— Здесь обвиняли племянника погибшей. Он утверждал, что был в оружейной комнате.

— Дом видел?

Она пробежала строки.

— Да. До момента смерти и... еще раз почти сразу после.

— А между ними поставил в комнату погибшей.

— Получается.

Последнее старое дело — Марты.

Там обвиняемой была супруга.

Она находилась в верхней семейной галерее.

Свидетелей не было.

Но Дом сохранил ее настоящий след.

А потом создал второй.

Семь дел.

Семь людей.

Семь невозможных маршрутов.

Я сидела и смотрела на разложенные листы.

Ренар сказал:

— Нынешнее.

Лоран передал диск.

Дом Тальвов.

Ивара.

Я не хотела спрашивать.

Но нужно было.

— Последняя достоверная точка до северной гостиной.

Ренар активировал запись.

На стене появился женский контур.

Спальня.

Моя спальня.

— Время?

— Семнадцать минут после полуночи.

— Вход в гостиную?

— Двадцать две.

Я быстро восстановила путь.

— От спальни до гостиной обычным маршрутом?

Лоран ответил:

— Не меньше семи минут.

— Если быстро?

— Пять-шесть.

— А через слепой проход?

— Меньше двух.

Ренар смотрел на стену.

— Но если Ивара вошла в слепую часть сразу после спальни, Дом потерял ее.

— И в тот же момент из другой слепой комнаты возле Тирена появился кто-то незарегистрированный.

Саверн поднял голову.

— Подожди.

Я повернулась.

— Что?

— Ты считаешь, Дом не перепутал перемещения одного человека.

— Нет.

— Он взял личность Ивары и наложил на чужое движение.

В кабинете стало очень тихо.

Элла первой спросила:

— Почему именно Ивары?

Вот он.

Правильный вопрос.

Я посмотрела на брачную печать.

— Потому что она была ближайшим доступным семейным следом.

Ренар покачал головой.

— Пространственно спальня не ближайшая к северной гостиной.

— Значит, не пространственно.

— Тогда по чему?

Элла сказала:

— По силе связи с Домом.

Мы все повернулись к ней.

Она продолжила:

— Владелец. Супруг. Прямые члены семьи. Потом постоянные жители с внутренней регистрацией. Потом слуги. Потом гости.

Ренар медленно произнес:

— Приоритет печатей.

— Это стандартная иерархия, — сказала Элла. — Дом использует ее для разрешения спорных запросов.

— Каких? — спросила я.

— Например, если два человека одновременно требуют открыть семейную память. Владелец выше супруга. Супруг выше гостя.

Саверн уже листал дела.

— Ревены — жена.

— Высокий семейный приоритет, — сказала Элла.

— Эшкар — брат владельца.

— Семейная печать.

— Вассен — дочь хозяйки.

— Семейная.

— Марта — супруга.

— Семейная.

— Корвен — племянник, проживал в доме с детства.

— Постоянная родовая регистрация.

Я посмотрела на дело Лестенов.

— Дарен Кор не родственник.

Ренар нашел нужную строку.

— Управляющий имел старшую служебную печать дома.

Элла медленно села.

— Выше обычных слуг и гостей.

— Значит, система не выбирала случайного человека, — сказала я. — Она брала самый надежный доступный след, который могла использовать для заполнения провала.

Саверн нахмурился.

— Но почему вообще заполняла?

— Потому что ее создали именно для этого.

— Для лжи?

— Нет. Для непрерывной памяти.

Я взяла план Лестенов.

— Дом не знает понятия "неизвестный человек появился из стены". В его модели такого события не существует. Есть зарегистрированные входы. Есть известные маршруты. Есть люди, которых он распознает.

Ренар продолжил за меня:

— Когда внутри контура появляется движение без зарегистрированного входа, система не сохраняет пустоту.

— Она достраивает ее.

Элла тихо сказала:

— Как человек достраивает пропущенное слово в знакомой фразе.

— Да.

