Мы оба проигнорировали.

Зал Совета оказался меньше, чем я ожидала.

Никаких тронов и позолоты.

Длинный стол.

Девять человек.

Документы.

Печати.

Севрина сидела у дальней стены как приглашенный эксперт.

Саверн рядом с Ренаром.

Меня сначала не хотели пускать.

Потом выяснилось, что половина обсуждения касается записи моего присутствия в доме, и решение изменили.

Я села в стороне.

Говорить мне не разрешили.

Возможно, это спасло заседание от затягивания.

Председатель Совета был сухим мужчиной лет пятидесяти с очень тихим голосом.

— Старший дознаватель Тальв, вы подтверждаете, что девять лет назад ознакомились с технической запиской о восстановлении Памятным Домом разорванных маршрутов?

— Подтверждаю.

— И после этого использовали Домовые записи как доказательства в расследованиях?

— Да.

— Почему?

— Потому что описанный в записке случай относился к техническому разрыву памяти. До нынешней проверки у меня не было оснований считать, что исправно работающий Дом способен систематически приписывать движение одному человеку вместо другого.

— В деле Эшкаров был разрыв?

— Тогда мы его не обнаружили.

— Сейчас?

— Сейчас считаю вероятным.

— Значит, расследование было неполным.

— Да.

Ни оправданий.

Ни попытки спрятаться за чужими заключениями.

Мне хотелось одновременно уважать его за это и попросить хоть иногда пользоваться возможностью защищаться.

Председатель перевернул страницу.

— Госпожа Мальт утверждает, что закрытые контуры старых домов были известны специалистам палаты задолго до дела Эшкаров.

— Специалистам по сохранению зданий.

— Вам?

— Я знал, что часть древних помещений исключена из семейной памяти. Не знал о сохраненной сети переходов между домами.

— Но знали, что Дом может восстанавливать отсутствующие участки маршрута.

— При техническом разрыве.

— Вы постоянно уточняете это.

— Потому что это существенно.

Один из членов Совета вмешался:

— Для осужденного Эшкара существенно другое. Его признали присутствовавшим в комнате погибшего на основании системы, о способности которой ошибочно восстанавливать маршрут вы знали.

Ренар ответил не сразу.

— Да.

Мне не понравилось, как легко отдельные верные факты складывались в ложную общую картину.

Председатель посмотрел на Саверна.

— Старший дознаватель Рой, нынешнее дело находится у вас?

— Да.

— Господин Тальв вмешивался после официальной передачи?

Саверн помедлил.

Вот где можно было утопить Ренара одним ответом.

— Участвовал в проверке старых дел, где имел законный доступ как прежний ведущий или подписант заключения. В деле Сайла предоставлял сведения как владелец дома и семейной печати.

— И инициировал возражение против использования записи Дома в отношении супруги.

— Имел на это право.

— Я спросил не о праве.

Саверн посмотрел на Ренара.

— Да. Инициировал.

— Считаете ли вы, что конфликт интересов повлиял на его решение?

Саверн откинулся на спинку кресла.

— Нет.

Несколько человек за столом подняли глаза.

Председатель спросил:

— Почему?

— Потому что я видел основания. Незарегистрированные пространства существуют. Дом действительно восстанавливает маршруты ошибочно. Сегодня мы получили прямое подтверждение ложной идентификации в доме Вассенов.

Вот теперь зал изменился.

Не внешне.

Но все сразу стали внимательнее.

— Ложной идентификации?

Саверн изложил произошедшее.

Переход.

Появление Ренара.

Запись Элвара.

Мое появление.

Вторая запись Элвара.

Одновременный настоящий след владельца в другом месте.

Когда он закончил, председатель долго молчал.

— Материалы зарегистрированы?

— Да.

— Независимые свидетели?

— Пять.

— Домовая запись сохранена?

— Да.

— Значит, дефект подтвержден.

Севрина сказала:

— В одном доме.

Саверн повернулся.

— Дважды подряд.

— Механизм все еще не исследован.

— Но факт существует.

— Я не спорю.

Председатель поднял руку.

— Достаточно.

Он посмотрел на Ренара.

— Это меняет оценку вашего нынешнего решения. Не меняет вопрос о прошлых расследованиях.

Ренар кивнул.

— Понимаю.

— И вопрос о том, почему технические ограничения Домовой памяти не отражались в ваших заключениях.

— Потому что я считал их неприменимыми к конкретным делам.

— Ошибочно.

— Да.

Слово прозвучало спокойно.

Мне снова захотелось вмешаться.

Я не стала.

Председатель закрыл папку.

— Совет не рассматривает сейчас вашу виновность в фальсификации расследований. Оснований для такого утверждения недостаточно.

Я выдохнула.

Рано.

— Однако существует очевидный конфликт интересов и необходимость независимой проверки ваших прежних решений.

Ренар не изменился в лице.

— До окончания служебного разбирательства вы временно отстраняетесь от расследований, связанных с Памятными Домами, делами Эшкаров, Вассенов, Лестенов, Корвенов, Мартов, Ревенов и смертью Тирена Сайла.

Саверн резко сказал:

— Он уже отстранен от Сайла.

— Теперь ограничения шире.

Председатель продолжил:

— Вы сохраняете должность до отдельного решения, но не имеете права давать процессуальные распоряжения по указанным материалам.

Ренар спокойно спросил:

— Архивный доступ?

Я увидела короткий обмен взглядами между членами Совета.

— Приостанавливается.

Вот это ударило сильнее.

Ренар много мог делать без официального руководства делом.

Но без архивов исчезал доступ к старым планам, приложениям, закрытым протоколам и исходным Домовым записям.

Ко всему, что помогало нам двигаться.

— Полностью? — спросил он.

— Ко всем королевским архивам, кроме личных родовых материалов семьи Тальв.

— На какой срок?

— До первичного заключения комиссии.

— Когда?

— Решение будет принято после проверки представленных документов.

Никакой даты.

Очень удобно.

Один из членов Совета добавил:

— Также вы обязаны передать служебную архивную печать.

Ренар снял с запястья металлический браслет.

Тот самый, который я заметила в первые минуты после пробуждения.

Тогда не знала, что он означает.

Теперь понимала достаточно.

Он положил браслет на стол.

Никакой демонстративности.

Председатель забрал его.

— Старший дознаватель Рой временно получает полномочия по связанным материалам.

Саверн не выглядел довольным.

— Принято.

— Госпожа Мальт остается техническим консультантом Совета.

Вот теперь я посмотрела на Севрину.

Она встретила мой взгляд спокойно.

Не победительница.

Не женщина, которая только что избавилась от противника.

Но именно ее документы привели нас сюда.

Совет объявил перерыв.

Ренар встал.

Я вышла следом.

В коридоре Саверн догнал нас.

— Тальв.

Ренар остановился.

— Что?

Саверн протянул ему небольшую папку.

— Твои личные копии. Их не запрещали.

— Спасибо.

— Не благодари. Я просто не хочу завтра обнаружить, что ты ночью вскрыл государственный архив через вентиляцию.

— У меня нет привычки нарушать печати.

Я посмотрела на него.

Саверн тоже.

— Что? — спросил Ренар.

— Ничего, — ответили мы одновременно.

Саверн впервые за все заседание улыбнулся.

Потом стал серьезным.

— Севрина ударила точно.

— Она предъявила настоящие документы.

— Именно поэтому точно.

— Ты хочешь, чтобы я обвинил ее в том, что она нашла мой старый промах?

— Нет. Хочу, чтобы ты перестал считать ее действия нейтральными только потому, что документы подлинные.

Ренар молчал.