Саверн вздохнул.

— Я говорил, что новости расходятся быстро.

Севрина не отвела от меня взгляда.

— Ты действительно не помнишь меня?

— Нет.

— Совсем?

— Совсем.

— Интересно.

— Почему?

Ренар сказал:

— Севрина.

Она перевела взгляд на него.

— Ты пришел за ответами. Я пытаюсь понять состояние человека, из-за которого ты официально поставил под сомнение Домовую запись.

— Отвечай на вопрос о контурах.

— Хорошо.

Она открыла шкаф за спиной и достала толстую папку.

— Первые Памятные Дома создавались не с нуля. Их привязывали к уже существующим родовым строениям. Иногда возраст этих строений превышал возраст самой системы на несколько столетий. Мастера фиксировали используемые комнаты и переходы. Закрытые или недоступные участки в контур не включали.

— Почему не включали все? — спросила я.

— Потому что Дом должен помнить то, чем пользуется семья. Не каждый заложенный дымоход, обрушенный подвал и старую кладовую.

— Но эти комнаты не обрушены.

— Сейчас мы это знаем.

— Вы знали раньше.

Севрина не стала спорить.

— Некоторые.

— В скольких домах?

— Точно не скажу.

— Шесть? — спросил Ренар.

Она медленно повернулась к нему.

— Вот к чему ты ведешь.

— Во всех шести делах ты подписывала техническое заключение.

— Потому что в течение двадцати лет я была старшим экспертом по историческим контурам.

— И ни разу не сообщила о закрытых зонах.

— Потому что ни в одном из тех расследований не было оснований считать, что закрытая зона связана с преступлением.

Я не выдержала:

— Шаги внутри стены не основание?

Севрина посмотрела на меня.

— Какие шаги?

— Элина Вассен слышала их в ночь смерти матери.

Впервые Севрина действительно насторожилась.

— Она говорила это дознавателям?

— Говорит, что да.

— В материалах нет.

— Вы разговаривали с ней лично.

— Один раз.

— И она рассказала вам.

Севрина несколько секунд молчала.

— Да.

— Тогда почему вы не проверили третью нишу?

— Потому что я знала, что за ней находится старый закрытый участок.

— Именно.

— И знала, что доступ к нему со стороны галереи был замурован больше ста лет.

— Вы проверили?

— По архиву.

Я наклонилась вперед.

— Архив может ошибаться.

— Конечно.

Ответ прозвучал так просто, что я на секунду растерялась.

— Тогда почему не проверили стену?

— Потому что в тот день я проверяла Домовую печать, а не архитектуру.

— Но вы специалист по историческим контурам.

— И в моем распоряжении было четыре часа на повторный осмотр здания, которое до меня проверили две группы.

— Очень удобное объяснение.

Ренар сказал:

— Лада.

Я поняла.

Не потому, что он запрещал задавать вопросы.

Потому что я начала спорить вместо собирать сведения.

Севрина услышала имя.

В комнате стало тихо.

Саверн медленно перевел взгляд на Ренара.

Я тоже.

Черт.

Ренар не изменился в лице.

Севрина спросила:

— Как ты ее назвал?

Он ответил слишком быстро, чтобы успеть придумать хорошую ложь:

— Оговорился.

— Ты никогда не оговариваешься именами.

Саверн сложил руки.

— Это становится интереснее.

Я вмешалась:

— Сара иногда называла меня так после...

Ренар повернулся ко мне.

Я замолчала.

Плохая попытка.

Севрина смотрела между нами.

— Что вы скрываете?

— Сейчас обсуждаем шесть старых дел, — сказал Ренар.

— Значит, скрываете.

— Севрина.

Она откинулась на спинку кресла.

— Хорошо. Не хотите говорить — не говорите. Пока.

Саверн явно собирался вернуться к теме позже.

Очень хотелось его порадовать тем, что позже тоже не получится.

Ренар положил перед Севриной список дат.

— Где ты находилась в эти шесть ночей?

