Но прежде чем я успеваю обратиться к Ди, меня бесцеремонно отталкивают в сторону, и мимо на удивление энергично проносится Айкан. Его глаза за секунды оценивают обстановку, после чего он резко раздает указания.

— Выбросьте эту нелепую тряпку и лучше помогите мне удержать его. Этот жар вы прохладной водичкой не собьете.

Афина растерянно поднимает глаза. До этого момента она не могла оторвать взгляд от покрытого испариной лица нашего друга. Она окончила обучение на целительницу с отличием и считается при Дворе Дня мастером своего дела. И все же хватает одного слова этого чудака, чтобы она снова превратилась в послушную ученицу. Не знаю, укрепляет ли это мою веру в способности Айкана или же злит.

Но как только Ди и Афина фиксируют конечности Солея, пока целитель распаковывает свои инструменты, я бросаюсь им на помощь. Девочки держат руки, а я пытаюсь перехватить ноги. Но Солей с душераздирающим криком вырывается.

Его нога, которую я только что хотела поймать, замахивается для удара, и я уже готовлюсь получить в живот, как вдруг в последнюю секунду ее перехватывает рука, покрытая темными татуировками. Со вздохом я оборачиваюсь и встречаюсь взглядом с двумя мерцающими серебром звездами.

— Все в порядке? — голос Нокса звучит как затишье среди бури. Ему удается заглушить жалобные стоны Солея и унять мой пульс, который бешено колотится от страха и тревоги. Мне стоило бы задуматься, почему он так на меня влияет. Но в этот миг я просто впитываю его непоколебимую стойкость, делаю ее моей тоже и коротко киваю. Затем я заставляю себя оторваться от столь знакомого серебра, и на меня снова обрушивается реальность.

Ди и Афине с трудом удается удерживать руки Солея — так яростно он мечется. Лишь когда на помощь приходят Джаир, Лиор и воины теней, а я перехватываю вторую ногу, нам удается взять его под контроль.

Айкана этот хаос ничуть не смущает. Привычными движениями он растирает сушеный тенецвет в небольшой пиале и смешивает его с другими ингредиентами. Если бы не напряженно сжатые губы, можно было бы подумать, что он вообще не замечает криков и того, как Ди пытается шепотом успокоить друга.

— Солей! Это мы, твои друзья! Мы хотим помочь.

Но что бы сейчас ни происходило с нашим другом, сам он далеко-далеко отсюда.

— Он тебя не услышит, — мрачный голос Айкана подтверждает мои худшие опасения, пока он подходит к кровати со снадобьем в руках. — Он сражается со своими кошмарами.

По моим рукам бегут мурашки.

— Он на грани перехода. Это либо спасет его, либо окончательно погубит. — С железной хваткой, которой я никак не ожидала от старика, он фиксирует челюсть Солея и с силой открывает ему рот. И пока тот издает почти нечеловеческий вой, целитель вливает моему другу снадобье.

А затем все стихает.

17 ГЛАВА

Нокс

Давящая тишина опускается на нас. Мы все смотрим на неподвижного человека, лежащего перед нами в слишком маленькой кровати. Судороги, сотрясавшие его тело, утихли в мгновение ока, как и сопротивление, с которым он боролся против нашей хватки. Вместо этого воцарилась лишь тишина, пока никто из нас не смеет пошевелиться.

Минута. Две.

Надежда и тревога делают воздух тяжелым. Какая-то часть меня хотела бы протянуть руку к Касс. Поддержать ее в этот трудный момент. Вместо этого я сжимаю пальцы в кулак и внутренне готовлюсь ко всему, когда раздается робкий голос целительницы:

— Он…?

Мертв.

Слово повисает в воздухе невысказанным, но вдруг воин света с ревом вскидывается. Резким движением он сбивает с ног своих друзей, которые от растерянности ослабили хватку на его конечностях. И мне не нужно видеть черные, стеклянные глаза, смотрящие на нас, чтобы понять: мы опоздали. Нечеловеческий звук, вырвавшийся из его глотки, — более чем достаточный ответ.

— Защищайте Приму и целителя!

