— Солдаты! Партизаны! — негодовала Болха. — Испугались вас немцы! Да вы еще до их прихода изувечите друг друга!

— Ты… ты тоже так думаешь, как он? — выдохнул Арслан, кивая в сторону встрепанного Хамжала.

Он подхватил с земли оброненную в потасовке тюбетейку и выскочил из конюшни.

— Арслан! Арслан! — выбежала вслед за ним Болха. — Подожди!.. Я зайду вечером за тобой, слышишь?..

— Пусть бежит! — отдуваясь, проговорил Хамжал. — Не терпится ему своих встретить.

Болха с негодованием посмотрела на него:

— Зачем зря чернить человека! Это же наш товарищ!..

На другой день после комсомольского собрания, которое проходило в конюшне, пасти личный скот по дошла очередь Болхи. Но напрасно ожидала ее Амархан, выгнавшая со двора свою корову. Вместо Болхи на дороге показалась ее мать, крикливая Шарка. Зареванная, непричесанная, она с руганью налетела на Амархан, которая сразу и не поняла, что Болха тайком убежала ночью, оставив записку. Убежала, чтобы вступить в армию и воевать с фашистами, так она написала.

— Это все чертов Хамжал, сын хромого Овши! Это он уговорил девчонку! Чтоб у него рот зарос, чтоб еда застревала в глотке! — вопила она на весь хотон. — С немцами воевать собралась, вы только послушайте! Похитил девчонку, негодяй, подлец! Сколько лет мы не слышали о таком? Бедная я, бедная! Сегодня моя очередь пасти, а кто мою корову пасти будет? Кто? Похитил моего пастуха, чтоб у него и одной ноги не осталось, чтоб никакая дурочка не посмотрела в его сторону!.. Слушай, сестра, — заискивающе обратилась Шарка к Амархан, — смогут ли твои ребята попасти за меня? По-соседски, по-родственному. А я их такими борциками[31] угощу — пальчики оближешь!..

И Хюрюмчя с Арсланом отправились на выпас второй день подряд. Хюрюмчя был недоволен. Вчера он полдня пас один, Арслан пропадал неизвестно где. И вдобавок сегодня приходится отдуваться за отлынивающую от дела девчонку. Что ему, больше всех надо?..

— Ладно, не бурчи, как старик, — сказал Арслан. — Можешь покататься. Только смотри не загони коня!..

Братишка сразу повеселел. Дело в том, что Даваевы неожиданно обзавелись верховой лошадью. В это время по степи бродило множество всевозможного скота, отбившегося при эвакуации. И вот как раз неделю назад Арслан поймал у озера коня с недоуздком. Конь был молодой, хороший, только сильно истощен. Ребята тайком от Амархан таскали из дому овес, подкармливали своего Аранзала — так они величали этого мышастого дончака. И конь поправлялся буквально на глазах.

В хозяйстве Найты отыскалось старое седло. Арслан незаметно унес его и припрятал в ложбине, подле которой пасли хотонский скот. Здесь же нашел свое пристанище и Аранзал.

Арслан опасался сажать в седло Хюрюмчю: тот немедленно начинал работать поводом и пятками. В этом мальчишке жил прирожденный наездник, и он готов был, за отсутствием соперника, устроить состязания с орлом, ветром, собственной тенью. Их коню это было пока что еще явно не под силу.

Сегодня Арслан позволил братишке немного разогреть дончака. И пока Хюрюмчя, весело гикая, гарцевал вокруг неодобрительно косившихся коров, сам Арслан лежал на бугорке, грыз травинку и думал о том, что произошло вчера. Хотя все это началось еще очень давно…

Он уже отучился четыре года в Шорвинской школе, когда приехали Болха и Хамжал. Они кончили начальную четырехлетку в Харнуде, и теперь родители привезли их в улус продолжить учение. И они попали в один класс с Арсланом.

В степных хотонах русских почти не было, а Арслан с первого класса учился с русскими ребятами. Да и учителя в улусе были получше. Поэтому он быстро обогнал своих однохотонцев.

Родители Болхи и Хамжала просили его помочь их детям. Он с готовностью согласился. Но если простодушная девушка была только благодарна ему за оказанную помощь, то заносчивый Хамжал сразу же невзлюбил товарища по классу. От помощи он не отказывался, просто не мог отказаться, но считал необходимым соревноваться с ним во всем, кроме учебы, где он был явно слабее.

