Кларк на пробах сыграл роль мрачного мужчины, который явно был не в своем уме. Он умел смотреть злобным взглядом, а самое важное — дрался со мной так свирепо, как будто бы взаправду хотел убить. Но умел при этом соизмерять силу, поэтому наш спарринг закончился без единой царапинки. Я доверился ему, дал в руки нож, и он играюче показал несколько сложных армейских трюков.
Мы решили попробовать одеть его так же, как был одет настоящий неудавшийся убийца Розы, и этот длинный плащ подошел ему идеально. Настоящий злодей, мать его.
Мартин был типичным голливудским пацифистом, войну во Вьетнаме не одобрял и не жаловал ее ветеранов, поэтому ляпнул глупость:
— Сколько людей ты убил? — спросил он.
От такого резкого вопроса я обомлел и приготовился к яростной перепалке со взбешенным ветераном. Но нет. Он ответил совершенно спокойно:
— Никого. Господь Бог уберег. Я был пилотом вертолета, нас сбили, я обгорел и остаток войны провел в госпитале. Вот и вся история.
Мы разговорились. Как выяснилось, у нас с Джеймсом даже судьбы были похожи. В своей прошлой жизни я отчаянно пытался стать актером, но меня не любила камера из-за невыразительной внешности. Неподходящая внешность мешала и Джеймсу. Он словно родился для большого экрана, но никто не брал его в кино из-за отталкивающих шрамов. И у меня возникло ощущение, что я закрою какую-то внутреннюю потребность, если возьму его в наш фильм.
Джеймс Кларк согласился сыграть в «Турне» за двести долларов в день, если мы оплатим ему бензин для разъездов по местам съемок (он согласился ездить по штатам на своей личной машине), питание и жилье. Мартин, было, заартачился и захотел сбить сцену, но я вовремя убедил его заткнуться — к тому моменту пришел второй чек от «Тромы» за еще две недели проката. Мы тут же согласились на условия Джеймса.
Потому что сооснователи «Тромы» выписали нам больше пятидесяти тысяч долларов. Позже Кауфман позвонил нам:
— Ну, парни, поздравляю, это успех. Я думал, прокат идет к логическому завершению, но билеты на ваше кино раскупают, как горячие пирожки. На третью неделю мы сорвали самый настоящий куш при минимальных затратах — нам даже не пришлось покупать новые фильмокопии. Но на четвертой неделе просмотры резко просели, потому что пленка начала рваться. Мы чинили ее так часто, что на ней клея больше, чем самого фильма. Так что мы заказали еще пятьдесят копий — прокат продолжится через недели полторы, когда новые копии попадут в кинотеатры.
Мартин запросил все следующие чеки присылать на новый адрес — на почту в Лос-Анджелесе.
Второй чек мы снова обналичили вместе, но на этот раз деньги делить не стали и договорились, что это наш бюджет для «Турне».
Мартин, кстати, купил-таки камеру. Он выбрал Arriflex 16S и несколько огромных катушек, настолько тяжелых, что их стоимость оценивалась не в метрах пленки, а в тяжести бобин. Также он заказал комплект объективов (для ближнего плана, среднего и дальнего), нормальную удочку для снятия звука, защитные фильтры для линз, кинохлопушку и прочую производственную мелочь. Теперь мы могли снимать фильм в нормальном, полупрофессиональном формате. Конечно, этому кино тоже потребуется оптическое расширение, но теперь мы сможем получить на выходе не шестнадцать миллиметров, а все тридцать пять — это откроет нам доступ к прокату на больших экранах. Камеру голливудского уровня мы купить не смогли — они стоили от семидесяти тысяч долларов. Таких денег у нас не водилось, а поддержанную мы брать не хотели.
Да, у фильма появился небольшой бюджет, но этого все равно не хватило бы на по-настоящему дорогое и зрелищное кино. Напрашивалось естественное решение — импровизировать со стилем, скрывая недостаток бюджета эффектной съемкой и трюками. А еще мы решили в этот раз все-таки получать разрешения на съемку от местных властей, посылая им письма заранее — до приезда в город.
Время отъезда становилось все ближе и ближе, и мы решили, что пришла пора первого эпизода нового фильма. К тому моменту Мартин как раз дождался свою систему стабилизации. Мы не могли купить нормальный профессиональный стедикам, он был нам не по карману. Поэтому Мартин заказал самодельный стабилизатор в мастерской где-то в Сохо, которая обслуживала независимых режиссеров.
Стабилизатором оказался грубо выглядящий каркас из металлических труб и ремней. Мартин надел его через голову, уложив на плечи и застегнув ремни на груди. Вес распределился по спине и рукам.
Камера легко вставлялась и намертво защелкивалась в специальном гнезде на платформе, от которой шли две рукояти — выглядело это как абсурдно длинный велосипедный руль с камерой посередине. Этот руль почти ничего не весил: всю тяжесть на себя брал каркас. Мартин взял руль и поднял его на уровень своих глаз, от рукоятей шли тонкие канаты, они цеплялись карабинами к некому подобию лейки над головой режиссера. Выглядел он совершенно нелепо и уязвимо, зато кадр больше не дергался.
Первый эпизод фильма мы сняли во время концерта «Слипстрима». На этот раз снимали мы не в «Дариуше», а в панк-клубе «CBGB», куда я чуть не устроился вышибалой.
О съемках мы договорились без проблем прямо на месте, «Слипстрим» становился все популярнее и популярнее, и владелец был рад видеть их в своем заведении. Публика тоже легко нашлась, в клуб постоянно ходила целая куча людей. До начала концерта мы отобрали два десятка наиболее колоритно выглядящих парней и девчонок и договорились, чтобы они задержались за бесплатную выпивку и сыграли массовку.
Снимали концерт мы уже не в первый раз, но сегодня Роза и остальные выложились на полную. Это был их последний концерт в Нью-Йорке на ближайшие месяцы.
Мартин немного поснимал их, а потом взялся за меня. Я стоял возле стены, играя крутого вышибалу, в ухе у меня была гарнитура от рации, которую я одолжил у настоящего вышибалы этого клуба. Потом мы сняли сцену моей работы — якобы двое парней схватились, а я подошел к ним, и одного моего рыка хватило, чтобы они расцепились. Я настоял на сцене без насилия, чтобы подчеркнуть вес репутации героя.
Потом в кадр вошел Коннор. Он согласился сыграть психа-фанатика для завязки сюжета. Чтобы он не был похож на своего героя из «Отпора», над ним пришлось поработать. Во-первых, он сбрил свои шикарные рыжие усы, что, кстати, сделал без всяких возражений. Во-вторых, мы надели на него длинный бежевый плащ, как у детектива Коломбо из одноименного сериала. Мартин заснял пару сцен с Коннором, ошивающимся в клубе, пока играл «Слипстрим».
Мы подождали окончания концерта, и только когда основная толпа разошлась, съемки продолжились.
Остались те два десятка, что соблазнились бесплатной выпивкой, я сбил их в плотную кучу и объяснил, что нужно делать. Они немного расступились, чтобы дать место режиссеру. Мартин заснял, как сквозь толпу пробирается рыжий психопат в плаще, запустив руку за отворот. Он явно тянулся за оружием. Мой герой заметил подозрительного парня и двинулся ему навстречу. Мы встретились почти у самой сцены, на которой выступала группа. Я встал напротив Коннора, перегородив ему путь к певице.
И когда он уже потянул наружу руку, я резко схватил его за воротник, рванул на себя и ударил ладонью под ухо. Для этой сцены потребовалось три дубля. С нескольких ракурсов Мартин заснял, как на пол вывалился пистолет Тек-9. Который, кстати, был настоящим личным оружием Коннора. Само собой, для этой сцены мы его разрядили.
Потасовка только раззадорила публику, массовка окружила нас, люди ожидали драки и крови. Но псих не собирался вступать в честный бой, он дернулся в сторону, упал на колени, чтобы поднять с пола пистолет, но мой герой наступил ему на руку, прижав к оружию. А затем выхватил свою массивную рацию и одним движением вырубил парня ударом по голове.
Мартин заснял выражение лица Розы: удивленное, немного испуганное. Но она не остановила концерт, продолжила петь свою песню, наблюдая, как вышибала прячет за пояс трофейный пистолет, хватает психа за шиворот и утаскивает прочь сквозь раззадоренную толпу.
