Ренар снял перчатку и приложил ладонь к штукатурке.

— Дом.

Ничего не произошло.

Он переместил руку на полметра левее.

— Покажи помещение за этой стеной.

По камню прошла тусклая светлая линия, добралась до места под его ладонью и погасла.

Ренар повторил приказ.

Дом снова промолчал.

— Он не понимает, чего ты хочешь? — спросила я.

— Он понимает запрос.

— Тогда считает, что за стеной ничего нет.

— Или не считает пространство частью себя.

Последняя фраза прозвучала заметно осторожнее.

Еще утром Ренар уверенно объяснял мне, как работает Памятный Дом. Теперь каждое новое открытие заставляло его отделять то, что он точно знал, от того, к чему просто привык.

Для дознавателя это, вероятно, было полезно.

Для мужа женщины, обвиненной показаниями этого самого Дома, значительно неприятнее.

В дальнем конце коридора появился Саверн.

На этот раз он пришел не один. За ним следовали двое мужчин в темной форме и женщина с серебряной цепью поверх темно-синего платья. В руках она держала жесткую папку с металлическими уголками.

Ренар заметил их почти одновременно со мной.

— Время вышло, — сказал Саверн, приблизившись.

— Мне нужны пять минут.

— Тебе были нужны два часа. Потом еще полчаса. Теперь пять минут. К вечеру ты попросишь оставить тебе дело до конца недели.

— Я нашел еще один участок, которого Дом не видит.

Саверн остановился.

Его взгляд переместился с Ренара на стену, затем на меня.

— Еще один?

— Да.

— Сколько их уже?

— Достаточно, чтобы показания Дома нельзя было рассматривать без проверки.

Женщина с папкой нахмурилась.

— Это официальное заключение?

Ренар повернулся к ней.

— Нет, Элла. Пока факт первичного осмотра.

— Тогда сформулируй именно так.

Вот, значит, кто следил за словами даже лучше Ренара.

Саверн протянул руку.

— Материалы.

Лоран посмотрел на начальника.

Ренар помедлил всего секунду.

— Передай.

План, записи осмотра, сведения о найденных проходах и металлический диск с записью Дома перешли к людям Саверна. Список, найденный под центральным корпусом, Ренар держал при себе.

Саверн заметил.

— Все материалы, Тальв.

— Этот обнаружен после твоего распоряжения о передаче.

— Значит, тем более относится к делу.

— Сначала будет зарегистрирован.

— Я могу сделать это сам.

— Можешь. После того как я зафиксирую место обнаружения и свидетелей.

Они говорили спокойно.

И именно поэтому спор звучал серьезнее, чем если бы оба повышали голос.

Саверн усмехнулся без особого веселья.

— Боишься, что я потеряю бумагу?

— Я боюсь только плохо оформленных доказательств.

— Какая трогательная вера в порядок после того, как стены твоего дома начали исчезать из официальных планов.

Ренар не ответил.

Женщина по имени Элла раскрыла папку.

— Госпожа Ивара Келл-Тальв.

Мне понадобилась доля секунды, чтобы понять, что обращаются ко мне.

— Да?

— С этого момента расследование смерти королевского проверяющего Тирена Сайла передано старшему дознавателю Саверну Рою. До выяснения обстоятельств вам запрещено покидать территорию дома без письменного разрешения ведущего дело. Переписка, отправка вещей и передача документов за пределы дома временно ограничены.

— А передвигаться внутри я могу?

Она посмотрела на Саверна.

— В сопровождении.

— То есть все-таки арест.

Саверн сложил руки за спиной.

— Если бы вас арестовали, вы бы это заметили.

— Утешительно.

Ренар едва заметно повернул голову в мою сторону.

Я уже научилась понимать этот жест.

Не вмешивайся больше необходимого.

Или, возможно: не заставляй меня сейчас спорить еще и с тобой.

Элла продолжила:

— До официального решения вы остаетесь в доме Тальвов. Ваш супруг несет ответственность за соблюдение ограничений.

Я посмотрела на Ренара.

— Получается, ты все-таки мой тюремщик.