Однажды они играли в альчики[32]. Двое мальчишек уже выбыли из игры и стояли сбоку, наблюдая, как сражаются Хамжал с Арсланом. Бил Хамжал. Отойдя за черту, он поднес к глазу саху[33], повертел ее между большим и указательным пальцами и бросил. Тяжелая бита промелькнула над рядом альчиков. Промах.

Теперь была очередь Арслана. Он прицелился своей выкрашенной в красный цвет сахой и ударил по кону. Из очерченного мелом круга вылетели два альчика: бита лежала в круге. Настал черед выбить по одному из десятка оставшихся альчиков, а это не составляло никакого труда. Хамжал проиграл.

Арслан весело направился к кругу. Но Хамжал схватил его за рукав.

— Поставь альчики на место и бей снова, — потребовал он. — Ты заступил за черту.

Арслан оглянулся. Он знал, что бросок не засчитывается, если заступишь за черту, и поэтому старался не придвигать ногу вплотную к отметке. Его след хорошо был виден на пыльной земле.

— Смотри, Хамжал, — показал он след своему сопернику. — Вот где я стоял. Даже не доступил до черты. Все было по правилам.

— Ребята, будьте свидетелями! — обратился Хамжал к зрителям. — Вы же видели, что он заступил за черту. Бросок не считается. Пусть бьет снова.

Оба мальчика проиграли Арслану. Им было досадно, и они не преминули бы засвидетельствовать, если бы он действительно нарушил правила. Но врать они не хотели.

— Арслан бросил правильно, — заявили они единодушно, хотя и без видимого энтузиазма.

Хамжал рассвирепел.

— А-а, значит, вы все заодно! — Он швырнул в круг свои биты. — Забирай мои альчики и сахи. Все забирай! Видно, ты хочешь разбогатеть, чтобы тебя сослали в Сибирь, как твоего отца!..

Не взглянув на кучку выигранных альчиков, Арслан повернулся и пошел домой. Он старался не показываться людям на глаза, чтобы они не видели, что у него могут невольно показаться слезы. Первый раз его попрекнули родителями. И это сделал его друг — Хамжал.

Он знал, что его родители раскулачены. Однажды, еще в первом классе, также в самый разгар игры, его вместе с другими ребятами позвали домой делать уроки. Неподалеку был детский дом, там бегали и кричали ребятишки. Им не нужно было разлучаться. Они играли и делали уроки всегда вместе. Кто-то из товарищей Арслана вслух позавидовал им. Но другой возразил:

— Зато у них нет баавы[34] и ааки!

— Да, это точно, — согласился первый. И уже не с завистью, а с сожаленьем сказал: — Кто уложит их в постель, кто скажет доброе слово?.. — Мальчик явно повторял то, что слышал от взрослых.

Сам Арслан не был обделен лаской, пожалуй, он видел ее даже больше, чем Басанг и Хюрюмчя. Но одно преимущество они все-таки имели перед ним — звали Найту и Амархан отцом и матерью. Впервые смутные образы родителей не совпали в сознании Арслана с Найтой и Амархан. Впервые он так тяжело и откровенно затосковал по словам «мама» и «папа».

В тот же день он решил подробно расспросить обо всем тетку. Амархан всплакнула и рассказала ему все. Он тогда не понял, что значит «раскулачивание», «ссылка», но запомнил эти слова, и они накрепко запали в его сознание. Тетка сказала, что его родители живут далеко отсюда и не могут приехать к ним. Это огорчило мальчика. Однако главное было то, что у него есть отец и мать и их можно ждать.

Со временем он узнал более подробно о судьбе своих родителей. И о том, как его похитили. И о том, что родители не решаются писать в Шорву, чтобы как-нибудь не повредить ему, Арслану. Теперь он не рассчитывал на скорую встречу с отцом и матерью, но все с большей теплотой и любовью думал о них. Он по-своему представлял себе события, разрушившие их семью. Ему казалось, что это было что-то вроде грозы, наводнения или землетрясения — все три главных несчастья, три страшных беды, о которых поется в «Джангаре».