Не Ивара.

Лада.

Ренар увидел одновременно со мной.

— Не открывай.

— Почему?

— Потому что письмо неизвестного происхождения, адресованное именем, которое знают очень немногие.

— Ты, Сара, Саверн, Севрина, Элла, Лоран...

— Уже слишком многие.

Он забрал конверт, осмотрел края, печать и бумагу, затем вернул.

— Открывай.

— Благодарю.

— Это не разрешение. Я просто не нашел причины запрещать.

— Ты больше вообще ничего не можешь мне запретить служебно.

Ренар встретил мой взгляд.

— Я заметил.

Сара решила, что продолжение разговора ей не нужно, и незаметно отступила к лестнице.

В конверте лежал один лист.

Я узнала примерно десятую часть знаков.

— Читай.

Ренар взял письмо.

С первой строки его выражение изменилось.

— Кто?

Он дочитал прежде, чем ответить.

— Севрина.

Я протянула руку.

— Вслух.

— «Лада Арсеньева. Если вы хотите окончательно снять с Ивары Тальв подозрение в смерти Тирена Сайла, у меня есть документ, которого нет в материалах Совета. Я отдам его вам без участия палаты. Взамен хочу получить записи Ивары о старых домах. Не оригиналы, если их у вас нет. Мне достаточно полного содержания».

Он остановился.

— Дальше?

— «Ответ передайте завтра до полудня через приемную Палаты сохранения. Если ответа не будет, я сочту предложение отклоненным».

Я забрала письмо.

— Прямолинейно.

— Слишком.

— Она знает, что у нас копии.

— Может предполагать.

— И предлагает доказательство моей невиновности.

— Утверждает, что оно у нее есть.

— Значит, встретимся.

— Нет.

Ответ последовал настолько быстро, что я даже не успела закончить мысль.

— Ты опять начинаешь.

— Нет. На этот раз заканчиваю.

— Ренар, она сама вышла на связь.

— Именно поэтому.

— Мы последние дни пытались понять, что она скрывает.

— И теперь человек, которого мы проверяем по семи смертям, приглашает тебя на обмен.

— Семь?

Он посмотрел на меня.

Я посчитала сама.

Шесть старых дел.

Тирен.

Семь погибших.

— Да. Семь.

— А в списке было твое имя.

— Было.

Восьмой.

Мы оба подумали об этом, но вслух не сказали.

Я снова посмотрела на письмо.

— Она не приглашает меня куда-то сейчас. Только просит ответ.

— И не пишет, какой документ собирается дать.

— Поэтому надо согласиться.

— Поэтому надо выяснить, откуда она знает содержание записей Ивары настолько хорошо, чтобы они ей понадобились.

— На встрече.

— Нет.

— У тебя теперь нет служебного права запретить.

— Я знаю.

Его голос стал холоднее.

Не должностным. Личным.

От этого было сложнее.

— Тогда в чем проблема?

— В том, что Ивара уже вошла в старую часть дома после разговора с Севриной. Через три дня ее не стало.

Я не ответила.

Ренар продолжил спокойнее:

— Ты дважды прошла через неизвестный переход. Один раз за мной. Сегодня утром мы доказали, что Севрина могла пользоваться такой сетью годами. Теперь она предлагает тебе встретиться отдельно от палаты. Я не считаю отказ трусостью.

— А я не считаю согласие смелостью.

— Тогда зачем?

— Потому что нам нужно доказательство.

— Нам нужно остаться в живых достаточно долго, чтобы им воспользоваться.

— Если она убийца, она и без встречи знает, где я живу.

— Поэтому я предпочитаю не облегчать ей задачу.

Мы стояли посреди холла и говорили уже не о письме.

Я это чувствовала по тому, как тщательно он подбирал слова.

— Хорошо, — сказала я. — Сегодня ничего не решаем.

— Неожиданно разумно.

— Не радуйся. Я просто хочу сначала понять, что она могла иметь в виду под документом.

— Это уже лучше.

— И еще хочу узнать, почему шесть старых жертв вообще оказались связаны.

Ренар задержался.

— Я тоже.

