— Значит, запись выхода могла быть восстановлена неправильно.

— Или не выход, — сказала я. — Вход.

Ренар резко посмотрел на меня.

Я продолжила:

— Что, если Ивара вообще не входила в гостиную через дверь? Что, если Дом просто связал ее след с ближайшей точкой, где снова смог ее почувствовать?

— Тогда вся последовательность...

— Может быть неверной.

Мы замолчали.

В конце коридора кто-то открыл дверь, и свет лег на каменный пол длинной полосой.

Ренар подошел к стене.

Коснулся ее ладонью.

— Дом.

Ничего.

— Покажи присутствие Ивары Тальв в северной галерее после полуночи.

Сначала тоже ничего.

Потом по стене прошла тонкая светлая линия.

Она остановилась возле скрытого проема.

Там, где Ивару нашли ночью.

Ренар смотрел на нее несколько секунд.

— Есть запись?

— Да.

— Во сколько?

Он прикрыл глаза, будто прислушивался.

— Сорок три минуты после полуночи.

Я быстро посчитала.

— Из гостиной я якобы вышла в сорок одну.

— Да.

— Две минуты.

— Да.

— По обычному коридору отсюда до гостиной сколько идти?

Лоран ответил:

— Около пяти минут.

— А по скрытому?

Никто не знал.

Я вошла в проем.

Ренар схватил меня за локоть.

— Я сказал не ходить туда одной.

— Тогда иди со мной.

Он несколько секунд смотрел на мою руку, затем отпустил.

Мы прошли внутрь.

Коридор был настолько узким, что местами приходилось поворачиваться боком. Камень старый, значительно старше наружной кладки. Через несколько метров ход делал резкий поворот.

Я считала шаги.

Когда вышли возле гостиной, прошло чуть больше минуты.

— Вот и две, — сказала я.

Ренар ничего не ответил.

Мы вернулись.

На выходе он остановился.

Посмотрел на стену.

Потом на меня.

— Если это правда, запись Дома не доказывает, что ты была рядом с Тиреном в момент смерти.

— Наконец.

— Но не доказывает и обратного.

— Я и не прошу.

Он слегка нахмурился.

— Чего ты хочешь?

— Чтобы ты расследовал убийство, а не удобную версию.

Ответ прозвучал резче, чем я планировала.

Но Ренар не обиделся.

Только сказал:

— Именно этим я занимаюсь.

Мы вернулись в гостиную.

Тело Тирена уже накрыли тканью.

Мастер Орден стоял возле окна.

— Господин Тальв, прибыл представитель палаты.

— Кто?

— Саверн Рой.

Ренар тихо выругался.

Первое живое проявление раздражения за все утро.

— Кто это? — спросила я.

— Человек, который очень хочет получить мое место.

— И теперь у него прекрасный повод.

— Именно.

— Потому что твоя жена подозревается в убийстве?

— Потому что я продолжаю расследовать дело, где подозревается моя жена.

Логично.

— Что будешь делать?

— Закон позволяет мне вести первичную проверку до передачи материалов.

— Сколько времени?

— До полудня.

Я посмотрела в окно.

Солнце уже поднялось.

— Немного.

— Да.

В коридоре послышались шаги.

Уверенные.

Неторопливые.

В гостиную вошел мужчина примерно одного возраста с Ренаром, светловолосый, без плаща, с золотой печатью на груди.

Он сначала посмотрел на тело.

Потом на меня.

Потом на Ренара.

— Не ожидал, что семейное утро у тебя будет настолько насыщенным.

— Рой.

— Тальв.

Они не пожали руки.

— Мне сообщили, что погиб королевский проверяющий, — продолжил Саверн. — И что Памятный Дом указал на Ивару как на последнего человека рядом с ним.

— Дом показал последовательность перемещений.

— Какая осторожная формулировка.

Саверн повернулся ко мне.

— Госпожа Тальв.

— Господин Рой.

Имя подсказал Ренар, остальное я угадала по интонации.

Саверн улыбнулся.

— Рад видеть, что вы чувствуете себя достаточно хорошо.