Она прочитала.

— Ты проверял.

— Проверял.

— И?

— У тебя алиби по всем.

— Разочарован?

— Нет.

— Лжешь.

Он ничего не ответил.

Севрина посмотрела на меня.

— Вы надеялись, что убийца я?

Я решила не увиливать.

— Это была самая простая версия.

— Простые версии удобны тем, что редко выдерживают вторую проверку.

Ренар тихо сказал:

— Ты сама меня этому учила.

— Значит, чему-то все-таки научила хорошо.

На несколько секунд между ними возникло что-то, чего я не могла понять.

Не только наставник и ученик.

Слишком много лет.

Слишком много общего прошлого.

Севрина первой вернулась к делу.

— В ночь смерти Ревена я была во дворце. Эшкара — в учебной палате вместе с Ренаром. Вассен — на Совете. Лестена — в северном округе. Корвена — на приеме. Марта — у Тальвов. Если вы пытаетесь связать меня с убийствами физически, не получится.

— Мы уже поняли, — сказал Саверн.

— Тогда чего хотите?

Ренар положил перед ней копию схемы из комнаты Лестенов.

Три круга.

Линии.

— Это что?

Севрина не прикоснулась к листу.

— Где нашли?

— В закрытой комнате Лестенов.

— Комната была доступна?

— Да.

— Второй выход?

— Был. Позже заложили.

Она внимательно изучила рисунок.

— Я видела похожее.

— Где?

— В старом архиве палаты. Очень давно.

— Что означает?

— Не знаю.

— Ты специалист.

— По Памятным Домам. Это старше их.

Я спросила:

— Насколько?

— Возможно, на несколько столетий.

— Почему три круга?

— Не знаю.

— На схеме в доме Тальвов были похожие знаки.

Севрина резко повернулась к Ренару.

— В нижней комнате?

Он ответил не сразу.

— Ты знаешь о круглой комнате под центральным корпусом.

— Разумеется.

— Почему никогда не сказалa?

— Ренар, я присутствовала при ремонте вашего основания. Я знаю о большей части старых помещений, даже если твоя семья давно забыла.

— Там лежала сломанная брачная печать.

Это ее остановило.

— Что?

— И список.

— Какой список?

— Семь имен.

— Чьих?

— В том числе мое и Тирена Сайла.

Севрина встала.

— Покажи.

— Материал у Саверна.

— Копия?

Я чуть не улыбнулась.

Похоже, не только я уже знала привычки Ренара.

Он достал лист.

Севрина прочитала.

Лицо осталось спокойным, но пальцы на краю бумаги сжались сильнее.

— "Те, кому Дом поверит", — сказала она.

— Знаешь, что означает?

— Нет.

— Уверена?

— Да.

— Почему твое имя отсутствует?

Севрина подняла глаза.

— Ты действительно ожидал увидеть?

— Я ожидаю ответы, а не удобные совпадения.

— Тогда тебе придется искать их не у меня.

Она вернула лист.

— Но если древние схемы повторяются, советую проверить одно.

— Что?

— Ориентацию помещений.

Я насторожилась.

— Относительно сторон света?

Севрина посмотрела на меня.

— Да.

— Почему?

— Старые строители иногда повторяли ритуальную геометрию. Особенно в домах драконьих родов.

Вот оно.

Впервые за все время кто-то произнес это так буднично, словно для меня не должно было быть ничего нового.

Драконьи роды.

Я не позволила себе повернуть голову к Ренару.

Но внутри сразу возник вопрос, который я до сих пор даже не знала, что должна задавать.

Севрина продолжала:

— До создания Памятных Домов у старых семей существовали собственные системы внутренних переходов, хранилищ и защищенных комнат. Большая часть уничтожена. Часть закрыта.

— Переходов между чем? — спросила я.

Она посмотрела на меня внимательнее.

— Между частями одного дома.

Ренар сказал:

— Ты уверена?

— В том, что нам известно официально.

Последние слова мне не понравились.

— А неофициально?