночь, а утром я выведу вас отсюда, — сказал он.

Клиф согласно кивнул, налил себе выпить, закурил.

Когда они поднимались по лестнице в свой номер, подвыпившая толпа мужчин провожала Мэриан задорным свистом, улюлюкая и гогоча, одобряя ее одежду. Кто-то поднялся из-за стола и предложил два золотых самородка за ночь с ней. Клиф обернулся, пытаясь отыскать в толпе наглеца, но Зутер, схватив его за руку, потянул вверх по лестнице. Мэриан слышала свист в свою честь, даже когда за ней закрылась дверь в ее номер.

— Ты уверен, что хочешь уйти отсюда? — спросила она Клифа, когда они легли в кровать. — Там у нас куча проблем, а здесь золото.

— Боюсь, здесь ничего другого нет, кроме золота.

— Разве это плохо? — Мэриан прикрыла глаза, сожалея, что свист стих. Ее забыли.

Когда она заснула, то снова увидела, как танцует у шеста, а старатели бросают ей золотые самородки за эти танцы. Золото возбуждает и заводит. Ее золото. И все это за танцы. Разве могла она заработать столько в своей прежней жизни? Может быть, за месяц, а то и за год, если регулярно оказывать ограниченные интимные услуги — у Мэриан не вызывал отвращения сам факт оказания услуг, но плата за них казалась просто унизительной.

Злость застлала сознание. Она не сразу поняла, что не спит. Весь этот сон не был сном. Мэриан помнила, как спустилась по лестнице и увидела шест для танцев. Толпа свистела и улюлюкала, ожидая веселья. Мэриан не знала, откуда в этом затерявшемся во времени месте оказался шест, но это не особенно волновало ее. Что значит шест по сравнению с историей Зутера, который живет уже полтора века? Да и как вообще это место может существовать в реальности? Нет. Если уж искать странности, то шест для танцев — это меньшее из того, что должно удивлять. В этом мире золота все относительно, условно. Он приспосабливается под своих жителей, а если это так, то значит, старик Зутер ошибается. Этот мир можно менять. Богатый мир. Мир золота. Его можно превратить из ада в рай.

Мэриан вышла на помост. Одобрительный свист и улюлюканье возбуждали, волновали, обещая щедрую плату. Так лучше, так проще. Работая с грохотом на реке, она никогда не намоет столько золота, сколько соберет здесь за одну ночь.

Пьяный пианист показал жестом Мэриан, что готов начать играть, как только она даст отмашку. Мэриан кивнула, окинула взглядом изголодавшуюся по женской красоте толпу.

— Начинай же! — крикнул ей мужчина у подиума, бросая на сцену пригоршню золотого песка. Блеск ослепил глаза. Этот желанный желтый блеск.

Мэриан распустила волосы и начала танцевать.

Клиф проснулся утром. Зутер стоял в дверях.

— Где, черт возьми, Мэриан? — спросил Клиф.

Старик что-то пробормотал себе под нос. Клиф поднялся с кровати, достал из кармана смятую пачку сигарет. Пусто. Он выругался, снова спросил Зутера о Мэриан.

— Она внизу, — тихо сказал старик.

— Внизу? — Клиф нахмурился, стараясь не замечать желания закурить. — Она завтракает?

— Танцует.

— Танцует? — Клиф нахмурился. Что-то неприятное кольнуло внизу живота.

Клиф покинул номер, спустился по лестнице. Люди разошлись, но Мэриан сидела на подиуме, считая заработанные за ночь золотые самородки. Одежды на ней, кроме замшевых сапог до колен, не было, но она не замечала этого.

— Какого черта ты делаешь? — спросил Клиф.

Она подняла на него свои горящие безумием глаза, показала золотые самородки.

— Ты представляешь? И все это за одну ночь! — сказала она завороженно.

— Какого черта ты делаешь? — повторил свой вопрос Клиф.