— Насколько можно.

— Учитывая обстоятельства.

— Именно.

Он снова посмотрел на Ренара.

— Я принимаю дело.

— В полдень.

— Могу сейчас.

— Закон говорит иначе.

— Закон также говорит о конфликте интересов.

— Первичная проверка остается за владельцем печати до оформления передачи.

— Ты уже нашел что-нибудь, что поможет супруге?

Ренар не ответил.

Я вмешалась:

— Нашли скрытый проход.

Саверн повернулся ко мне.

— Где?

— В стене между гостиной и кабинетом.

— Дом его не фиксирует.

Теперь улыбка исчезла.

Он посмотрел на Ренара.

— Это правда?

— Да.

— Ты проверил?

— Лично.

Саверн медленно обвел комнату взглядом.

— Тогда дело интереснее.

— Значительно.

— Но положение госпожи Тальв это не отменяет.

— Я знаю.

Саверн снова посмотрел на меня.

— До передачи дела вам запрещено покидать дом.

— Мне уже сообщили.

— После полудня, вероятно, придется перейти под официальное наблюдение.

— То есть арест.

— Не обязательно.

— Но вероятно.

Он улыбнулся.

— Вы всегда были прямолинейны.

Я почувствовала, как Ренар посмотрел на меня.

Ивара была прямолинейна.

Полезно.

— Сегодня особенно.

Саверн кивнул.

— До полудня.

Он вышел.

Ренар дождался, пока шаги стихнут.

— Хорошо ответила.

— Я заметила, что он ждал прежнюю Ивару.

— И получил почти ее.

— Значит, временами я удачно угадываю.

Он подошел к окну.

— У нас меньше двух часов.

— Что ты хочешь успеть?

— Понять, зачем Тирен приехал сюда.

— Он проверяющий.

— Проверял не меня.

— Кого?

— Дом.

Я посмотрела на него.

— Что именно?

— Три дня назад он потребовал доступ к старым строительным записям.

Вот теперь все встало еще ближе.

— Почему ты сразу не сказал?

— Потому что не считал это связанным с убийством.

— А сейчас?

— Сейчас считаю.

— Где записи?

— В архиве северного крыла.

Я едва не рассмеялась.

— Конечно.

Ренар понял.

— Что?

— Ничего. Просто все интересное почему-то находится именно там.

— Ивара говорила почти так же.

Мы пошли в архив.

Он оказался на первом этаже, за тяжелой дверью с металлической печатью.

Ренар открыл ее прикосновением.

Внутри пахло пылью и старым деревом.

Наконец что-то знакомое.

Стеллажи.

Коробки.

Свернутые планы.

Книги учета.

— Тирен просил планы перестройки за последние пятьдесят лет, — сказал Ренар.

— А дом старше четырехсот.

— Да.

— Почему только пятьдесят?

— Не знаю.

— Где эти планы?

Он показал на длинный шкаф.

Мы начали искать.

Я не могла читать надписи, поэтому Ренар называл даты, а я разбирала чертежи.

Через двадцать минут нашла первое странное совпадение.

План ремонта тридцатилетней давности показывал гостиную и кабинет без прохода.

План сорокалетней давности тоже.

Но на более старом листе, плохо сохранившемся, между комнатами была толстая линия, внутри которой значился узкий технический коридор.

— Вот.

Ренар взял документ.

— Он существовал.

— Да.

— Почему его убрали с новых планов?

— Потому что официально закрыли.

— А фактически оставили.

— Похоже.

Он развернул еще один лист.

— Работы проводила палата сохранения родовых строений.

Я запомнила название.

— Государственная организация?

— Да.

— Она отвечает за такие дома?

— За перестройки, влияющие на Памятный Дом.

— Значит, кто-то официально знал о проходе.

— Должен был.

Я посмотрела на дату.

— Кто подписал работы?

Ренар прочитал нижнюю строку.

И замолчал.

— Что?

Он перевернул лист, словно надеялся увидеть другое имя.

— Севрина Мальт.

Имя мне ничего не говорило.