— Проверь.

Саверн долго смотрел на него.

Потом сказал:

— Если выяснится, что ты использовал должность ради нее...

— Сам подам заявление об отставке.

В кабинете стало тихо.

Я повернулась к Ренару.

Он даже не посмотрел в мою сторону.

Элла первой нарушила молчание:

— Дайте лист.

Она села за стол.

— Формулировка должна быть безупречной, иначе Совет вернет документ.

Саверн повернулся к ней.

— Элла.

— Он все равно подпишет. Хотя бы сделает это правильно.

Я начала понимать, почему она мне понравилась.

Полчаса они спорили над формулировками.

Я большей части не понимала.

Юридические слова звучали еще сложнее обычного языка, а читать документ я не могла вовсе.

Но общий смысл был понятен.

Запись Памятного Дома в деле Тирена Сайла не признавалась недостоверной.

Это было бы слишком сильным утверждением.

Ренар заявлял другое: обнаруженные незарегистрированные архитектурные зоны создают подтвержденную возможность неполного фиксирования перемещений, а следовательно, Домовая запись не может использоваться как самостоятельное основание для ограничения свободы Ивары Тальв или подтверждения ее присутствия непосредственно рядом с погибшим.

Когда все было готово, Элла прочитала текст вслух.

— Подписывай, — сказала я.

Три головы повернулись ко мне.

— Что?

Саверн первым пришел в себя.

— Госпожа Тальв, ваше мнение здесь...

— Я не вам.

Ренар смотрел на меня.

— Ты понимаешь, что это означает?

— Примерно.

— Не уверен.

— Тогда объясни позже. Сейчас либо Дом может ошибаться, либо нет.

— Может.

— Значит, подпись.

Он несколько секунд не двигался.

Потом взял перо.

Поставил имя.

Элла добавила печать.

Саверн забрал лист.

— До решения Совета ограничения формально остаются.

— Сколько?

— Несколько часов, если дежурный член Совета еще в палате.

Ренар поднял взгляд.

— Он там.

— Откуда знаешь?

— Я вызвал его до поездки к Лестенам.

Саверн прикрыл глаза.

— Разумеется.

Я не удержалась:

— Теперь я понимаю, почему ты хотел его место.

— Не хотел, — сказал Саверн.

— Ренар говорил обратное.

— Ренар считает, что каждый, кто спорит с ним больше пяти минут, хочет занять его кресло.

— Неправда, — сказал Ренар.

— Ты говорил это про троих.

— Двое действительно хотели.

Элла взяла папку.

— Я отнесу документ, пока вы не начали выяснять, кто из вас лучше помнит чужие карьерные планы.

Она вышла.

Саверн задержался у двери.

— Если Совет примет возражение, ты сам откроешь пересмотр Вассен.

— Да.

— И Эшкаров.

— Да.

— Там твое дело.

— Я помню.

— Надеюсь.

Когда дверь закрылась, я осталась с Ренаром.

— Отставка?

— Не сейчас.

— Ты сказал Саверну...

— Если выяснится, что я использовал должность ради тебя.

— А ты не использовал?

— Нет.

— Ты только что подписал документ, который может не дать меня арестовать.

— Потому что доказательство против тебя ненадежно.

— Это очень тонкая граница.

— Я люблю точные границы.

— Уже слышала.

Он собрал оставшиеся бумаги.

— Я не делал тебе одолжение.

— Знаю.

— Хорошо.

— Но спасибо все равно скажу.

Ренар остановился.

Кажется, этого он ожидал меньше всего.

— Не нужно.

— Поздно.

— Лада...

— Я не собираюсь объявлять тебя спасителем. Просто ты мог выбрать удобный вариант и не выбрал.

Он молчал.

Я добавила:

— Это считается.

— У тебя странная система оценок.

— Рабочая.

Он отвел взгляд первым.

И мне почему-то показалось важным не продолжать.

Решение Совета пришло через час.

Ограничение не сняли полностью.