Саверн провел ладонью по лицу.

— Значит, все эти годы мы считали реконструкцию наблюдением.

Никто не ответил.

Потому что именно так и было.

Я посмотрела на Ренара.

Он стоял у стола, положив обе руки на край.

Не двигался.

Дело Эшкаров лежало прямо перед ним.

— Ты не мог этого знать, — сказала я.

Он поднял глаза.

— Мог.

— Нет. Ты знал, что бывают сбои. Не знал причины.

— Для человека, которого осудили по моему заключению, разница небольшая.

— Для расследования большая.

— Лада.

— Что?

— Не надо сейчас меня оправдывать.

Я замолчала.

Правильно.

Это был не тот случай, где правильная фраза исправляла прошлое.

Саверн закрыл дело Корвенов.

— Нужно официальное испытание.

— Уже есть Вассены, — сказал Ренар.

— Недостаточно. Совет потребует повторяемость.

Элла предложила:

— Можно использовать один из старых узлов под контролем палаты. Незарегистрированный человек входит через сеть. В соседней семейной части остается владелец или супруг. Потом сравниваем запись.

Я покачала головой.

— Слишком опасно, пока не понимаем управление переходом.

— Тогда предмет.

— Предмет Дом не будет пытаться идентифицировать как человека.

Ренар сказал:

— Не сейчас.

Саверн посмотрел на него.

— Мы и так уже опоздали на годы.

— Еще несколько часов ничего не изменят.

— Кроме того, что информация уйдет выше.

— Она и должна уйти.

Ренар выпрямился.

— Готовь доклад Совету.

Саверн помедлил.

— Ты понимаешь последствия?

— Да.

— Если официально признают дефект, придется пересматривать не шесть дел.

— Знаю.

— Сотни.

— Если доказательство использовалось как основное — да.

— Палата встанет на уши.

— Пусть.

Саверн смотрел на него долго.

— Иногда я не понимаю, ты самый удобный человек для системы или самый опасный.

— Сегодня неважно.

Элла начала собирать копии.

Я спросила:

— А Севрина?

Ренар ответил:

— Теперь ее алиби снова нужно оценивать с учетом сети.

— И она это поймет.

— Если еще не поняла.

Она поняла.

Севрина приехала в дом Тальвов через два часа.

Не тайно.

Не с охраной.

Не пыталась пробраться через старую сеть или уничтожить документы.

Просто вошла через главную дверь и попросила разговора с Ренаром.

Саверн был еще здесь.

Поэтому разговор состоялся при всех.

Севрина вошла в кабинет, увидела семь раскрытых дел и задержала взгляд на планах.

— Значит, нашли.

Ренар не предложил ей сесть.

— Что именно?

— Общий принцип.

— Откуда знаешь?

— Вы запросили из центрального хранилища первичные Домовые записи по семи делам. Не итоговые заключения. Именно последние подтвержденные семейные следы.

Саверн нахмурился.

— Вы следите за архивными запросами?

— Я руководитель палаты сохранения. Система сообщает мне, когда одновременно поднимают материалы по нескольким старым Домам.

Она подошла к столу.

— И что получилось?

Ренар ответил:

— Дом заполняет незарегистрированный участок ближайшим доступным следом с высоким приоритетом.

Севрина медленно кивнула.

Не удивилась.

Это мне не понравилось.

— Ты знала? — спросил Ренар.

— О принципе восстановления разорванной памяти? Конечно.

— О ложной идентификации?

— Предполагала, что такое возможно при серьезном разрыве контура.

— И молчала.

— Нет.

Она открыла сумку и достала тонкую папку.

— Я писала об этом.

Ренар не взял.

— Когда?

— Девять лет назад.

В комнате стало тихо.

Я посмотрела на него.

Он тоже не знал, к чему она ведет.

Севрина положила папку на стол.

— После дела Лестенов я подготовила внутреннюю записку о восстановленных маршрутах.

Саверн сразу спросил: