Я припарковал «Олдсмобиль» на стоянке неподалеку от двухэтажного здания, которое выглядело старше, чем весь остальной город.

— Зал Независимости, — сказал Кристофер, когда мы выбрались на тротуар. — Здесь подписали Декларацию независимости, а потом — Конституцию. Самое важное здание в стране.

— Не думал, что ты знаток истории, — скучающе подметил Мартин.

— Хороший мормон должен быть патриотом Америки, иначе это не мормон, — ответил Крис. — Я, конечно, больше не в организации, но знания никуда не делись.

Исторический центр был старым, но при этом ухоженным, явно после реставрации, чего нельзя было сказать об остальном городе: мы насмотрелись на целую кучу заброшенных заводов и полупустых улиц. Филадельфия, похоже, пребывала в таком же экономическом упадке, как и Нью-Йорк. Вот только в Нью-Йорке все равно бурлила жизнь, пускай и хаотичная, с примесью чего-то анархического, а здесь — просто провинциальное увядание и немного пугающее спокойствие.

Мимо нас по дороге промчался сначала агитационный автомобиль с символикой Демократической партии, громко призывающий голосовать за Джимми Картера на президентских выборах в ноябре. Стоило машине скрыться за углом, на дорогу выехал новый источник шума: фургон, увешанный динамиками, на его крыше стояла непонятная фигура, какой-то толстый человек с дудкой вместо носа и зеленой шерстью. Играла торжественно-патриотичная музыка.

— Что происходит? — спросил я.

— Там эмблема местной бейсбольной команды, — указал Кристофер на машину. Я присмотрелся и увидел треснувший колокол с надписью «Филадельфия Филлис». — А на крыше, наверное, их маскот.

— Ну и уродец, — сказал Мартин. Он достал из портфеля свою любительскую камеру. — Надо его заснять.

К нам подошли музыканты. Все вместе мы зашли в сувенирный магазин неподалеку и купили брошюру с картой города. Марк обвел маркером место, где они планировали выступать этим вечером, и вручил глянцевую брошюру мне в руки. После этого мы пообедали в ближайшей закусочной с видом на парк Независимости. Наши друзья вернулись к своему фургону и поехали в клуб готовиться к выступлению, а мы остались внутри, ожидая начало опенкола. Мартин заранее позвонил в парочку местных театров и рассказал постановщикам о прослушивании для массовки в наш фильм.

Через полчаса в ресторан начали приходить люди. Девятнадцать человек, среди них — парочка артистов, а все остальные числились студентами местных университетов. Мы пообещали каждому по двадцатке долларов, рассказали, что от них требуется, и на этом наш день освободился до самого вечера.

Оставшееся время мы решили посвятить попытке продать «Отпор» какому-нибудь местному кинотеатру. С собой в дорогу Мартин взяли десять фильмокопий, купленных за восемь тысяч долларов. Он планировал отбить эти деньги, продавая кино по пути в Майами. Идею очень удачно подал Кристофер на той сделке с «Тромой», согласившейся уступить нам продажу этих копий.

В историческом центре кинотеатр нашелся легко. Мы зашли внутрь, поговорили с кассиром, потом с менеджером смены и, наконец, попали к директору.

— Такие сделки не совершаются в одночасье, — сказал владелец кинотеатра, с большой неохотой согласившийся принять нас. Звали его Элайджей Миллером, если верить надписи на двери в его кабинет.

Директор сидел за столом, окруженный фанерными персонажами из «Звездных войн». В мае этого года, вскоре после моего «переезда» в тело Джоша, вышла «Империя наносит ответный удар». В моем понимании это пятый по хронологии фильм франшизы, а для местных — пока только второй. Они еще не в курсе, что эти фильмы получат серию приквелов. Насколько я знаю, в США их невзлюбят, а мне, наоборот, приквелы нравились не меньше, а может даже и больше оригинальных лент. Я посмотрел на картонного Хана Соло. Тот готовился выстрелить первым.

— Слушайте, парни, вы могли бы и позвонить, назначить встречу. У нашего юриста сегодня выходной.

— Мистер Миллер, — обратился к нему Кристофер, — вы не слышали об «Отпоре»?

— «Отпор»? Черт, что ж вы сразу не сказали, — директор отложил ручку. — Мои конкуренты его крутят. Только вы немного не вовремя, прокат, насколько я знаю, идет уже неделю. В нашем городе его уже посмотрели все, кто этого хотел.

— Мы можем предоставить вам постер и одну копию, ее как раз хватит на две-три недели проката, — сказал Кристофер.

— Всего одну?

— Мы — авторы фильма, — ответил Мартин. — Прокатчик нам разрешил продать пару копий самостоятельно. Вот мы и пытаемся продавать вам одну такую.

— Даже не знаю, — директор потер подбородок. — Заключать стандартный договор я не вижу смысла. Но я знаю, что ваш фильм приносит деньги. Предлагаю сделку: вы получите от меня две тысячи долларов прямо сейчас, а взамен отдадите мне фильм. По рукам?

Мы перегляделись, Мартин пожал плечами, но по его лицу было видно, что предложение ему не по душе. Все-таки две тысячи долларов — это очень мало. Фильм явно может принести деньги.

— Как насчет процента? — бойким голосом спросил Кристофер.

— Процент? Давайте подумаем. Сколько?

— Учитывая, что ваш конкурент уже крутит фильм, вы не сможете заработать все деньги местных зрителей. Так что вместо стандартных пятидесяти процентов я предлагаю сорок.

— Сорок? Это грабеж. Двадцать.

— Бросьте, наш фильм собрал около полумиллиона всего на пятидесяти экранах, — улыбнулся Кристофер. Про полмиллиона он приврал, конечно, но это близко к истине. — «Отпор» принесет вам неплохие деньги. Тридцать пять.

Директор помолчал немного. Он сомкнул пальцы и положил подбородок на ладони.

— Повторю, прокат идет не первую неделю. Филадельфия — это вам не Нью-Йорк, мы маленький город, ваше кино посмотрели уже все, кто этого хотел. Согласен на двадцать пять процентов, — твердо сказал директор Миллер.

— Будет щедро с вашей стороны довести предложение до тридцати процентов, мистер Миллер. Будет жаль, если зрители не смогут посмотреть фильм в нормальных условиях, все-таки ваш кинотеатр явно самый лучший в городе, — с лестью в голосе сказал Кристофер.

Я приготовился к тому, что нас сейчас выгонят. Однако Крис умудрился попасть в точку.

— Хорошо, ты меня убедил, малец, — Миллер, слегка покрасневший от слов нашего агента, встал с места и показал ладонью на стул напротив него. — Тридцать так тридцать. Но учтите: если наш зал ничего не заработает, вы не получите ни пенни.

— Пенни? — Мартин поднял одну бровь. — Вы тут, в Филадельфии, ими пользуетесь?

— Это… устойчивое выражение, — раздраженно ответил директор кинотеатра. — В общем, лично я на вашем месте принял две тысячи долларов. Это щедро. Не факт, что у нас будет прибыль от этого вашего «Отпора».

— Все-таки мы хотим процент, — мягко, но настоячиво сказал Крис.

— Хорошо. Давайте поскорее закончим с формальностями.

К директору сел Мартин, он выложил фильмокопию в пластиковом корпусе. Следующие десять минут они подписывали бумаги.

Покинув кинотеатр, наша троица направилась по узкой мостовой, выложенной кирпичом и булыжником, обратно на парковку. Мы шли мимо отреставрированных колониальных домов с палисадниками перед ними — цветы уже отжили свой сезон и завяли, но их пока не убрали. Карнизы украшали тканевые полотна с синими звездами и цифрами 1776.

Наконец, мы дошли до парковки. Мартин с Крисом расселись по местам, я завел двигатель и посмотрел в туристическую карту с отметкой клуба. Немного подумал, прикинув маршрут, и понял, что ехать придется недалеко.

Всего за десять минут езды улицы изменились до неузнаваемости. Благопристойным видом в Филадельфии мог похвастаться только исторический центр, а на примыкающих к нему улицах уже было грязновато. Когда мы заехали на Южную улицу, я увидел обшарпанные стены некогда ярких домов, старые вывески закрытых заведений и машины позапрошлого десятилетия на обочинах. Тротуары, впрочем, мне показались на порядок чище, нежели в Нью-Йорке. Либо их убирали лучше, либо местные не были такими свиньями, как жители мегаполиса.