Меня по-прежнему нельзя было выпускать из города без сопровождения палаты.

Но домашнее удержание отменили.

Самое главное: в документе больше не стояло формулировки "основная подозреваемая".

Теперь я проходила как лицо, чье присутствие отражено спорной Домовой записью.

Длинно.

Зато гораздо лучше.

Сара узнала раньше меня.

Когда я вернулась в спальню, она стояла возле шкафа и держала мое пальто.

— Что происходит?

— Господин Тальв велел приготовить одежду на утро.

— Зачем?

— Вы едете.

— К Вассенам.

Она замолчала.

— Вы уже знаете?

— Да.

— Тогда зачем спросили?

— Хотела проверить, не отправляет ли он меня куда-нибудь еще.

Сара положила пальто.

— Госпожа...

— Что?

— Вас больше не считают убийцей?

— Пока меня считают человеком, про которого Дом мог неправильно рассказать.

Она явно не поняла.

— Это хорошо?

— По нынешним стандартам прекрасно.

Сара подошла ближе.

— Господин Тальв вам поверил?

Вопрос был сложнее, чем казался.

— Не во всем.

— Но защищает.

— Он защищает доказательства от плохой логики.

— Это очень на него похоже.

Я улыбнулась.

— Знаю.

И только потом поняла, что сказала это почти так, будто действительно знала Ренара давно.

На деле прошло меньше двух суток.

Ничего.

Я быстро училась.

Не миру.

Людям.

Это было безопаснее.

Перед сном я снова достала копии записей Ивары.

Ренар оставил их у меня, хотя читать самостоятельно я все еще почти не могла.

Сара за день научила меня нескольким буквам.

Недостаточно для текста.

Хватало, чтобы различать повторяющиеся имена, если кто-то сначала покажет.

Я разложила страницы по порядку.

Зачем?

Сама не знала.

Наверное, потому что Ивара была единственным человеком, который шел по этой дороге до нас.

Она нашла шесть дел.

Сравнила стены.

Связалась с Тиреном.

Спрятала записи от мужа.

А затем умерла или исчезла в ту ночь, когда должна была передать доказательства.

Кто-то не хотел, чтобы она закончила.

Если я теперь продолжала ее работу, логично было понять не только что она нашла.

Но и когда.

Ренар вошел без стука.

Я подняла голову.

— У тебя это семейное?

— Что?

— Не стучать.

Он остановился.

— Это моя спальня.

— По документам наша.

— Ты решила пользоваться браком выборочно?

— Только когда удобно.

— Очень похоже на закон.

Он подошел к столу.

— Что делаешь?

— Пытаюсь читать.

— Уже?

— Пока распознаю примерно каждую двадцатую букву.

— Значительный прогресс.

— Не издевайся.

— Я серьезно.

— Еще хуже.

Он сел рядом.

— Что ищешь?

— Порядок.

— Страницы уже по порядку.

— Не хронологический. Логический.

Ренар нахмурился.

Я показала на записи.

— Ивара сначала нашла одно дело, потом второе, потом остальные. Где-то должен быть момент, когда она поняла связь.

— Вероятно.

— Читай заголовки.

Он начал.

Даты.

Названия домов.

Короткие пометки.

Я раскладывала листы.

Ревены.

Эшкары.

Вассены.

Лестены.

Еще два дома — Корвены и Марты.

— Стоп.

— Что?

— Здесь другой почерк?

Ренар взял лист.

— Нет.

— Наклон другой.

— Совсем немного.

— Значит, писала в другой обстановке. Может, стоя или на коленях.

— Откуда ты...

— Это обычное наблюдение.

Он не стал спорить.

Я указала на край листа.

— И бумага другая.

— Да.

— Откуда?

Ренар провел пальцами по поверхности.

— Палатная.

— То есть Ивара писала это в палате.

Он перевернул лист.

— Возможно.

— Что там?

Ренар прочитал.

— "Проверить подписи после второго обмера. Совпадают не мастера. Совпадает утверждение".

— Какое утверждение?