Я не адресую приказ кому-то конкретному, но знаю, что Кайрос, Лоэлия и Айнур тут же включаются в дело. Пока Айнур уводит отца Ниши из опасной зоны, Лоэлия помогает подняться Приме, которая во все глаза уставилась на монстра, бывшего когда-то ее другом. Шок и растерянность написаны на ее лице. Она словно окаменела, и, хотя одна часть меня с расчетливым удовлетворением отмечает эту слабость, другой на Приму абсолютно плевать. Значение имеет лишь воин света, чье тело за считанные секунды раздалось вширь, пока черная кровь пульсирует по вздувшимся венам.

— Все, кто не умеет сражаться, — вон! — рявкает Кайрос, и я знаю, что он уведет беззащитных в безопасное место. Это хорошо вдвойне, потому что комната внезапно становится пугающе тесной, когда бывший воин света с очередным ревом разносит кровать в щепки о стену, а затем бросается на первого попавшегося. На первую попавшуюся.

На Касс.

Мое сердце пропускает удар. Ощущение, ставшее слишком уж знакомым за последние циклы. Но в то же время я, как и прежде, восхищаюсь мужеством, которое Касс проявляет даже перед лицом опасности. Пока я тянусь к мечу, она уже успевает пригнуться, уходя от атаки кошмарного монстра, и наносит ему удар ногой. Она и не думает искать укрытие, и больше всего мне хочется крикнуть ей, чтобы спасалась. Но один взгляд на ее испуганное и в то же время решительное лицо подсказывает мне, что Касс этого не сделает. Так же, как и не пустит в ход против друга ни один из своих кинжалов, пусть тот ни секунды не колеблется, шаг за шагом загоняя ее в угол.

Жалость, которую я проявлять не стану. Ведь кем бы ни был Солей когда-то, теперь он лишь тьма. Мой широкий меч бесшумно выскальзывает из ножен.

Подстегиваемый адреналином, бушующим в моих венах, я с рычанием бросаюсь вперед. Целюсь клинком прямо в сердце монстра, но он разворачивается ко мне прежде, чем я успеваю достичь цели. Вместо этого я вонзаю лезвие в плечо — так глубоко, что это вывело бы из строя почти любого человека. Но то, что перед нами, больше не человек. Это монстр, который едва замечает густую, почти черную кровь, капающую с его плеча. Вместо этого он лишь прожигает меня взглядом, и в его темных глазах читается извращенная радость. Я матерюсь еще до того, как замечаю удовлетворенную ухмылку на его губах. А затем мне приходится уклоняться от удара, который раздробил бы мне кости.

Я снова и снова нагибаюсь, теряя пространство, пока монстр загоняет меня в угол. При этом в его ударах кроется сила, в которой не осталось ничего человеческого. Как и в его массивной туше, в которую за считанные минуты преобразилось тело светорожденного. Я ищу возможность вонзить меч глубоко в грудь твари. Остается только надеяться, что подобной раны окажется достаточно, чтобы уничтожить кошмар, потому что наверняка я этого не знаю. Нет никаких записей о существах, обитающих в тумане. Потому что никто и никогда не выживал после встречи с ними. Но прежде чем мне удается подобраться достаточно близко для точного удара, на спину твари вдруг молниеносно прыгает чья-то хрупкая фигура.

Вид Касс сбивает меня с ритма, в то время как гигантский, покрытый черными венами кулак несется на меня. Я уклоняюсь, но знаю, что опоздал. Он меня зацепит. Плечо, а не грудь. И все равно это будет чертовски больно. Я уже слышу хруст ломающихся костей и внутренне готовлюсь к боли. Но ничего не происходит.

Я перекатываюсь, чтобы остановить инерцию, вскакиваю на ноги и вижу, что именно уберегло мое плечо от превращения в месиво. Световые нити обвились вокруг рук монстра, который с ревом извивается, пытаясь вырваться из ловушки, созданной его бывшими друзьями. Но братья держатся решительно, их лица словно высечены из камня. В них нет ни капли скорби или вины. Они воины до мозга костей, пока прикрывают Касс, которая мертвой хваткой вцепилась в спину новорожденного кошмара.

— Солей! Остановись, это же мы! — кричит она, чтобы хоть как-то перебить шум, но я не вижу никакой реакции в этих черных стеклянных глазах. Солея там больше нет. Только монстр из кошмаров. Словно в подтверждение этому он вскидывается, и жуткий звук рвущейся плоти наполняет комнату. Он пробирает меня до костей. Противоестественный и неправильный, как и зрелище, открывающееся передо мной.