— Получается, — сказал он, — что если ты попытаешься выйти из дома, я обязан тебя остановить.

— Лично?

— Если понадобится.

Саверн сухо кашлянул.

— Семейные вопросы можете обсудить позже. Сейчас мне нужен официальный допрос госпожи Тальв.

— Его проведу я, — сказал Ренар.

— Уже нет.

— Первичное объяснение подозреваемой еще не оформлено.

— Тем более проведу его я.

— Ты не знаешь состояния ее памяти.

Саверн посмотрел на меня.

— Зато я уже знаю, что память госпожи Тальв удивительно избирательна.

Вот тут стало действительно интересно.

— Откуда?

— Вы не узнаете собственного мужа, не помните устройство дома, но за одно утро нашли несколько скрытых проходов и весьма уверенно обсуждаете устройство старой кладки.

— Я не обсуждаю устройство старой кладки по памяти.

— А откуда?

Ответ уже находился у меня на языке.

Профессиональные знания.

Но Ренар едва заметно коснулся большим пальцем края своей перчатки.

Жест был настолько незначительным, что Саверн его, возможно, даже не заметил.

Я заметила.

Несколько часов назад Ренар выслушал правду о Ладе Арсеньевой и чужом мире. Не поверил, но принял как версию. Саверну он ничего не сказал.

И теперь явно не хотел, чтобы сказала я.

Причина была очевидной.

Женщина, которая утверждает, что очнулась в чужом теле, вряд ли улучшит собственное положение при официальном расследовании убийства.

— Некоторые вещи помню лучше других, — сказала я.

Саверн чуть прищурился.

— Например?

— Здания.

— А мужа нет.

— Это я уже заметила.

Элла быстро спрятала улыбку, опустив глаза в документы.

Саверн не улыбнулся.

— Тальв, ты по-прежнему хочешь проводить допрос сам?

— Да.

— Прекрасно. Тогда я буду присутствовать.

Ренар посмотрел на часы на цепочке у пояса.

— В кабинете.

— Почему не здесь?

— Потому что там есть стол.

— Убедительно.

Мы двинулись обратно по коридору.

Я задержалась всего на секунду возле гобелена.

За стеной оставалось пустое пространство, которое мы еще не открыли.

Ренар остановился рядом.

— Что?

— Если там проход, человек мог воспользоваться им ночью.

— Мог.

— Тогда его нужно открыть сейчас.

— Откроют.

— Без меня?

— Именно.

— Ты же видел, как мастер Орден искал предыдущие.

— Видел.

— И?

— И теперь он знает, что искать.

Это было разумно.

И раздражало именно поэтому.

— Лада.

Имя прозвучало тихо.

Настолько тихо, что остальные, уже ушедшие вперед, не услышали.

Я подняла глаза.

Ренар впервые назвал меня настоящим именем.

— Что?

— На допросе ты Ивара.

Я поняла.

— Насколько сильно мне ничего не помнить?

— Настолько, насколько уже заявила.

— То есть почти ничего.

— Не переигрывай.

— Я вообще впервые изображаю потерю памяти перед профессиональными дознавателями.

— Это заметно.

— Спасибо за поддержку.

— Я не поддерживаю. Я предупреждаю.

Он снова стал тем Ренаром, которого я увидела утром: собранным, холодным, внимательным к каждому слову.

Только теперь между нами существовал секрет.

Плохое начало для людей, которые друг другу не доверяли.

Но все же начало.

Официальный допрос отличался от нашего утреннего разговора прежде всего количеством бумаги.

Элла заняла место сбоку от стола и раскрыла большую книгу. Саверн сел напротив меня. Ренар остался стоять у окна.

— Почему он не садится? — спросила я.

Саверн проследил за моим взглядом.

— Мешает?

— Нет. Просто пытаюсь понять местные традиции.

— Ты раньше их знала, — сказал Ренар.

Слишком быстро.

Саверн повернулся к нему.

Ренар продолжил совершенно тем же тоном:

— Поэтому вопрос о традициях относится к заявленной потере памяти.