— Но архив закрыт.

— Королевский.

— Есть другие?

— Семейные. Городские. Частные собрания. Старые газеты. Родовые книги.

— К ним тебя тоже не пустят?

— Не ко всем.

— Вот и работа для частного лица.

Он медленно снял перчатки.

— Начинаю подозревать, что без должности мне будет спокойнее.

— Ты не похож на человека, которому нравится спокойствие.

— Мне нравится.

— Когда?

— Иногда вспоминаю, что должно нравиться.

На этом спор закончился.

Только письмо Севрины я забрала с собой.

Утром в доме Тальвов появились люди, которых Ренар меньше всего ожидал увидеть за одним столом.

Первой пришла Элина Вассен.

Не под охраной.

Я несколько секунд смотрела на нее, прежде чем поняла, что изменилось.

На ней больше не было одежды крепости.

— Вас отпустили?

— Временно, — ответила она. — Пока пересматривают основания приговора. Совет решил, что после вчерашнего опыта удерживать меня на прежних условиях будет сложно объяснить.

— Быстро.

— Семь лет было медленно. Вчера оказалось быстро.

Ренар вышел из кабинета.

Элина увидела его и замолчала.

Я ожидала неловкости.

Получилось иначе.

— Элина.

— Господин Тальв.

— Я больше не господин дознаватель, если вы об этом.

— Мне все равно, какая у вас должность.

— Мне тоже.

Она некоторое время изучала его лицо.

— Вы действительно потеряли доступ?

— Да.

— Хорошо.

Ренар принял это без видимой реакции.

— Справедливо.

Элина прошла в кабинет.

Следом появился Элвар, ее брат. Он принес с собой деревянный ящик, перевязанный ремнями.

— Нашел в семейном архиве, — объяснил он. — После того как вы вскрыли третью нишу, я решил больше не верить каталогам.

Я одобрительно посмотрела на него.

— Правильное решение.

— Боюсь, сестра заразила.

Третьим пришел незнакомый мужчина лет сорока. Высокий, очень худой, с седой прядью у виска, хотя остальная часть волос оставалась темной. Он вошел один и остановился у двери.

Ренар узнал его сразу.

— Сален.

Мужчина медленно улыбнулся.

— Девять лет прошло, а ты все еще произносишь мое имя так, будто собираешься задать следующий вопрос.

Эшкар.

Я поняла до представления.

Младший брат, которого Памятный Дом поместил рядом с погибшим старшим.

Тот самый человек, дело которого вел Ренар.

— Лада, — сказал Ренар, — Сален Эшкар.

— Знаю, кто он.

Сален перевел взгляд на меня.

— А вас, кажется, теперь знает половина королевства.

— Надеюсь, вторая половина занята чем-нибудь полезнее.

Он усмехнулся и вошел.

Я не стала спрашивать, когда и почему он оказался на свободе. Это было неважно для нынешнего разговора, а любопытство еще не давало мне права разбирать чужие годы по частям.

Ренар закрыл дверь.

На столе уже лежали копии семи дел, старые планы и письмо Севрины.

Сален не садился.

— Зачем позвал?

— Я не звал.

— Тогда кто?

Элина подняла руку.

— Я.

Он посмотрел на нее.

— Мы не знакомы.

— Зато наши дела знакомы.

— Теперь да.

Она указала на стул.

— Садитесь. Если уйдете через пять минут, хотя бы узнаете, почему вас позвали.

Сален сел.

Ренар остался стоять.

— Прежде чем начнем, я должен сказать одно.

— Опять? — спросил Сален.

— Да.

— В прошлый раз ты говорил почти четыре часа.

Ренар не отреагировал.

— Мое заключение по вашему делу было ошибочным.

Сален перестал улыбаться.

Элина опустила глаза.

Ренар продолжил:

— Я считал Домовую запись подтверждением вашего присутствия возле брата. Теперь известно, что Дом мог создать восстановленный след, используя вашу семейную печать. Я не могу пока утверждать, что это произошло именно тогда, пока не проверен узел Эшкаров. Но оснований считать мое прежнее заключение надежным больше нет.