— Это так просто! — сказала Мэриан, не слыша его. — Столько золота за какие-то танцы! Представляешь?

— Мы хотели уйти, — напомнил Клиф.

— Уйти? — Мэриан нервно оглянулась. — Ты спятил? Ты разве не видишь, сколько здесь золота?!

— К черту золото.

— Не говорит так.

— К черту золото! — заорал Клиф, схватил Мэриан за руку, пытаясь стащить с подиума.

Она закричала на него. Он влепил ей пощечину, забрался сам на сцену, собрал одежду Мэриан, бросил ей, велел одеваться.

— Я не пойду, — упрямо сказала она. — Не сейчас. Не сегодня. Может быть, позже. Еще пара танцев. — Мэриан оделась, поднялась на ноги, заглянула Клифу в глаза. — Еще несколько ночей — и я стану самой богатой женщиной на свете. Понимаешь? И не нужно будет грабить закусочные.

Она спустилась со сцены. Хозяин таверны, улыбаясь, сказал, что приготовил ей комнату. Мэриан кивнула. Клиф окликнул ее. Она не обернулась, продолжая подниматься по лестнице. Клиф смотрел, как она уходит. Смотрел так, словно только что получил сильный удар по голове и сейчас с трудом понимал, что вообще происходит. Мэриан так и не обернулась, словно для нее не было ничего более важного, чем танцы и плата за эти танцы — золото. Желанное золото. Яркое, желтое. Золото, которое она забыла забрать, потому что уже думала о следующем дне и следующей плате.

Как только Мэриан закрыла дверь в свой номер, в таверну вломилась толпа грязных людей. Сбивая друг друга с ног, они кинулись к подиуму, где танцевала Мэриан, расхватывая заработанное ей золото. Клиф смотрел на них как завороженный. Расталкивая превратившихся в голодных зверей людей, для которых самым желанным сейчас было золото, к нему подошел Зутер.

— Нам нужно уходить! — заорал он, перекрывая гомон ссоры грызущихся у ног человеческих тварей.

Клиф не ответил ему. Зутер схватил его за руку, выволок на улицу. Свежий воздух должен был трезвить, но вместо этого Клиф почувствовал еще большее онемение.

— Ей уже не помочь, спасай себя, пока можешь, — говорил Зутер. — Иначе это место захватит тебя. Иначе… — его оборвал на полуслове высокий старатель в грязной куртке.

— Это ты привез ту шлюху, которая танцует в таверне? — спросил он Клифа.

— Да. Мы пришли вместе, — как-то отрешенно сказал Клиф.

— Дам тебе десять золотых самородков, если позволишь мне побыть с ней пятнадцать минут, — предложил незнакомец.

— Десять самородков? — растерянно переспросил Клиф.

— Двенадцать, — сказал мужчина, доставая из карманов золото, решив, что Клиф торгуется.

— Пятнадцать самородков за шлюху в сапогах! — крикнул кто-то из собравшейся вокруг них толпы. Клиф обернулся, пытаясь отыскать торговца взглядом. — У меня есть деньги! — сказал толстяк, доставая золото.

— Хочешь купить мою шлюху? — процедил сквозь зубы Клиф.

— Не надо, — попытался остановить его Зутер, увидев, что Клиф достает «Кольт».

— Уйди, старик! — оттолкнул его Клиф.

— Ты чего? — опешил толстяк, когда Клиф прижал к его горлу дуло «Кольта». — Это же просто шлюха. Просто… — его оборвал громыхнувший выстрел.

Пуля пробила гортань, разрезала позвоночник, пройдя навылет, и застряла в стене таверны.

Толпа ахнула, попятилась. Толстяк упал на колени, завалился на спину, прижимая к груди золотые самородки, которые держал в руках. Люди зашептались. Толстяк дернулся несколько раз, умер. Тишина. Клиф развернулся, хотел уйти.